Оценить:
 Рейтинг: 0

Лес на семи холмах. Сборник рассказов и пьес

Год написания книги
2019
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
5 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Эг послушно проследовал за монархом на второй этаж его жёлтого замка, и они вышли на большой каменный выступ, который возвышался над центральной городской площадью. Куда бы человек, смотрящий с этого уступа не направил свой взгляд, везде мелькали голые спины разносчиков, которые, словно муравьи перебегали от одной лавки до другой, жаря свои бока под нещадным летним солнцем, лишь иногда торговцы были милосердны, и давали им облиться водой, которая оставалась на жаре после растаявшего льда, в котором хранились морепродукты.

– Вот так, жизнь как обман, торговцы обманывают покупателей, продают им подмоченные и подпорченные товары. В свое время, вон тот район города, – король указал на юго-восток, – в свое время, после проигравшей демократии, там обосновались те, кто яростно ненавидел власть полковников, которые передали власть уже нам. Так вот, не многие знают, как я смог тогда расправиться с недовольными. Бывало, они воровали у нас лошадей, обливали краской стены домов полковников, делали заторы в городе своими телегами, говорят что именно они подсылали воров, чтобы те нападали на царские обозы, везущие еду и золото во дворец, а ещё они… они… – лицо Сатарпа выразило страшное возмущение, -эти негодяи забрасывали их сады зернышками симсима, в итоге птицы портили тем все запасы сладких абрикосов, а полковники, скажу я вам были самыми отчаянными сладкоежками, именно от них пошел обычай, который мы соблюдаем до сих пор, а именно… -король опять надкусил абрикос, – во время важных встреч угощать друг друга фруктами из своих садов. А под конец вообще ушли в леса к югу от Лантивии, задумав устроить бунт. Так вот, знаешь, как я справился с этим бунтом?

– Нет, Сатарп, – Эг сидел в кресле, подпер щеку рукой, в предвкушении интересного рассказа.

– Так вот, к чему я и веду, я обнаружил у повстанцев слабое место. Самое неизменное из привычек всех древних, и не очень цивилизаций. А именно бабы… Самое опробованное и безотказное средство, я тебе скажу – Сатарп разразился сочным смешком, потом пригладил бороду.

Ну так вот, сначала я нашел среди толпы провокаторов, которые были, в силу их крайней бедности поработать на меня, я буквально вытягивал их из толпы протестующих, и мои соглядатаи (которые, естественно прикидывались местными купцами) трясли перед ними мешочками с золотом, которое они предусмотрительно всегда носили с собой. Никакой особой задачи они своим наймитам не ставили, что было поразительно для последних. Протесты шли своим чередом, а соглядатаи короля с завидной периодичностью наполняли карманы некоторых горожан. Условия были просты, держать язык за зубами, да копить все деньги у себя дома, не показывая их никому, даже близким родственникам. Со временем, опять-таки, без общего приказа каждому из «обласканных властью» намекнули, что пора бы собрать некий Комитет спасения. И в среде активно поддержавших данное мероприятие было откровенное большинство нанятых, что и понятно, каждый из них осознавал, что кто-то ещё был посвящен в идею создания комитета и, что естественно для корыстолюбцев, хотел занять главенствующие посты в оном.

Наконец, через некоторое время сформированный комитет стал ширить свое влияние через своих наймитов, распостраняя сотни листков-прокламаций, призывавших начать решительную и бесповоротную борьбу за власть в городе, за нанесение окончательного удара по властной тирании. Денег на агитацию у остальных, ведомых лишь своим стремлением к справедливости и опозиционным пылом, не хватало (что и не удивительно, какая конкуренция тут, если деньги на наймитов брались из их личных карманов), хотя некоторые честно пытались нести хоть какую-то крупицу огня в самые бедные кварталы. Всё-таки ни один уголек по сиянию не сравниться с блеском золотой монеты, кто-бы на ней не был изображен.

И в итоге под свое крыло Комитет собрал большинство протестующих, в том числе и из непосвященных. Один из таких, его звали Отроникс Тирадор, был начальником охраны пограничной стражи, и именно его Комитет поставил руководить подготовкой «на полях». В комитет (конечно, не без моего ведома) начинали стягиваться начальники войск средней руки, он объединял под собой некоторых чиновников, которым мои советники подсказывали, что можно рассказать повстанцам, а что нет. В итоге, конечно и мы узнавали их планы буквально через полчаса.

