Я прервал диалог и пошел дальше.
Действовали Темные Грибы и днем и ночью. Видимо, поэтому сны мне начали сниться. До того ведь не снились, а тут котелок стал выдавать как по плану. Заснешь и смотришь, сил уже нет!
Великаны, каменные драконы, корабли на быстрых парусах и много-много колдовства разного: безудержная, нескончаемая магия, пугающая грозной силой, совсем не той, что в нашем мире. Огромные арены с тваринами и орудиями для уничтожения оных мелькали предо мною, забывались в туже секунду, и возникали вновь. А еще – поединки стражников в тяжелых доспехах, которые яростно сражались, и было не понять, отчего такая вражда; и диковинные машины, испускающие пар, работали для неведомых целей. Являлись во снах лабиринты с тварями да стреляющими трубками такой силы, что ни один арбалет не сравнится, и еще много чего вырисовывалось.
А спросить-пожаловаться некому – кругом болваны бездушные.
К Финнигану подошел, а он мне:
– Заканчивал бы ты с этими грибами, парень.
Вот тебе и помощник! А как я закончу-то, как?! Ведь столько вещей познал от грибов и синей болотной травы!
Вот разведу грибочков в склянке, закурю самокруточку, и… иду по лагерям, шарю, от одного до другого бегаю неторопливо, усталости не чуя. Хорошо! Хорошо?
Петляния под грибами открывали занимательные подробности о мире. Оказалось, замки разбросаны throughout the world, но заселены немногие. Большинство стояли призраками, в окружении леса или скрытые в горах.
Некоторые и вовсе представляли груды камней, непонятно как скрепленных – держались на честном слове. Странные сооружения, с крохотными окнами и темной пустотой внутри. Предместья таких развалин чаще всего усыпаны обломками не пойми чего, но рассматривать унылое запустение никто не желал; так и стояли они, сваленные на обочине мира.
И никто не зарился. Понятно дело: замок обустроить – мир перекроить надо, привычный ход изменить. Сам собой замок не заживет, дел полно для того нужно.
Замок моего лагеря был не самым большим, но шибко приспособленный для голубчиков. В нем помещалось достаточно людей, – это не считая внешнего кольца, обнесенного высоким деревянным тыном, в котором, собственно, я и обитал, как и основная часть Лагеря – башни замка давали отличный обзор, а местоположение выбрано удачное. Только кем?
От нашего лагеря сравнительно недалеко до Лагеря у Болота, а сориентироваться нетрудно – по воротам: северные есть, и южные. Так и объясняли: "выходи через северные, иди прямо до развилки, потом налево…"
Замок скроен отлично, чего говорить, уютный и не скучный внутри. Бывал я там не раз, далеко не захаживал, но в целом – слово держать умею, когда разговор о нем заходит.
Главная крепость, где Великий Магнат и свита – величественное здание с множеством узких коридоров и подвалами. Не говоря о пустующих комнатах в сторожевых башнях, которые некому занять. Тюрьма есть, для несносных голубчиков, тоже пустая. Хватает законов, и стражей!
Капелла магов, кузницы две, – хотели уж и третью ставить, да передумали… – столовая, оружейная палата для стражей и прочее. А если считать частные хижины – ведь почти каждый из голубчиков чем-то да занимается – то перечислять рот устанет.
Под грибами прояснилось: в каждом уголке мира было скрыто некое дело, а может – находка какая, вроде нычки или тайника, редкое растение, эликсир запрятанный, а то и целый сундук. Что-то занятное везде происходило, и непременно требовало участия, словно выжидало моего сапога.
Попытался в который раз спросить-пожаловаться у Финнигана, да тот словно болванчик, одно и то же вторил:
– Прекращай курить.
– Как можно? Столько нового открывается!
– Прекращай.
Однако доконал видать его, потому в этот раз посоветовал:
– Поспокойнее быть надо, не торопись. Успеешь ты все, куда несешься?
