Оценить:
 Рейтинг: 4.67

Люда Влассовская

Год написания книги
2011
<< 1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 50 >>
На страницу:
32 из 50
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Через минуту до меня долетел обрывок какой-то печальной восточной песни, распеваемой звонким, жизнерадостным и таким прелестным, чистым голоском, что я не могла не заслушаться певуньи. Потом песня разом оборвалась. Послышался задушевный смех, потом чье-то ворчанье, потом веселый визг, и пучок белых роз, обрызганных росой, влетел через открытое окно в мою комнату и упал у моих ног.

ГЛАВА IV

Семья Кашидзе. Первые тернии

Через полчаса я уже сидела за чайным столом вместе с князем Кашидзе, его внуком Андро и княжной Тамарой.

Князь Кашидзе приветливо встретил меня. Он мало изменился за те шесть лет, которые я его не видела. Это был тот же представительный старый генерал, каким был и тогда, когда посетил нас с мамой в Петербурге. Строгое лицо его, с печатью затаенной думы и заботы, прояснялось лишь в те минуты, когда он смотрел на свою любимицу внучку. Зато его внук Андро, смуглый, некрасивый мальчик лет пятнадцати, с большим шрамом на лице (я узнала позднее, что этот шрам был следствием падения Андро с лошади), не пользовался симпатией деда. Признаться, и мне Андро не понравился. В его лице было что-то хищное и злое. Брат и сестра были также далеко не в дружеских отношениях, что я заметила по трем-четырем фразам, в которых сквозила какая-то затаенная вражда между ними. Андро нигде не учился, после того как с грехом пополам окончил горийскую школу для грузинского простолюдья. Потом я узнала, что князь Никанор Владимирович Кашидзе прикладывал все старания, чтобы дать внуку соответствующее его княжескому достоинству воспитание, но все его усилия оставались тщетными. Князек Андро был непроходимо ленив и не поддавался никаким увещаниям деда.

Я поблагодарила князя Никанора за его приглашение служить в его доме. Он дружески расспросил меня о моем житье-бытье и потом, выслав внучат из комнаты, произнес, понижая голос:

– Вы, Людмила Александровна, не унывайте по поводу Тары… Она, в сущности, предобрый ребенок, хотя и избалована напропалую. Что делать, это дитя – моя единственная привязанность в жизни. Бог простит мне мою слабость по отношению к ней… Будьте к ней возможно снисходительнее, милая барышня! Это дикий цветок, взлелеянный самой природой Востока, такой же дикой, как он сам, и оторвать его силой и грубостью от родной почвы – значило бы погубить его. Прощайте же ей маленькие шалости и капризы. Эта девочка не знала никакой узды до четырнадцати лет, и теперь обуздывать ее будет несколько трудно. Вы знаете, что моя Тара не умеет даже читать, потому что, несмотря ни на какие мои просьбы, она не хотела учиться, а я не мог настаивать, так как огорчать этого ребенка для меня положительно невыносимо.

– Я попробую, князь, справиться с нею, – заметила я.

– Да поможет вам Господь, дитя мое, в деле ее воспитания! До сих пор я не брал гувернанток к девочке, боясь, чтобы они пагубно не подействовали на ее здоровье грубостью и строгостью. Теперь обойтись без воспитательницы невозможно. Я просил начальницу вашего института прислать мне снисходительную и добрую наставницу и очень рад, что выбор ее пал на вас. Ваша дружба с моей родственницей Ниной Джавахой говорит уже за вас. Сама судьба точно вмешивается в это дело и нежданно-негаданно присылает в мой дом ту, которую я встретил ребенком. Я надеюсь, что ваша серьезность и положительность, приобретенные печальной сиротской долей, послужат вам на пользу в трудном деле воспитания моей Тары!

– Я надеюсь, князь! – ответила я серьезно и, видя, что он высказал все, что хотел сказать, вышла из-за стола и направилась к выходу.

Легкое шуршание в соседней комнате привлекло мое внимание.

Я быстро распахнула дверь и… ахнула.

Тамара, прильнув к замочной скважинке, подслушивала то, что говорилось в столовой. Она не успела отскочить в ту минуту, как я открыла дверь, и получила легкий удар по лбу ребром двери.

– Вы подслушивали, Тамара? – пристально глядя ей в глаза, спросила я.

– Вы подслушивали то, что говорил ваш дедушка в столовой?

– Да нет же! Уверяю вас, нет! – возражала она, старательно избегая взгляда моих глаз.

Я молча взяла ее за руку и подвела к зеркалу.

– Никогда не лгите, Тамара, – указывая на ее красный лоб с предательским пятном на нем, сказала я. – Помните, нет на свете порока хуже лжи! Ложь – это начало всякого зла! Поняли ли вы меня, дитя мое?

Она опустила глаза. Губы ее дрожали. Я уже видела выражение искреннего раскаяния в ее лице, как вдруг резкий, неприятный хохот заставил нас обеих вздрогнуть и оглянуться.

Андро сидел верхом на подоконнике и, сбивая игрушечным кинжалом цветы магнолий, растущих у окна, хохотал притворным смехом.

– Ха-ха-ха! Поздравляю, княжна Тамара! – выкрикивал он между приступами деланного смеха. – Поздравляю, княжна-лгунья! Что, попалась птичка в клетку? Довольно напелась и напрыгалась! Так ее, так! Пробирайте ее, mademoiselle, хорошенько! На цепь ее посадите, как злую собачонку, чтобы она не смела кусаться и лаять! Надоела она всем, Тамарка! Покоя от нее нет! Заприте-ка ее лучше на хлеб и на воду, mademoiselle! Для вашей же пользы, право!

