Тот кивнул:
– К утру прибудут.
– Как «Тиамат»? – Зиган перевел взгляд на капитана.
– Готова. Хоть сейчас поднимем паруса. На какое время трубить сбор?
– Как только разведка донесет, что «Рок» Северяна вышел из бухты.
Капитан и Навам переглянулись.
– Как насчет абордажной команды? – вежливо поинтересовался старшина дозорных.
– В смысле?
– Разреши мне присоединиться к братьям.
– Навам когда-то неплохо владел мечом, – поддержал товарища капитан.
– Мне это известно, – улыбнулся Зиган, – только немного торопите события, уважаемые. Кроме меча, насколько мне известно, он единственный, кто может справиться с парусами, поэтому после успешного абордажа примет «Рок» под свое командование и отведет захваченное судно в Шкабо. Там судно и пленников передаст властям. Такой расклад тебя устроит?
– Вполне! – расплылся в улыбке старшина.
Бахрею не спалось. Он ворочался с боку на бок, пробовал считать баранов, но сбивался и начинал заново. Сон долго не шел. Наконец, торговец задремал. Проснулся оттого, что кто-то вошел в палатку. Он узнал Навама. Тот склонился над братом Зиганом и потрогал его за плечо.
– Что случилось? – Зиган открыл глаза.
– У нас происшествие, – прошептал Навам.
– Какое еще происшествие? Ты о чем?
– Только что сообщили: судна Северяна в бухте нет. Ушло.
– Ушло? – брат Зиган поднялся. – Когда? Твои люди что, прозевали?
– Нет. Северян оказался хитрее, чем думали. Оставил дозорных на стенах, по ним и судили.
– Как узнали?
Брат Зиган и Навам вышли из палатки и направились к дому.
– Сообщил осведомитель, как только сумел отлучиться.
– Проверяли?
– Да, судна нет.
Брат Зиган сел за стол и некоторое время наблюдал, как сонный Ашма пытался разжечь большой масляный фонарь над столом.
– Может, масла нет? – с участием спросил Зиган, видя бесплодные попытки юноши.
Тот потряс лампу. Она была легкой, и внутри нее что-то шуршало.
– Действительно! – разочарованно произнес Ашма и ушел в дом, захватив с собой лампу.
Навам вынес горячую свечу, поставил на стол.
– Как нальет масло, пусть сходит разбудит Вая и Лалу, – дал указание брат Зиган, кивая на дверь. – Срочно их сюда. Потом на «Тиамат» – за капитаном. И еще, стража прибыла?
– Да, как и обещали. Расположились на берегу.
– Это хорошо. Когда подняли паруса?
– В полночь.
– Гм, значит, решили поиграть в кошки-мышки. Ну что ж, поиграем…
Томас и шаманы в сопровождении капитана пиратов спустились по изъеденным от времени каменным ступеням к разбитому пирсу. Его остатки представляли собой бесформенное нагромождение гранитных глыб, основание которых обросло сине-зелеными водорослями.
Волны, пенясь, с шумом бились о гранит, выбрасывая фонтаны брызг, и тихо накатывались на укромный галечный пляж. За пляжем пирс выглядел получше, сохранились даже намертво впаянные в массивные плиты высокие железные кнехты, похожие на плотно сбитые грибы-великаны, покрытые оспинами ржавчины.
Тут же терлось кранцами пришвартованное правым бортом парусное судно, восхищающее изяществом обводов. Кормовая палуба-площадка – ахтердек – нависала над водой. Острая в подводной части корма плавно поднималась, постепенно расширяясь кверху и образуя длинный уступ, который заканчивался скругленным транцем. Корма являла огромное поле деятельности для художников, специализирующихся на раскраске судов, и резчиков по дереву. Балясины ограждения ахтердека казались верхом искусства столярной работы.
Общая палуба изящно прогибалась и, начиная от носа, незаметно переходила в настил кормовой каюты.
В центре возвышалась короткая мачта с длинной составной реей, поднятой высоко в небо, с аккуратно свернутым парусом. Томас вспомнил, что такую рею матросы на «Тиамат» называли «рю». «Стало быть, это грота-рю», – подумал он.
Нос судна украшал длинный бушприт. От его основания под крутым углом вздымалась еще одна мачта. На ней чиркал безоблачную синь задранный кверху фока-рю, нижний конец которого был прикреплен к бушприту. Внизу фок-мачту опоясывал бандаж из троса. Плотные петли туго сжимали мачтовое дерево в том месте, где, как понял Томас, находилась трещина. Это было сделано, чтобы обезопасить мачту от дальнейшего растрескивания.
По слегка пружинящим сходням поднялись на борт. В корме под ахтердеком располагались две каюты. Северян открыл одну из них.
– Располагайтесь! – сказал он шаманам и, взглянув на Томаса, добавил: – Юноша, если не возражаете, поселится со мной.
– Возражаю, – отреагировал старший шаман и ткнул пальцем в напарника. – Этот будет жить с тобой! Юноша останется здесь.
– Как скажете, – капитан пожал плечами и, круто развернувшись, шагнул к следующей двери.
Молодой шаман затрусил за ним.
– Вы меня храните пуще драгоценностей, боитесь даже из виду потерять! – усмехнулся Томас.
– Ты и есть драгоценность, – буркнул шаман.
– Что, теперь под домашним арестом сидеть?
– Зачем под арестом, ходи себе… по своим надобностям, а я за тобой присматривать буду, ну мало ли что! Честно сказать, не на месте душа моя. Ноет и ноет, а причины не пойму. Вот и время выхода переменил, а все не успокоится.
– Наверное, оттого, что капитан безалаберный попался: одну мачту потерял, другая на ладан дышит. Скорости-то прежней у судна уже не будет.