Во время попутного разговора мою голову одолевал только один вопрос:
– Почему?
Я спросил об этом у Маттео во время попутного разговора, когда мы находились далеко от патрульных машин с сигнальными сиренами.
Он отвечал спокойным голосом, будто для него такие мероприятия – рутина.
– У тебя слишком слабые нервы для того, чтобы строить из себя крутого гангстера. От тебя несёт запахом дилетанта.
– Просто это первый раз, когда я граблю самостоятельно.
– Затряслись руки, только потому что дружков не оказалось рядом? – с издевательской насмешкой спросил Маттео.
Находясь около матёрого, опытного и сидевшего преступника, мне стыдиться было нечего:
– Да, представь себе. Вот такой вот я человек. Они были для меня семьёй. Без них я не могу. Тут не только руки затрясутся.
– Ладно – успокаивающе ответил Маттео. – Не ной. Ты остался один, у меня здесь тоже никого нет. Может, это… ну того, будем вместе заниматься разбоем?
– …
– Тебе впредь не придётся паниковать перед тем, как идти на дело, а я перестану чувствовать себя осиротевшим в этом городе. Ну что, идёт? – с этими словами Маттео протянул мне руку.
Мне было не по себе. Внутри сидела какая-то тревога по поводу того, что со мной произойдёт, если я свяжусь с таким бесстрашным, и судя по его поведению, в конец охамевшим перед моральными законами. Мне казалось, что передо мной стоял беспредельщик, которому плевать на границы дозволенного, и которого стоит бояться и десять раз подумать перед тем, как что-то ему говорить. Спустя некоторое время я понял, что это оказался лишь безрассудный стереотип, который возник на фоне столь бурных и неожиданных обстоятельств, при которых мы познакомились.
Я протянул ладонь в ответ. Мы пожали друг другу руки и в этот момент мне показалось, что в моей голове что-то испарилось. Как-будто я нашёл что-то для того, чтобы избавиться от переживаний. И это что-то стояло передо мной. Мне на душе стало настолько легче, что я резко взмахнул левой рукой и забросил сумку с награбленным за спину, как какой-то рюкзак.
Мы начали идти в сторону, где находилась моя съёмная квартира. Маттео закинул руку мне на плечи и спросил:
– Убивать приходилось?
На мгновение моё тело вновь охватила нервозность. Я отрицательно покивал, на что Маттео ответил:
– Значит научим. Держать ствол умеешь, стрелять в воздух тоже, так что это будет не трудно.
Робким тоном я спросил:
– А может повременим?
– Шучу. Убивать не обязательно. В начале главное суметь просто стрелять во врага. А попадёшь или нет – это уже отдельный вопрос. Если не попал, значит парню повезло, а если попал – то он заслужил.
Маттео не понадобилось много времени для того, чтобы убить во мне пугливого и неуклюжего мальчишку, и превратить во взрослого мужчину, который был лишён колебаний перед лицом опасности.
С этим знакомством мне сильно повезло. Ведь я был типичным подобием сопляка, который посчитал, что сможет жить самостоятельно, не нуждаясь в посторонней помощи, и для этого совсем не обязательно ломать мозги для поступления в колледж. Как слабоумный олух (а сейчас я вынужден это признать), в пятнадцать лет я сбежал из дома, который находится в Майами, и отправился, куда дул ветер. Попутный ветер пригнал меня на западное побережье, где я окончательно превратился в убогое подобие гангстера, и продолжал оставаться таким до тех пор, пока не встретил своего друга, который научил меня выживать в этом мире.
Тем же вечером, сидя у меня в квартире за бутылкой пива, Маттео рассказал мне историю своей жизни начиная с того самого момента, как он сел на корабль, доставивший его в Америку.