Ну и вы не представляете, как мы смеялись, когда генералы описывали мне, с каким остервенением на собраниях Комитета они расписывали мою публичную казнь, четвертование, колесование. Причем более всего смешило, что некоторые, непосвященные, но влившиеся в Комитет с превеликим энтузиазмом хвалились, как умело они распропагандировали военных и чиновников.

Естественно, что этот театр нужно было прекращать, и со временем, после того, как мои слуги доложили мне, что напряжение уже достигает своей критической отметки, наши военные предложили такой вот план. Мы, через своих людей в Комитете, начинаем активную фазу, и позволяем людям Комитета занять (с небольшой перестрелкой, естественно) одну из наших вспомогательных баз на северо-востоке, Комитет объявил полную готовность, и его основная группировка уже выдвинулась на горную позицию, вблизи базы, мы специально закрывали глаза, потому как мы знали, что и обратная сторона у этого плана есть. Кроме того, небольшая войнушка бывает очень выгодна, чтобы устранить недовольных, и расширить свои полномочия

А именно, в тот же момент, один из главных бойцов Комитета, а также щедро оплаченный нами шпион в стане врага, Погрот, уже отправился в тыл, где уже наверняка просиживал штаны в каком-нибудь захудалом кабачке. Благо, денег на выпивку мы для него не пожалели. На всякий случай велели ему наладить связи с местным населением. Пьяницы и дебоширы, они народ активный, знают, с кокой стороны подойти к человеку, так сказать по долгу службы своей… – Сатарп в этом месте сочно хихикнул и продолжил.

Как бы то ни было, а уже к вечеру он, согласно нашим планам, должен был вернуться на позиции, чтобы передать бойцам, которые уже, полные энтузиазма, делили бы добычу одну… кхе… неприятную для них новость. А именно ту, что пока бойцы на передовой занимаются ратным делом, их соседи начали сластолюбиво поглядывать на их жён, а некоторых уже соблазнили. Среди самых отважных войнов начало бы расти недовольство.

Пока же, это было не известно нападающим, они не отступали от своих планов, и ко второй ночной страже начали нападение.

Фектически, план нападения на базу был нехитрым, сбоку от базы выставлялся пост бунтовщиков, разведгруппа же заложила большое количество так называемого китайского огня под ворота базы. Для этого они перехватили обоз снабжения, и заполнили его взрывчатым веществом, обложив по бокам сеном. В это же время сзади базы расположился такой же неприметный обоз. В нем, закопавшись в сено, сидели вооруженные боевики. Через решетки телеги они уже взяли на мушку запасной выход с базы. Первая часть плана поностью удалась. Взрывоопасный обоз почти вплотную подъехал к главному зданию базы – серому бараку с права от тренировочных полос препятствия, в котором находилось командование. Раздался взрыв, и среди военных началась паника. Во время подрыва повозки разворотило ногу одному из охранников главного поста. Остальные, как будто-бы прямо по задумке нападавших, начали паническое бегство. Но тут нападавшие не угадали. Несмотря на явное замешательство в стане охраняющих базу, их действия на самом деле не были хаотическими, и этому, естественно, было свое объяснение, о котором не знали бунтовщики. Все планы нападения заранее координировались нами. Итак… Обороняющиеся, оставили небольшое количество солдат на левом фланге, большинство же отступило на северо-запад, в сторону болот, совсем не туда, куда рассчитывали повстанцы. Ополчение начало захват базы, и первым делом начало прочесывать территорию за штабом, слева от входа. Они практически не встретили сопротивления, и после двадцати минут перестрелки стали выходить с поднятыми руками, правда сдача была не целым подразделением, а частями. Так обороняющиеся добыли около получаса драгоценного времени, для того, чтобы основная группировка успешно вышла с базы через болота. Нападавшие и не подозревали, что количество военных, сдавшихся им на милость было четко просчитано. Они и не подозревали, что их первая же победа обернется для них горьким и разгромным поражением, да таким, что слава знаменитого царя Пирра поблекнет в свете их «достижений».

Итак, как мы и рассчитывали, после отступления войск, началость распределение оружия среди повстанцев, теперь их войска больше не напоминали кавалькаду городских оборванцев, а были уже чем-то похожим на городскую гвардию.

Согласно плану, с минуты на минуту должен был прибыть наш посланец из города, Погрот, но он почему-то задерживался. Наверняка он просто настолько злоупотребил крепкими напитками и вниманием женщин кабачка «Три банкноты», что попросту не смог уже оседлать коня. План, продуманный и разрабатываемый нами на протяжении нескольких недель, грозил сорваться буквально за пару часов. Наверняка, воодушевленные первой победой, войска ополчения постараются занять здания муниципалитета, ограничить подвоз пищи нашим наемникам и профессиональным военным, и лишить нас связи с городом, блокировав единственную дорогу, соединяющую юг страны, где располагалась моя резиденция с её северной частью. А ведь пища и указания, это тот единственный базис, что держит всю несокрушимую машину моей… самой справедливой и самой обожаемой власти… -ехидная ухмылка искривила черты лица монарха.