– Вот и я говорю: несет меня! Хочу ветром весь мир облететь, в каждый уголок заглянуть, и всякий камень перевернуть. На деревья бы залез, коли мог бы.
Охотник поднял нарисованные брови – даже под грибами я видел живую реакцию, не то, что у болванчиков – и громко выдал:
– Ну и колебальщик же ты!
– Да себя я колеблю, только себя! А ежели что сообщить можешь, выкладывай!
– Всему свое время. Если рано, значит рано. Это я тебе как опытный говорю.
– Опытный?
– Опыт приходит – мягко стелить надо. Впопыхах не усвоишь ничего.
– Финниган, это все общие слова, мне конкретика нужна.
– Иди проспись! У тебя глаза бешено ходят!
Не пошел я спать, а на квест отправился.
Зачастил я на Арену. Поединки, что устраивались в нашем лагере, стали забавлять. Такие глупые, как я сужу, поединки допустимы и нужны, дабы подавить на корню сражения в узких коридорах замка, на магнатовском дворе – но там и не начнут – или в периметре. Даже за тыном, бывает, рядятся болванчики почем зря, а потом на травку валятся, опосля срамного поколачивания. К такому дураку рука сама тянется – руду забрать; ему почто, ведь дурака непробиваемый кусок?! А в специально отведённом для этого месте дурь повыбивают друг из друга – и делов.
Помутузятся-изваляются, и поднимутся жрать да пить. Людям – зрелище, участникам – важность, повод для болтовни кичливой, мнимой победы выдумки. «Все ж цивильно!» – так говорит устроитель – Врекс, дородный мужик, с внушительной головой и малым запасом слов, которые, однако, имеют свойство попадать точно в цель. Скажет, а возмутиться против, или ответить как-то по-умному не получается. Финниган и говорит: «В котелок ему умных слов накидали, а тот и сам не понимает».
Обходил я лагеря, да высматривал там всякое, за людьми следил. И все больше уверялся, что болваны те неописуемые. Жили по строгому, скучному расписанию, и лишних телодвижений не совершали.
Болванчики виделись абсолютно беспомощными, недвижимыми олухами, которых обмануть, как пальцами щелкнуть:
– А как ты спишь?
– Сплю я крепко, без памяти, – врал я очередному болванчику, ведь не поймет.
– Принеси мне свиток как можно скорее!
– Принесу.
Но разницу тот не замечал, принеси ты его хоть пару лет спустя.
Глядел я на природу, на закаты и восходы, и, надо сказать, особливо разницу замечать перестал. Конечно, она была, однако не бросалась в глаза. Грибы с болотником, работавшие в паре, помогали выявить мелкие детали, подчеркнуть, что явственно и безоговорочно, зримо отличалось от той нормы, при которой я жил прежде.
Возможно, я привыкал к этому состоянию, и оттого выуживать различия становилось непросто. А еще взгляд до того оставался замыленным, что получалось это с великим трудом, как если выйти в туман на тропу, и ничего дальше носа не видеть, но знать что да как обстоит в целом.
Никаких особенных приключений со мной не происходило. Я выполнял рутинные дела, расхаживал по лагерям и дивился, подмечая безоговорочные различия между состояниями. А их толи становились меньше, толи терялся всякий интерес. И может быть – пропадали границы.
А Синий этот, The Blue One, все не отставал. Да только я привык. Появится где – гляну, и отвернусь, а снова посмотрю – так и нет его. Чего бегает, кого высматривает… Бог его знает!
И Бард куда-то запропастился – как не было его! Пропал из виду. Ах!.. не хватало Словоплета, лишь стихи остались. А как бы он пригодился!
***
В округе полно сабчиков, настоящее раздолье для охотника. То и дело я доставал лук и пускал стрелу. Лучник из меня неважный, зато обучен выманить зверя.
Сабчик, дико сорвавшись, бежал на меня; я успевал вынуть клинок и без промедления принимал зверя. Не больше двух комбинаций, средних и несложных – сабчик валится. В трофеях я не мастер, только мясо забирал.