3 ТОНИ
Энтони Зиммер, по прозвищу «Бабник». Настоящее имя – Тони Занетти. Тони представлял уже третье поколение своего рода из тех, кто родился в Америке. Его прадед иммигрировал из Италии в Сан-Франциско ещё в первой половине XIX века. Родители Тони не были богатыми, но и бедными их тоже нельзя было назвать. По уровню жизни семья Занетти находилась где-то чуть ниже среднего слоя американского населения. Отец Тони работал водителем на нефтеперерабатывающем заводе, а мать учительницей истории в одной из местных школ. Также у Тони была старшая сестра по имени Мона.
Образ жизни Тони полностью оправдывал его прозвище. Поскольку его мать работала учительницей, то в школе с учёбой никогда не возникало проблем. Но как только гормоны пробудились, Тони стало уже не до учёбы. Он подсчитал все деньги, вырученные от продажи подарков, которые получил на пятнадцатилетие. Дождавшись, когда наступит выходной день, Тони достал деньги из-под матраца. Он приобрёл у спекулянтов бутылку шампанского, купил в магазине небольшую коробку шоколада и отправился к Мануэле. Мануэла была дочкой иммигрантов из Мексики. Она училась в классе на два года старше, чем Тони. По всей школе ходили слухи о том, что Мануэла отдаётся каждому встречному. Тони, искренне надеясь на то, что эти слухи окажутся правдой, подошёл накануне к Мануэле и предложил на выходных распить бутылку шампанского. В одном из ночных телешоу Тони узнал о том, что шоколад является одним из самых мощных природных возбудителей. Поэтому и покупка шоколада имела вескую причину, а не стремление сделать приятное девушке. Мануэла попросила Тони прийти к ней домой после девяти утра, когда её родители уже уедут Лас-Вегас на поминки. Свой план Тони воплотил идеально. Но, надо сказать, что это был всего лишь старт. После этого он каждые выходные встречался с Мануэлой. Как и следовало ожидать, учёба у Тони пошла хуже некуда. После того, как начались летние каникулы, днём он дома почти не появлялся, а иногда и не ночевал. Однако, спустя пару месяцев Тони из дома уже не выходил, круглые сутки сидя в своей спальне. И вот, в один прекрасный день, Тони на всех порах выбегал из дома. Он босиком мчался по улице куда глаза глядят, лишь бы поскорее удрать от отца, который немедля схватился за ремень, как только узнал, что его пятнадцати летний сынок обрюхатил гулящую мексиканку, которая на два года старше него. О беременности Сеньор Занетти узнал от отца Мануэлы, который пришёл к ним домой. Соседи по всей улице наблюдали за тем, как малолетний бабник удирает от своего отца. Когда отец остыл, Тони, наконец, осмелился перешагнуть через порог дома. его родители были против того, чтобы их малолетний отпрыск имел ребёнка, когда сам ещё не начал думать мозгами, а вместо мозгов включал совершенно иной орган, не предрасположенный к генерированию мыслительных процессов. Отец Мануэлы попросил свою сестру, работавшую в местной клинике, чтобы та договорилась с врачом на счёт аборта. Впрочем, Тони всё равно влетело. Но, надо сказать, он оказался очень, очень и очень целеустремлённым. А точнее очень озабоченным. Раз с Мануэлой уже не было вариантов, Тони решил найти себе другую пассию. Среди них были либо ровесницы, либо девушки по старше, как мексиканка, с которой у него состоялся «дебют». За полгода до окончания школы в Тони стали проявляться первые черты настоящего преступника. Девушку из параллельного класса, с которой он наметил свидание на вечер, Тони увидел целующейся с другим парнем. Само собой, ему это не понравилось. Он подошёл к ним и стал разбираться в чём дело. Сперва он обратился к парню, оттолкнув его руками:
– Эй! Не видишь, я занят с девушкой делом!
– Ты занимаешься этим делом с моей девушкой.
Парнишка произнёс с недоумением, обращаясь к девчонке, которую звали Шэрон:
– Не помнится, чтобы ты мне не говорила о том, что у тебя кто-то есть.
– Тогда я говорю сейчас. Брэд, это Тони. Он уже пройденный этап.
