– Раз остаетесь, то знайте. Платы, о которой я говорил, никто из вас более не получит, только доля с добычи, которую я буду определять.
И вновь мне никто не ответил.
– А раз всем все ясно, за работу, солнце еще высоко. Добычу свою надо из земли достать, пока она не убежала, а то, глядишь, не догоните, – оскалился я.
Подняв щит с земли, я развернулся и шагнул вперед к своим людям. Именно что своим, видимо, пока я могу только на них и надеяться, что не предадут.
Хотя, может, и не все так плохо, как я думаю, соплеменники из первого набора встали отдельно от Обра, заняли нейтральную позицию. Видимо, не хотелось им мою кровь проливать и кровь своих соплеменников.
Ко мне тут же подскочил Могута и заговорил:
– Их всех надо было под нож, такое нельзя прощать, – он бросал злые взгляды мне за спину в сторону людей, которые ушли работать.
– Может, ты и прав, брат, может, и прав, – попытался я улыбнуться, но у меня получился только какой-то оскал.
На мои слова Могута скривился, а подошедший Говша только цыкнул. Гостивит и Дален покивали, давая понять, что они со мной до конца.
– Добрый ты, колдун, у нас бы их на корм рыбам пустили или к скале приковали, – коряво проговорил Хрерик. Который за прошедшее время смог немного освоить нашу речь.
– Я тебе, балбес, сколько раз говорил меня колдуном не называть, – бросил я на него недовольный взгляд.
Говша же с ухмылкой задвинул Хрерика к себе за спину, скрывая его от моего взгляда.
– Эх, что с этого северного варвара взять, язык наш выучил, и то хорошо, – махнул я рукой в сторону Хрерика.
Сам же уселся возле костра и налил себе горячего взвара, пытаясь успокоиться и все обдумать. Вот только успокаиваться совсем не получалось, какие же гниды. Пригрел змеюку на груди. Немного посидев, я направился на берег, посмотреть, как там идет добыча янтаря.
Мужики все работали, никто не отлынивал. Часть ходила по песчаной косе в поисках кусочков янтаря, часть рыла песок, а другие ведра относили в сторону и просеивали.
Оглядев все, я и сам включился в работу, весь день меня обходили стороной и никто не подходил, даже близкие люди. Очень уж я выразительные взгляды кидал по сторонам, да и разговаривать на самом деле ни с кем не хотелось.
Добычей янтаря мы занимались еще порядка семи дней, и добыть его удалось с лихвой, около двадцати двух полных мешков. Теперь бы продать по хорошей цене, и вообще отлично будет. Сегодня, как и всегда, в обед старик-прусс принес рыбу, и я с ним рассчитался обещанной солью и предупредил, что мы уходим. Прусс соль принял с благодарностью и усвистал в сторону своего дома.
Янтарь и все вещи сгрузили на драккар, и все отдыхали. Я же прогуливался по берегу, а после и между своими людьми.
С момента, как я расправился с Обром, эксцессов не было, да и людей я грузил работой по полной, так что сейчас они лениво лежали и переговаривались о чем-то своем.
Прохаживаясь между ними, я понял, что кого-то не хватает.
– Прокоп, – окликнул я ромейца, который оказался поблизости. – Проверь, все ли на месте, мне кажется, кого-то не хватает, – задумчиво протянул я, обводя взглядом весь лагерь.
– Сейчас, – и он, поднявшись от костра, медленно двинулся по лагерю. Три раза обошел его по кругу, загибая пальцы. – Юрага нет, – отчитался Прокоп.
Я нахмурился, ведь днем его видел, ошивающегося рядом.
– Давно его видел? – спросил я у Прокопа.
– Днем, попадался на глаза, – пожал он плечами.
– Народ, Юрага давно кто видел? – повернувшись к отдыхающим людям, проорал я.
– Перед тем как есть сесть, я его видел, – раздался чей-то голос.
Это с час назад, прикинул я в уме.
– Прокоп, Трофим, Пискун, дуйте к рыбаку-пруссу, гляньте, что там, – появились у меня смутные подозрения, куда делся Юраг.
Названные мной быстро помчались к жилищу старика.
Если его там не обнаружится, то надо будет подымать людей на поиски. Можно, конечно, предположить, что он с животом в ближайших кустах мучается, только я что-то сомневаюсь в этом.
Ожидание затягивалось, но вот наконец вдали можно было разглядеть пять силуэтов. Спустя пару минут стало понятно, что ребята ведут нашу потеряшку, а также девчонку-прусску.
Ее-то на кой с собой захватили?
Юраг шел с неохотой, его держали Трофим и Пискун с двух сторон, а девчонку аккуратно придерживал Трофим и что-то ей говорил. Только смысл этого от меня ускользал, она же ничего не понимает по-нашему.
Но чем ближе они подступали, тем больше подробностей можно было рассмотреть. Девчонка была вся в слезах и соплях, а ее одежонка и вовсе разорвана, она прикрывала рукой оголенную грудь, да и кровавое пятно на юбке между ног говорило о многом.
Все в лагере поднялись и собрались в кучу, наблюдая за шедшей к нам процессией, делясь своими версиями случившегося.
– Что же это за? – вырвался у меня вопрос. – Я что, всю гниль собрал, что ли!
Все было понятно без лишних слов.
– Ну? – спросил я у подошедших.
– Вот его с девчонки сняли, – выдохнул Прокоп.
– А старик-то где? – спросил Говша.
– Тама лежит, мертвый, – ответил Пискун.
– Убил, значит. Не удержался, паскуда. А ведь я старику слово дал, что его никто не обидит, – я ожег Юрага злым взглядом.
Мне казалось, что со всем разобрались. Слушать меня будут, творить ничего не станут без моего ведома.
– Да я же ж поговорить только хотел с ней, а старик как накинулся, ну, я и шибанул его, – начал оправдываться Юраг под моим взглядом.
– Да как ты с ней говорить-то мог, коли они по-нашему не понимают, ты кого обманывать вздумал, – начал рычать я. – Думал, что дело свое сделаешь, никто и не узнает, тебя никто не хватится, а мы завтра уйдем!
Не выдержав, я подскочил к Юрагу и со всей силы зарядил ему по морде.
– Да это ж пруссы, это же не наши, что же ты так со мной? С девки не убудет, – прошамкал разбитыми губами Юраг.
– Может, накажем Юрага да отпустим, а девка пусть дальше и живет, как жила, все же свой, – высказался Дален.
– О, действительно, он получит наказание. Только девка без старика помрет здесь в одиночку, – не сводя глаз с Юрага, ответил я.