Оценить:
 Рейтинг: 0

Заметки изгоя

Год написания книги
2021
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
6 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Людмила Марковна – одна из четырёх учителей, которую даже за спиной все называли по имени отчеству. Остальных без разбору определили просто – историчка, физрук, англичанка, трудовик.

На том уроке чужой дядя композитор приклеил мне лечебный пластырь на рану, подарил временную таблетку от боли, только не дал ответы на вопросы «За что?» и «Сколько я ещё выдержу?»

На перемене все галопом понеслись в столовую, Людмила Марковна протирала черное пианино, пока я сидела за второй партой на среднем ряду, разглядывая то надпись «Красный октябрь», то идеальный пучок волос у неё на голове. Учительница обернулась и я решилась:

– Людмила Марковна, композитор, который «Метель» придумал, он жив?

Она слегка улыбнулась:

– В наших сердцах он будет жить всегда. Своими произведениями. «Метель» прекрасна, правда? Повтори, как ты сказала на уроке.

Я опустила глаза и промямлила:

– «Метель», потому, что я чувствовала себя счастливой, пока она звучала и вспомнила детство.

Людмила Марковна подошла к проигрывателю. Поставила пластинку. Полилась музыка. Мы молча дослушали до конца, а затем она очень серьёзно, но ласково посмотрела на меня:

– Когда станет совсем невмоготу, вспоминай любимую музыку. Пусть она звучит у тебя в голове, появляется в любой момент, когда ты нуждаешься в ней.

Я почувствовала, как ноги под джинсами покрылись мурашками.

– Вы правда думаете, что все равны? И унижать человека – преступление?

Она ничуть не удивилась моему вопросу, словно ждала его.

– Я уверена в этом. Вот смотри, если ты нечаянно порезала палец, что происходит?

– Течёт кровь…

– А если с Таней Соболевой случится то же самое?

Внутри я сжалась при упоминании Соболевой.

– Тоже кровь пойдет…

– А что ты делаешь ночью?

– Сплю

– А Соболева?

– Тоже наверно спит…

– Запомни, все мы люди, из плоти и крови. Человечество дышит, ест, спит, рождается без денег в карманах, и умирает также. Никто не имеет права унижать другого только из-за того, что у него плохо с финансами, или родители пьют. Продолжай писать стихи, твоя жизнь только начинается.

Я не могла ничего сказать, так и сидела, пялилась в парту. Она всё знала? Откуда?

– Беги в столовую, – добавила Людмила Марковна, бережно закрывая крышку пианино.

Я побежала, внутри бушевала «Метель».

***

В столовой стоял гул и дребезжание посуды. Сказка про равенство закончилась.

Ксюша Пикарь сидела на нашем обычном месте у окна с Ирой К. и Машей С. Она почти все съела, остался только чай и пирожное. Девочки тоже доели свой обед бесплатников.

– Почему вам никогда пироженки и бутеры не дают? – поинтересовалась Ксюша.

– Не дают тем, у кого папы нет, – ответила Маша С.

– У меня же есть, – возразила Ира К. – Хоть он уже и месяц в командировке. Это я про папу Сашу. А до этого папа Витя был, но мама говорит, что он придурок, испортил ей лучшие годы жизни. Я мечтаю о папе – коммерсанте или профессоре, а то всякие дворники да грузчики.

– Тогда непонятно, мне так мама сказала, она здесь полы моет и всё про школу знает, – пожала плечами Маша С., поглядывая на пока еще целые грибочки из крема на моей тарелке. – Иногда даже пирожное остается. Мама в пакет складывает после смены.

Отголоски «Метели» в голове затихли. Не хотелось идти на математику, но часы над входом в столовую показывали, что до звонка осталось семь минут. Я стряхнула крошки с коленей, сделала последний глоток чая.

– Давай быстрей, еще в туалет надо успеть, – торопила Ксюша.

– Пошли.

Класс гудел. Впереди сидели Кострицина и Муромцева.

Муромцева достала из сумки две шоколадные конфеты, положила одну перед Кострициной.

– Ой, а Слава мне сильно нравится. Обожаю темные волосы у мальчиков.

– А ты ему? – Кострицина съела конфету целиком и приглаживала фантик пальцем к парте.

– Естественно. У меня вон и титьки почти выросли.

– Думаешь ему они понравятся?

– Конечно, это моя гордость.

– Тогда записку Славке напишем, без подписи?

Их разговор прервал визг звонка и Муромцева пошла по рядам раздавать тетради, она была толстая, энергичная и улыбчивая. У неё уже в третьем классе обозначилась грудь и все это замечали. Она называла фамилии и отдавала каждому тетрадь в руки. Когда дело дошло до моей, Муромцева брезгливо поморщилась, взяла за самый уголок, разжала пальцы, тетрадь полетела на пол, она придавила её ногой.

– Ой, я нечаянно. Коза подберёт.

Я потянулась за тетрадью. На уголке остался серый отпечаток ботинка. Урок музыки закончился. Здесь, в сорок пятом кабинете, сколько угодно можно было рассуждать про одинаковую плоть и кровь. Грязный след на тетради был реальным.

Муромцева постоянно и заливисто смеялась. Ее мать часто приходила поболтать с Нинкой после уроков, приносила конфеты и пирожки, на собраниях не умещалась за партой, поэтому сидела на табуретке рядом с учительским столом.

***

Юля П. – моя лучшая подруга.
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
6 из 7

Другие электронные книги автора Ольга Сторми

Другие аудиокниги автора Ольга Сторми