Оценить:
 Рейтинг: 0

Гнев Бога

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 95 >>
На страницу:
4 из 95
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Это была явная ложь, и все, кто её услышал в эту минуту, понимали, что она была сказана полководцем только для того, чтобы оскорбить сенатора.

Гортензий вздрогнул и закачался, потрясённый обвинением. Он несколько секунд смотрел на стоявшего против него Тиберия, а потом с рычанием метнулся к нему и сунул руку себе под тогу на пояс, где у него висел кинжал. Но Тиберий молниеносным движением перехватил руку сенатора и, словно для пожатия, крепко сжал её пальцами.

– Гортензий, клянусь Юпитером, я не хочу власти. А если к моему несчастью меня заставят её принять, то я ничего не сделаю без одобрения римского народа и Правительства.

Принцепс встал между врагами и, отстранив их друг от друга, заставил каждого из них признаться другому, что сказанное обвинение было ложью. А потом, опершись на руку Тиберия, ушёл с ним в зал.

Меценат осторожно перевёл дух и хотел последовать за Августом, но Гортензий схватил его за плечо.

– Подожди и узнай, что я придумал.– Сенатор вынул из складок тоги широкий кинжал. – После обеда, когда все пойдут в коридор, ты задержишь разговором людей у двери. И едва Тиберий вмешается в толпу, я его ударю в спину… Нет! В грудь!

– Безумец, что ты этим добьёшься?

– Мы восстановим республику!

Меценат с трагичной жалостью посмотрел на возбуждённого друга, пожалел, что рядом нет зеркала, с помощью которого он бы хотел сейчас убедиться в том, что и поза, и выражение лица его, и жест руки – всё делают Мецената блистательным актёром.

– Уволь, Гортензий, меня от этого.

– Ты боишься?

– Нет. Я ничего и никого не боюсь. Но я слишком богат и к тому, же я поэт. А поэты…сам знаешь…

– Дерьмо! – отрезал Гортензий, пряча кинжал под тогой.

Меценат рассмеялся в ответ смехом Героя, вышел из дворца и, посмеиваясь, неторопливо спустился с Палатинского холма к своим носилкам, вокруг которых огромной толпой стояли его рабы и клиенты. Он с удовольствием расположился на мягких подушках, окинул добродушным взглядом широкую улицу, полную народа, синее небо. Потом, приказав рабам нести себя домой, уже хотел было задёрнуть занавески, как услышал пронзительный, женский крик.

Меценат выглянул из носилок.

По улице, расталкивая людей, бежала окровавленная женщина, безумными глазами глядя по сторонам. Она тянула за собой за руку прелестного мальчика лет девяти. Ищущий взгляд женщины остановился на добродушном лице сенатора. И она, испустив ещё более пронзительный крик, бросилась в толпу клиентов Мецената, восклицая:

– Добрый господин! Добрый господин!

– Пропустите её.

Женщина подбежала к носилкам и стремительно, рывком подняв в воздух мальчика, бросила его под ноги сенатора и, ни слова не говоря, быстрым движением руки задёрнула занавеску и немедленно выскочила из толпы клиентов на улицу. Оглянулась в ту сторону, откуда только что прибежала и неторопливо зашагала прочь.

Меценат, ничуть не удивлённый таким странным действием незнакомки, внимательно осмотрел толпы римского народа и вскоре заметил трёх закутанных в плащи мужчин, которые ловко пробивали себе дорогу в людском море. Их лица до глаз были закрыты чёрными платками. Едва преследователи увидели впереди женщину, бросившую ребёнка, как немедленно, расшвыривая перед собой горожан, помчались за ней. Она же, то и дело, оглядываясь и следя за ними, хромая и вскрикивая, словно каждый шаг причинял ей мучение, заспешила в соседнюю улицу.

Трое мужчин остановились. И один из них, с резкими, властными жестами рук, что-то быстро сказал своим товарищам, указывая на колонну клиентов Мецената. Его злобный взгляд остановился на носилках и вперился в глаза сенатора. Тот едва удержал себя от желания спрятаться от этого пронизывающего взгляда, но уже секунду спустя, римлянин величественно выпрямился и ответил презрительной улыбкой.

Незнакомец громко хмыкнул и отвёл взгляд в сторону. Потом, оставив рядом с идущими клиентами Мецената своего товарища, с другим помчался за женщиной.

Меценат задёрнул занавеску и недовольный своим поведением, что он на мгновенье испытал страх перед каким-то ничтожным, наёмным убийцей, сурово глянул себе под ноги, на мальчугана, тронул его ногой.

