Вскоре на пороге возникла высокая сухопарая фигура Арви. Дива запахнулась в платок, недовольно оглядев незваного гостя. Она уже почти уснула, и тут он. Захаживает уже как к себе домой!
– Приветствую, княгиня, – начал Арви вежливо. – Вынужден ненадолго отвлечь от хлопот…– последнее слово Арви выделил особенно, с издевкой оглядев сонную княгиню, разомлевшую у печки.
Не поворачивая головы, Дива поприветствовала тиуна кивком. Ей было противно даже смотреть на него. Его рожи только не хватало в такой важный день!
– Сегодня до меня дошел грустный слух, что, по слову княгини, из казны изъята существенная сумма, а со двора взята живность. На какие цели – не до конца ясно. Однако известно, что в этом своем спорном начинании княгиня использовала имя князя. Якобы это он позволил ей подобные траты. Я пришел уточнить, так ли это на самом деле?
– Тебе-то что?! – сон Дивы как рукой сняло. Неужели он вознамерился отчитывать ее?!
– Я так и подумал, – покачал головой Арви. – Стало быть, князь не давал никаких таких позволений.
– Не твоего ума дело! – гаркнула Дива, которая не хотела быть вежливой с тем, кто однажды чуть не задушил ее. – Теперь можешь проваливать!
– К сожалению, пока не могу, – Арви протянул Диве роспись совершенных ею расходов. – Сперва княгиня должна удостоверить это своей высочайшей подписью…
– Я не буду ничего тебе удостоверять, – хмыкнула Дива. Она не даст повесить на себя всех собак!
– Ответ предсказуем. Но он в любом случае не убережет княгиню от ответственности.
– Ты меня что, пугать вздумал?! – Дива почувствовала прилив злости. Вот выжига! Что он о себе возомнил здесь? Установил себя на одну высоту с ней! – Как ты смеешь спрашивать с меня?! Знай сверчок свой шесток! – Дива встала с лавки. Шмякнув канопку с молоком на припечек, двинулась на Арви с воплями. – Совсем что ль страх потерял! Слуга!
– Это верно. Я слуга князя. И именно он поручил мне надзирать за казной и добром, – подчеркнул Арви невозмутимо.
– Вот и надзирай, – усмехнулась Дива едко. – С этаким приглядом уж скоро вся казна опустеет.
– Осторожно, княгиня, – предупредил Арви зловеще. Ему не понравилась ее издевка. – Подобные проделки никому не сойдут с рук.
– «Осторожно»?! Это ты мне?! – взвилась Дива, наступая на Арви. – Как ты смеешь, безродный пустобрех! Это моя казна! Казна моего города! Моего отца! Что хочу, то и делаю со своими монетами, шкурами и козами! При чем здесь ты вообще?!
– Я уже объяснил, при чем здесь я, – бесстрастно ответил Арви. – А вот сама княгиня как раз уже не имеет сейчас отношения к перечисленным ценностям. К казне князя Рюрика…– последние слова Арви добавил с ехидной ухмылкой.
– Как смеешь дерзить? – вспыхнула Дива, отвесив тиуну звонкую пощечину.
Арви не ожидал подобного выпада. Он уже забыл, когда в последний раз получал по лицу. Как княгине, ей, конечно, многое позволено. Однако он и сам не совсем обычный человек. Мало того, что он втрое старше ее. Так он к тому же тиун княжеский. Ему нельзя легко закатить оплеуху, словно провинившемуся смерду.
– Я – княгиня! – заорала возмущенная Дива. В этот момент на печи зашипело молоко, выкипевшее из раскаленной канопки. – Я происхожу из древнего рода! А ты кто, вообще, такой?! Дешевый паяц, гораздый ядовитым языком токмо чесать! Прикатил в мой город из захолустного болота и еще вякает тут! Пошел вон! Вон!
– Как будет угодно, княгиня…– Арви молча забрал роспись расходов. В его глазах блеснул мстительный огонек. Даром ей эти оскорбления не пройдут.
****
Вечер. Радость. Веселье, устроенное в честь князя, докатилось даже до окраин города. Но основные забавы бушевали на главной площади. Ярмарка с угощениями и напитками. Пляшущие медведи и задорные скоморохи. Костры и игрища. И конечно, кулачные бои, которые так любят все новгородцы.
Но вот по площади соколом пронеслась кавалькада всадников. Вообще-то Дива ждала их возвращения раньше, к обеду. Но вышло, что они несколько припозднились. На небе уже зажглись первые звезды. А затягивать с началом праздника было непозволительно. Как-никак увеселение устроено для народа. Чтоб люди славили князя, а позднее – и его сына. Повеселевшие горожане, по обе стороны облепив дорогу, едва успели поприветствовать владыку, выкрикнув чествующие слова. Верхом на вороном скакуне тот промчался с дружиной сквозь толпу радостных зевак, не останавливаясь.
А в гриднице Арви тем временем отодвинул в сторону дощечку и устремил взгляд сквозь маленькое окошко шириной в локоть и высотой всего в одно бревно. Этакое окошко было не слишком удобно для обзора, но что поделать. Коли на улице зябко, нельзя выпускать тепла, распахивая летние ставни. Так что придется довольствоваться зимним видом наблюдения. Но даже сквозь крохотное волоковое оконце тиун различил явно – Рёрик не в духе. Вот он спешился с лошади. Вот отдал поводья конюху. И уверенным шагом направился в гридницу. С лицом, исполненным гнева.
Арви еле успел захлопнуть волок окошка и развернуться к выходу, как дверь резко отворилась. Казалось, она могла бы отлететь прочь, если б не крепкие петли, удерживающие ее.