Никогда ещё я не испытывал столь неприятныхчувств, как тогда, – монарх побледнел, в его глазах отражался весь ужас, который тот, видимо пережил в тот момент, лоб его покрылся испариной, руки сжались. Он крикнул своего слугу, дал ему указание принести напиток, а сам продолжил повествование.

– К счастью – продолжал Сатарп, – мои люди среди коневодов ополчения вовремя успели передать через местного трактирщика данную пренеприятнейшую для меня новость. И я не замедлил принять меры. Это естественно, не ждать же мне, пока оголтелая толпа вооруженных до зубов горожан ворвется ко мне в опочивальню. Это было бы вдвойне печально и несносно, учитывая, что я сам же их и вооружил.

Чтобы выйти из этой трудной ситуации с честью, я решил послать на поиски самых лучших людей из моей гвардии, это были воистинну прекрасные бойцы, естественно, они не обладали возможностями быстрого поиска, а… им была поручена задача физической поддержки одного из лучших моих разведчиков, Остроносого Войчича. Тот давно следил за местными злачными местами, а интуиция у него была такая, что иная служебная собака позавидует. Это была, сами понимаете, моя последняя надежда сохранить власть, ну… если только не обращаться к соседним государствам за помощью.

К счастью, обыскав три квартала, граничащих с трактирчиком, они наткнулись на опростоволосившегося посланца, который уже откупорил очередную бутылочку хереса в компании ворковавших вокруг бездельника. Дальше я знаю со слов моего верного слуги.

Растолкав неудачного любовника, они указали ему остриями шпаг на скатерть, которая выполняла здесь роль двери.

Войчич появился как всегда в последнюю минуту, в своей, расшитой соболем шубе, с пенсне, в отороченом кожей пиджаке и черном котелке, он напоминал либо старого пана, либо австрийского аристократа.

Ты понимаешь, что именно от твоей паршивой головы зависит, чья голова будет на плахе, а чья на подушке королевского трона. К сожалению, я вынужден поэтому охранять твою бошку сильнее, чем мне бы того хотелось, но это ненадолго, если ты не образумишься, и не перестанешь самодурствовать.

С этими словами Войчичвыглянул за скатерть, громко позвал хозяйку, и повелел той принести шайку теплой воды, в которую тут же была погружена голова бедняги.

– На этот раз мы тебя не выпустим из своих рук до ближайшего леса, и только попробуй мне потом где-то потеряться, – Войчич поднес свой кулак к носу, дрожащего как лист, вояки.

– Но… Нас же видели вместе, могут заподозрить… -начал канючить Погрот.

– А ты что это, зря деньги получаешь чтоли? Прийдется отработать зарплату -при этом Войчич похлопал Погрота по плечу, и продолжил уже тише.

– Не переживай, мы все уже продумали. Довезем тебя до леса, как бы на расстрел, а там тебе придется изобразить побег. И никто ничего не заподозрит…

Погрот поник головой, и как-то ссутулился.

– Ведите, -картинно-обреченно кинул он Войчичу, даже не поднимая глаз.

Войчич подумал: «А ещё говорят, что человек наиболее искренен перед лицом смерти, нет, отнюдь, человек перед лицом гибели готов нацепить самую неудобную, самую неправдоподобную маску, и делает это настолько искренне, что зрители в крупнейших театрах наверняка бы аплодировали. Главное, чтобы было что прятать под маской».

Двое наемников схватили Погрота за руки и увели, а Войчич медленно снял свои белые перчатки, взял со стола штопор, откупорил бутылку, налил темно-бурый напиток в бокал и отпил. После чего вышел во двор, куда со стороны стойла уже подъехала черная, запряженная мощными длинношерстными першеронами повозка, Войчич, однако не стал забираться внутрь, а заместо этого залез на дрожки, хоть и не была смысла в данном случае бояться за должность, но престиж среди сослуживцев может и пострадать.

«Все равно разболтают ведь, хоть языки им вырезай! Эх, ладно, может заслужу очередную звезду позже, пусть не так помпезно, но награда есть награда, это ещё 400 таллеров прибавки к жалованию, а жена довела, хочет домик на острове, я бы её в тюрьму отдыхать отправил бы, будь моя воля…» -подумал он про себя и кисло ухмыльнулся. В сыске давно шел слух о непокорном и буйном нраве г-жи Войчич.