И злой мальчик смеялся все громче и громче, кривя свой и без того некрасивый, недобрый рот в гримасу и сверкая своими маленькими глазками, злыми, как у хищного зверя.

Я взглянула на Тамару. Она стояла бледная как полотно, и только одни ее чудесные глаза сверкали как уголья под темными бровями. Она напоминала мне маленького львенка, готового кинуться на жертву и растерзать ее.

«Не обращайте внимания на слова вашего брата!» – хотела я сказать для ее успокоения, но было уже поздно.

В два прыжка княжна подскочила к брату и, прежде чем я успела сообразить что-либо, с диким воплем вцепилась ему в волосы.

Андро, казалось, не ожидал такого стремительного нападения со стороны сестры; по крайней мере, он опомнился только тогда, когда острые ноготки княжны впились ему в щеки. Тогда он грубо оттолкнул ее, но, потеряв равновесие, полетел на пол вместе с прицепившейся к нему, как пиявка, Тамарой.

Я не знала, что делать: броситься ли разнимать детей или бежать к князю за помощью. К счастью, он услышал шум и появился на пороге.

– Что такое? Что случилось? – взволнованно спрашивал он меня и, не дождавшись ответа, кинулся к катавшимся по полу внукам.

С трудом оторвал он Тамару от ее брата и, рванув последнего за руку, быстро поднял его с пола и поставил перед собой.

– Ты опять раздразнил ее, бездельник! – грозно насупив свои седые брови, обратился он к мальчику.

Андро молчал. Весь в ссадинах и царапинах, он стал еще непривлекательнее прежнего. Но губы его были плотно сжаты, а глаза, глядевшие исподлобья, горели беспокойным, мрачным огнем.

– Ты опять обидел сестру? Отвечай же, негодный мальчишка! – еще грознее произнес дед, так и впиваясь в угрюмое лицо мальчика пронизывающим душу взглядом.

Андро по-прежнему молчал. Слышно было только его тяжелое дыхание, вылетавшее с шумом из груди.

Я не знаю, что было потом, потому что, схватив за руку взволнованную Тамару, поторопилась увлечь ее в сад. До нас долетели какие-то глухие звуки, но ни стон, ни плач не сопровождали их.

– Это дедушка бьет Андро! – торжествующе заявила Тамара, жадно прислушиваясь к тому, что происходило в доме. И глаза ее загорелись злыми, яркими огоньками.

– И вам не жаль брата? – укоризненно покачала я головой.

– Жаль Андро? – вскричала она с дрожью ненависти в голосе. – О, вы не знаете его! Если б вы знали, как он меня ненавидит, как мучит меня, mademoiselle! Я жалею только, когда ему мало достается от дедушки, потому что дедушка хотя и вспыльчив, но очень отходчив… Я бы уж сумела наказать его по-своему! Долго бы он меня помнил, негодный! О, как я его ненавижу, как ненавижу его, если б вы знали!

– За что? – тихо спросила я и, желая успокоить девочку, притянула ее к себе и посадила на колени.

– За все! – подхватила она с жаром. – Он не дает мне проходу, всячески мучит, терзает и изводит меня. Он портит мои вещи, таскает мои лакомства, постоянно злит меня, всячески издевается надо мной… А за что? Все за то, что дедушка любит меня больше всего на свете и сделает меня единственной наследницей всех своих богатств! Ах, mademoiselle, если б вы знали только, до чего жаден Андро и как он любит золото! Можно подумать, что он сын менялы-армянина, а не знатного князя из рода Кашидзе!

– А вы сами, Тамара, – прервала я девочку, – сделали ли что-нибудь, чтобы улучшить ваше отношение к брату?

– Как так? – широко раскрыла она свои большие глаза.

– Ну, стерпели ли вы хоть раз его обиду? Смолчали ли вы хоть когда-нибудь на его оскорбление?

Она подумала немного, потом произнесла, забавно наморщив брови:

– Я понимаю вас, mademoiselle Люда! Вы говорите об учении Христа, приказывавшего подставить правую щеку тому, кто ударит по левой.

– Ну да, да! – произнесла я, обрадованная тем, что моя дикарка уже знакома отчасти с учением Нового завета. – Кто говорил вам об этом, Тамара?

– Барбале, – ответила она, – Барбале, раздевая меня по вечерам, говорит мне иногда о Боге… Но, mademoiselle Люда, я не могу так поступать, как указал Христос! Я ненавижу Андро и готова выцарапать глаза негодному мальчишке…

– Он – брат ваш! – тихо произнесла я, лаская рукой ее растрепанную головку.

– Я не хочу такого брата, – вскричала она, топнув ногой, – я не хочу его! У меня есть теперь сестра! Ведь вы захотите быть моей сестрой, mademoiselle Люда?

И она с врожденной кошачьей ласковостью прижалась ко мне и, заглядывая мне в глаза своими звездами-глазами, повторяла:

– Ведь вы сестра моя, да, сестра? Ответьте же, mademoiselle Люда, ответьте же поскорее!
<< 1 ... 28 29 30 31 32 33 34 35 36 ... 50 >>
На страницу:
32 из 50