Тони в ярости спросил у Шэрон:
– Что значит пройденный?!
– Тони, ты – история. Ну неужели ты мог подумать, что у тебя, потомка иммигранта-макаронника, может быть что-то со мной.
– Повтори ещё раз.
Шэрон спросила дерзким тоном:
– Что повторить?
– Про макаронника.
– Ты потомок иммигранта-макаронника, каких тысячи в этой стране, переводящих американский хлеб…
– АХ ТЫ ШЛЮХА! – с этими словами Тони от души влепил хорошую пощёчину девушке, которая плюхнулась на асфальт школьной спортплощадки.
– Эй, ты что творишь?!
Не смотря на отчаянную попытку Брэда вступиться за Шэрон, из этого ничего не вышло. На руках у Тони было три учебника, которые он выпустил из рук, оставив в правой ладони лишь простой карандаш. Не успел Брэд нанести второй удар, как Тони схватил его за край воротника, после чего всадил карандаш в горло, который прошёл вплотную с кадыком. А потом ещё, ещё, и ещё раз. И так до тех пор, пока карандаш не стал опускаться в сплошную лужу крови, не встречая на своём пути ни кожи, ни костей. Ротовая полость Брэда была переполнена кровью, которая без остановки вытекала через уголки губ.
Лишь через пол минуты осознав, что он убил человека, Тони выбежал за пределы школы. По пути он думал о том, что за это ему вполне грозит срок в колонии для несовершеннолетних, так как Тони на тот момент уже попадал в возрастную категорию тех, кто нёс уголовную ответственность. Добравшись до дома, пока родители были на работе, он собрал вещи в небольшой чемодан, и уехал из города в другой штат к тёте Норе – сестре отца. Лишь после того, как Тони оказался дома у тётушки, та позвонила своему брату, и сообщила, что Тони у неё. Отец Тони ещё до этого звонка, придя с работы вечером, через пару часов узнал о случившемся, когда на пороге дома появились два офицера полиции. Сеньор Занетти не стал ничего рассказывать полиции, решив спрятать своего сынка, который из круглого отличника за пару лет превратился в самого безнравственного типа, не чувствующего никаких границ. Тётя Нора так же, как и мама Тони, вместе со своим мужем работала учительницей в одной из школ. Ей удалось по блату пристроить своего племянника в эту школу на полгода, пока он её не окончит.
Конечно после беременности мексиканки-старшеклассницы, совершённого убийства, и беспорядочных половых связей, поведение Тони резко изменилось. В новой школе он нашёл себе таких же дружков, каким теперь являлся и он. Это была группа школьников, которые наплевательски смотрели на социальные нормы и устоявшиеся представления о морали. Если раньше Тони был единственным бабником, чья репутация стала известна всей школе, то теперь он был не одинок. В новой школе таких кобелей оказалось порядочно. Кроме того, со своими новыми друзьями Тони впервые закурил марихуану. Затем алкоголь. Лишь благодаря тому, что муж тёти Норы был директором школы, Тони всё-таки получил документ об её окончании.
При поступлении в колледж он подал документы на ту специальность, которая интересовала его с ранних лет. В детстве Тони всё время задавался вопросами о том, как устроен человеческий организм. Поэтому не удивительно, что он захотел стать патологоанатомом. Хотя человеческая анатомия в целом его мало интересовала. Тони в большей степени притягивало к анатомии женского пола. Он изучал её каждые выходные на койках женского блока студенческого общежития, впрочем, как и большинство парней. За полгода практики Тони стал настоящим экспертом в области женской анатомии. Каждая третья девушка в общежитии рано или поздно оказывалась беременной. Такова была статистика. Но парней это не останавливало, в том числе и Тони. Вскоре, через полтора года учёбы, в колледж приехали родители Занетти, чтобы навестить своего сыночка. Они конечно же поинтересовались его успехами у педагогов, но те в ответ лишь пожали плечами. Ведь их занятия посещали, разве что, фамилия и имя Тони в журнале, но не он сам. Раньше на занятиях присутствовало хотя бы его тело. А за последние полтора месяца и оно куда-то запропастилось. Пожалуй, с этого момента Тони можно обозначать «Бабником». Так вот, у Бабника были дела поважнее каких-то там нудных лекций с кучей непонятной медицинской лексики. Бабник предпочитал особо не напрягаться, накапливая энергию, чтобы в выходные устроить очередной секс-марафон. Но увы, новый старт так и не состоялся. Терпение Сеньора Занетти лопнуло. Он решил отправить Тони в армию раньше времени, надеясь, что, хотя бы там ему вправят мозги. В общем, Бабнику ничего не оставалось, как подчиниться воле отца.