– Эй, может, ты, наконец, объяснишь мне: кто ты такой?

Мальчик дрожал всем телом и чутко прислушивался к тому, что происходило на улице. Из его больших глаз с тёмно-карими зрачками непрерывно катились на грязные щёки слёзы.

Меценат с удовольствием осмотрел хорошенького мальчика и поднял его голову за подбородок.

– Ну, говори: как тебя зовут?

– Я Иуда, сын Исава из Кариота.

– Ты иудей?

– Да. Мы утром прибыли из Иудеи.

– А кто эти трое?

– Это секаре…тайные убийцы, посланные первосвященником Анной.

– Что же натворил твой отец?

– Он согрешил перед законом Моисея.

Меценат выглянул из носилок. Убийца находился в толпе клиентов и неторопливо шёл среди них. Меценат щелчками пальцев подозвал к себе огромного раба и указал на идущего убийцу.

– Ну-ка, Гектор, отделай его хорошенько так, чтобы я слышал. И проследи, чтобы его соплеменники не попали в мои сады.

Через несколько секунд раздались глухие удары и громкий вскрик. Меценат рассмеялся и подмигнул Иуде. Тот робко улыбнулся и с грустью в голосе сказал:

– О, добрый господин, они всё равно убьют меня, потому что не посмеют вернуться в Иудею, не выполнив приказа Анны.

– Иуда, если ты останешься у меня. Ведь ты хочешь остаться у меня?

– О, да, господин!

– И так, если ты останешься у меня, то тебя будет охранять мой Гектор.

Изумлённый мальчик недоверчиво осмотрел добродушное лицо сенатора и, сложив руки на груди, с достоинством поклонился ему, продолжая стоять в носилках на коленах.

– Я всегда буду помнить, что ты спас мне жизнь.

Вскоре длинная колонна клиентов со своим патроном достигла садов Мецената.

Глава пятая

В тенистой, прохладной аллее Меценат вышел из носилок и, сделав знак Иуде: следовать за ним, опустив голову, медленным шагом направился в сторону театра. Этот моложавый пятидесятилетний сенатор не был столь легкомысленным, каким он старался казаться для друзей. Его больно уязвила грубость Гортензия, но верный своим привычкам, Меценат под напускным добродушием скрыл обиду на друга. И, как всякий умный человек, постарался в душе оправдать его гневную вспышку. Сейчас Мецената смущала его двойственная позиция в отношении Тиберия и Постума. Он, как и Август, готов был поддержать Тиберия, понимая, что республике нужна железная рука, но его страшил двуличный и жестокий нрав полководца. А если к власти придёт Агриппа Постум…мальчишка…то все легионы в провинциях восстанут и вновь пойдут войной на Рим. Из двух зол нужно было выбрать наименьшее, то есть Тиберия. Но все друзья Мецената ненавидели наследника и были уверены, что Меценат поддержит их и деньгами, и авторитетом первого вельможи Рима. А он, на словах согласный с ними, в душе был против, и поэтому с досадой воспринимал своё поведение, как предательство. И обещал себе, уже в который раз, прямо изложить перед друзьями свою точку зрения. Но… Меценат со вздохом развёл руками.

Впереди скрипнул песок под чьими-то ногами, и сенатор поднял голову. Навстречу ему шёл, приветственно подняв правую руку, иудейский принц Филипп, сын Ирода Великого, который за год до своей смерти изгнал Филиппа из страны, подозревая его, как и прочих сыновей в заговоре с целью захвата царского престола и убийства своего отца, и лишил его наследства. Рядом с принцем шла Иродиада внучка Ирода юная жена принца, которая давно полюбила простоту римских нравов. Она в упор, не обращая внимания на мужа, рассматривала молодых мужчин. При виде Иуды, жена Филиппа быстро шагнула к нему и погладила его по щеке.

– Ах, какой хорошенький иудейский мальчик. Меценат, если он твой раб, то подари мне его.

Иуда, потрясённый тем, что его назвали рабом и тем, что женщина посмела прикоснуться к нему так, как могла это сделать только мать, в дикой ярости отшвырнул руку принцессы, воскликнул:

– Женщина, ты сосуд греха! Знай своё место!
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 95 >>
На страницу:
4 из 95

Другие электронные книги автора Виталий Матвеевич Конеев

Другие аудиокниги автора Виталий Матвеевич Конеев