Учитывая, что муж днями напролет пропадал в самых злачных кабаках и бильярдных, в этом не было ничего удивительного.

Войчич обернулся напоследок, и увидел белый чепчик и милое лицо хозяйки борделя, которая вышла, как бы для того, чтобы развесить свежепостиранное бельё на веревках, а по большей мере для того, чтобы посмотреть на задержание. Он заметил, с какой, елесдерживаемой, яростью она смотрела на их бричку. Даже губы побелели. А сзади, за хозяйкой трактира выбежали дети, и стали хвататься за юбку матери. Войчич понял, что сейчас ему намного более симпатична эта женщина, чем та размазня, которая сейчас поедет в карете вместе с ним.

«Наверное, её муж сейчас в ополчении. Как же мир тяжек для таких людей, всю жизнь горбатятся на самых черных и отвратительных работах, и вот, единственный раз в их жизни вспыхивает в их жизни огонь чего-то на их взгляд романтического, светлого, справедливого, единственный раз выходят они на просторы жизни и ногой сразу попадают в капкан жестокой реальности. И нет им оттуда спасения. И так год за годом, поколение за поколением, так что хоть и вовсе с серости не вылезай. Сама жизнь делает их такими, понуждает к серости»

Почему он сам выбрал именно эту специальность? Наверное, потому, что был жестким прагматиком и брал у жизни лишь то, что она ему давала, и надо сказать давала с избытком. А именно дар понимать и просчитывать ситуацию. При этом был ли он хорошим человеком? Нет, но, если мы зададимся вопросом был ли он профессионалом, ответом будет, безусловно, да.

Так они доехали до ближайшего леска, да это наверняка и нельзя было с полной уверенностью назвать лесом, так пролеском. В таких лесках всегда сначала идут ряды тонких, как вытянутые руки бедняков, берез, и только потом редкие сосны.

Солдаты выпихали растерявшегося Погрота из тарантаса. Тот настолько был растерян, что даже не сопротивлялся, когда его подвели к белому стволу березы, он смирно проследовал за конвоем, правда было заметно, как его глаза стали мокрыми от слез.

Войчича это уже начинало нервировать.

– Ну, что ты тут нюни развел, – обратился он к семенившему впереди Погроту, который то и дело оборачивался, жалобно смотрел на шедшего сзади сыщика, а после дюжины шагов и вовсе схватился за сердце.

– Я знаю, я не выполнил миссию, поэтому вы сейчас меня расстреляете, а ведь у меня семья, детки… Один другого младше. Ни что же вы, -при этих словах Погрот заискивающе начал рыскать глазами в сторону солдат, которые, казалось уже еле сдерживались, от того, чтобы угостить предателя свинцом.

– Эх, Погрот, – обратился к нему сыщик, и сплюнул в мягкую болотную жижу, – с каких это пор ты стал таким образцовым семьянином? Надеюсь, твои детки не пойдут по твоему пути…

На деле же Войчич так и представлял эту грязную, отвратно пахнущую малышню, с рогатками за пазухой, в истоптанных желтых потрескавшихся ботиночках, купленных на субботней распродаже у старьевщика за полцены.

«Туда вам и дорога, яблочко от яблони не далеко падает, а эти оборвыши всё равно никогда не коснутся моей дочери, для них растут подзаборные шлюшки, которые будут отдаваться им за три монеты и глоток вина с куском зачерствелого хлеба»

Больше всего в своей профессии Войчич ненавидел именно эту политкорректность, когда ему приходилось выслушивать их и кивать им, льстить и улыбаться, испытывая на деле откровенную брезгливость по отношению к своим «подопечным», впрочем, он конечно же понимал, что в эти рамки их загоняет сама жизнь, однако от этого не переставал тихо их ненавидеть. Это было уже профессиональным признаком, родовым пятном на совести аристократа по духу, коим мнил себя Войчич.

Войчич тыкнул в пленника дулом своего именного ружья, которое он предварительно достал из кареты.

– Иди уже, – поморщился он- У нас есть важные дела и помимо тебя! Ну а сейчас… Не заставляй нас переигрывать!

А между тем они прошли овраг и приблизились к березовой чаще, было заметно, как сильно нервничает Погрот.

Когда они подошли поближе к деревьям, развязали тому руки, тот и вовсе стал извиваться ужом.

– Как же так?
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
5 из 7

Другие электронные книги автора Эрнест Зариньш