– Князь, приветствую…– Арви только и поспел, что поклониться. – Добро пожаловать!
– Что это еще за праздник?! – оборвал Рёрик тиуна на полуслове. – Что ты тут устроил?!
– Князь, я ничего не устраивал, – развел руки в стоны тиун. – Дело в том, что…
– Это что за самоволие?! – князь с силой захлопнул дверь, которая жалобно затрещала. – Разве я разрешал произносить какие-либо речи и делать заявления от моего имени?!
Как опытный управитель Арви был готов к подобному натиску. Во-первых, на время отсутствия князя – за старшего остался именно он, тиун. А во-вторых, князь, конечно, даже в мыслях не может допустить, что сей праздник устроен женщиной. Это возмутительно по своей сути. Но он, Арви, постарается, чтоб это было еще и непростительно.
– Не было дозволено ни делать заявлений, ни произносить речей. Ни совершать трат…– кашлянул тиун.
– Каких трат?! – глаза Рёрика округлились.
– Если князь успел заметить, то это не обычные народные гуляния. За счет князя подготовлены угощения, приглашены скоморохи и медвежатники и прочее…– перечислял Арви невозмутимо. – Что повлекло за собой траты…Живность, хлеб из амбаров…Для проведения настоящего празднества из казны была заимствована сумма, предполагающаяся наемникам для предстоящего похода на Белоозеро, – Арви умышленно несколько преувеличил цифру. Но разве в данный миг князь в состоянии разбираться в деталях?
– С какой стати, я спрашиваю?! – заорал Рёрик. – В честь чего?!
– В честь чего угодно…Кто его знает…– пожал плечами Арви, желая представить произошедшее еще более вопиющим.
– Кто заварил все это?! – взбешенный Рёрик еле сдерживался. Удалился на несколько дней. А по возвращении обнаружил, что казна полупуста. И многие начинания оказываются под угрозой. Но что главное, из-за какого-то нелепого праздника. Да еще для народа!
– Боюсь, что княгиня, – грустно и смиренно доложил Арви.
Воцарилась пауза. Арви давил в себе улыбку, воображая, как лесным пожаром в засушливое лето вспыхнет гнев князя, обращенный на дерзостную дочь Гостомысла.
– Ну что за бестолочь…– после паузы изрек Рёрик, выпустив из груди глубокий выдох. Уперев ладонь в раму окна, задумался. Потер затылок.
Арви сдвинул брови в некотором разочаровании. Отчего Рёрик не ярится? Кажется, он всего лишь раздосадован выходкой вздорной девчонки. Вообще-то, он сам, тиун, ожидал совсем иного от того, кто славится своим вспыльчивым нравом и может взбеситься даже без особого повода. А в этот раз причина изрядная. Тут налицо самочинство и мотовство, которые буквально подрывают могущество и власть княжескую.
Теперь уже тягостно вздыхать настал черед Арви. Его совершенно не устраивало такое положение дел. Но в следующую секунду он вдруг вздрогнул от неожиданно обрушившихся на него ругательств.
– Как ты допустил это, подлюка?! Ты что ль не знаешь, как важно мне Белое озеро?! Или ты умышленно?! – Рёрик двинулся на Арви, отшвырнув от себя табурет, путающийся под ногами.
– Да как же так, князь, – дрогнул Арви, не ожидая, что гнев правителя обрушится в итоге на него самого, трудолюбивого тиуна. – Я-то тут при чем…Клянусь богами, я жизнь готов положить, чтобы доказать…Это все княгиня. Это все она.
– Ты должен был присмотреть за ней! Ты тиун. А не она! Только по ушам горазд мне ездить, а на деле – бесполезный лентяй! Зачем ты мне, вообще, нужен здесь?! – Рёрик уже был возле своего советника и удерживал того за шкирку.
Арви опешил, ища глазами по сторонам. Свирепство Рёрика могло сбить с мысли кого угодно. А главное, вместо того, чтоб обвинять эту юную нахалку, он налетел на своего преданного советника!
– Князь, я пытался повлиять на княгиню, насколько позволяли мои возможности, – опомнившись, произнес Арви. – Но она решительно отказалась от всех моих советов. Сказала, что казна принадлежит лишь ей, как наследнице ее отца. Что все мы «прикатили» в ее город из захолустного болота…И что никто ей не указ. Она будет делать, что захочет, поскольку происходит из древнего рода…– приврал Арви для верности.
Князь побагровел от злости. Словно разъяренный бык, он уже в следующее мгновение вынесся за дверь. А Арви наконец выдохнул, поправив воротники. Ясно одно, теперь Рёрик все-таки в нужном настроении. Так что можно отойти в сторону и наблюдать, как он, наконец, разделается с этой, как он сам выразился, «бестолочью». В порыве гнева князь заставит ее замолкнуть навеки. За непрерывные оскорбления, а также произвол и расточительство. Конечно, на глазах у всех, чтоб неповадно было остальным! Не иначе!
****
Дива слушала Бойко, разглагольствующего о походе Гостомысла на Царьград. На празднике присутствовали бояре и дружина Рёрика, которая в большинстве своем состояла из пришлых. Хотя в ней уже стали появляться и новгородцы. А Бойко был как раз тем человеком, который связывал обе стороны – подданных Гостомысла и приспешников Рёрика. Старый дружинник был знаком и тем, и другим. Впрочем, как и Аскриний, сидящий тут же, за столом, но все больше хранящий молчание.
– Мы в то лето могли легко взять Царьград, – рассказывал Бойко. – Но пощадили тогда греков…