Тони прибыл на военно-морскую базу в заливе Гуантанамо на Кубе. В казарме его соседом по койке оказался ещё один итальянец – Фрэнк.
4 ФРЭНК
Фрэнк Стронг по прозвищу «Грязный Фрэнк». Настоящее имя – Франческо Серра. Фрэнк был нашим штатным киллером, так как он единственный служил в армии и его научили обращаться с огнестрельным оружием, и как можно превратить в оружие любой из окружающих тебя предметов. Его прозвали «Грязным» из-за количества людей, которых он положил. Он не был привередливым в плане орудия убийства. Фрэнк душил шнурками от ботинок и занавесками, забивал молотком, топил голову в кипятке, надевал пакет на голову, вскрывал ножом брюхо, колошматил бейсбольной битой, перекрывал доступ к кислороду клеёночной шторой, что висела над ванной. До встречи с нами на счету Фрэнка было двенадцать трупов. От такой «грязи» никто не отмоется. Поэтому и «Грязный Фрэнк».
Фрэнк вырос в небольшом, среднем по уровню жизни районе Детройта. Отца Фрэнка не стало, когда ему было всего четыре года. Сеньор Серра трагически скончался на автомобилестроительном заводе, когда подъёмный кран не выдержав нагрузки, упал под наклоном на группу рабочих, среди которых был и отец Фрэнка. Его мать жила с гражданским мужем, который вечно пил, не работал и просиживал в кресле днями напролёт, просматривая по телевизору вестерны о крутых ковбоях. Сама же Мать Фрэнка с трудом выдерживала столь нелёгкую ношу. Она замечала, что её старший из двух сыновей от первого брака ненавидит её мужа. Но она не могла прогнать этого тунеядца, так как боялась его. Поскольку Фрэнку было всего лишь шестнадцать лет, постоять за неё было некому. Брату Фрэнка – Клаудио, было одиннадцать. Насилие со стороны отчима приходилось терпеть изо дня в день. Фрэнку было уже не до учёбы, и он перестал ходить в школу, проводя время около парковочной стоянки, где собиралась вся местная детвора. Спустя менее, чем через полгода, от большого количества выпитого спиртного у отчима окончательно посидели волосы, выпала половина зубов и основательно отекло всё лицо. В один из дней Фрэнк вернулся домой под вечер и увидел стоящую у плиты мать, на теле которой не было места, свободного от синяков. Отчим избил её, так как был зол за то, что, проснувшись, он не обнаружил в холодильнике ни грамма пива. В доме вообще не было спиртного, поскольку у мамы Фрэнка едва хватало денег на еду. После избиения своей гражданской жены законченный алкаш ушёл из дома на некоторое время. Фрэнк долго уговаривал маму собрать вещи и уйти из дома, пока этого изверга нету, но Сеньора Серра не могла, поскольку идти было некуда. Фрэнк уже едва ли не плакал. Он устал от той рожи, на которую приходилось смотреть каждый день и видеть, как из-за этого страдает его мама. В тот день Фрэнк долго не спал, дожидаясь, когда этот безработный алконавт вернётся. Едва отчим ввалился за порог, упав на четвереньки, Фрэнк тут же подошёл к нему. Стоя перед почти что лежащим на полу отчимом, он обратился к нему с громким, но очень уж дрожащим голосом: