Лия встала, подошла к статуе Иштар и прислонилась к ней головой.
– Адат, я закончила, теперь твоя очередь. Забирай управление, иди к Адине. Попроси сшить маленькие мешочки для четырех кусочков серебра, а пятый, звено цепи, повесь на шнурок и надень на шею как украшение.
– Тарбит, мы сумасшедшие? Или только я одна?
– Мы обе нормальные, не волнуйся. Я отправляюсь в любимую извилину. Не забудь о походке.
Лия-Адат повернулась и направилась к выходу. Лаван, стоя над кучкой серебра, с удивлением провожал взглядом сгорбленную фигуру дочери, которая, опустив голову, знакомой неуверенной походкой слабовидящего человека проходила мимо него. «Благодарю тебя, отец, за ту беседу, что была между нами. Что больше не гневаешься на меня и позволяешь быть с вами. Разреши мне, покорной дочери, отправиться к матери», – произнесено это было громко, так, чтобы подслушивающие, если таковые были, могли хорошо разобрать сказанное.
«Гениально», – лишь одно слово, как удар колокола, промелькнуло в голове. Лия вышла на крыльцо и обвела взглядом двор. Адина, все время, что прошло с прихода дочери, с тревогой поглядывала в сторону дома, а сейчас бросила работу и застыла в ожидании. Не став испытывать ее терпения, Лия быстро направилась к ней и тут же попала в знакомые объятья. Обе молчали, Адина только поглаживала дочь по волосам, а та впитывала в себя знакомые с детства запахи и ощущения.
– Все хорошо, мама, все хорошо. Я снова дома, снова с тобой.
– Как же хорошо, дочка? Не утешай меня, завтра к вечеру меня уже не будет. Останется лишь оболочка прежней Адины. Как же жить, девочка моя? Отцу до меня уже давно нет дела, у Рахели своя радость, ты завтра покинешь нас навсегда. Где здесь хорошее, скажи мне?
– Завтра я поеду в город, а ты приготовишь праздничный обед, и мы будем праздновать мое возвращение. Только самое вкусное.
– Как ты можешь шутить, дочка! Или отец не рассказал тебе о той ужасной новости, которую с утра обсуждает весь поселок?
– Мама, все будет так, как я сказала, какие могут быть шутки в таком важном деле. Знаешь, я вспоминаю свой последний завтрак здесь. Вели принести мне лепешки и молока, после разговора с отцом я чувствую ужасный голод. Я бы сейчас, наверное, съела бы целого вола. Вот видишь, и улыбка уже появилась. Пойдем, устроимся в сторонке, где нам никто не помешает, я тебе расскажу все, что смогу.
Женщины устроились в тени, подальше от любопытных взглядов и ушей. Младшая за обе щеки уплетала принесенную еду, а старшая только смотрела на нее любящим взглядом. Никому не хотелось нарушать молчание и вспоминать о неприятностях. Из дома вышел Лаван и, не говоря ни слова, покинул подворье. Немногочисленные слуги демонстративно углубились в работу, не бросали любопытных взглядов в сторону женщин и не перешептывались, боясь вызвать неудовольствие хозяйки. Наскоро утолив голод, первой нарушила молчание Лия.
– Для того, чтобы все удалось, мне понадобится твоя помощь, мама. Все, казалось бы, мелочи, но от них зависит наше будущее, и я постараюсь ничего не забыть. В корзинке, что я принесла, лежат остатки моей нижней рубашки. Ее нужно аккуратно обрезать и постирать. Завтра она мне понадобится. Вот серебро, не удивляйся и не спрашивай, просто возьми. Каждый кусочек, обломок нужно уложить в маленький мешочек и затянуть шнурком. Их немного, скажешь, что это подношение богам.
Мама, в загоне, куда меня отправил отец, я наткнулась на больного мужчину и немного помогла ему. Именно для него я просила много еды. Мне хотелось бы навестить его сегодня, не могла бы ты дать молока, лепешек и немного сладостей? Я вернусь к вечеру, сейчас мне нужно завершить кое—какие дела.
– Лия, это действительно мелочи. Не знаю, что ты задумала, но все будет готово к вечеру, без лишнего шума и суеты. Неужели, это все просьбы?
– Нет, мама. Мне страшно неудобно просить тебя об этом… У тебя есть такое же платье, как на мне сейчас. Помнишь, отец покупал два сразу. Я знаю, что он не балует тебя одеждой, но мне оно нужно прямо сейчас, мама. Не спрашивай ничего, просто скажи, могу я забрать твое платье и нижнюю сорочку? Кажется, ничего не забыла. Нет, я знаю, что у тебя есть мазь, которой лечат раны. У моего нового знакомого большая рана на ноге.
– Девочка, моя. Может, я пойду с тобой? Мне было бы легче. Нет? Ну что ж. Сейчас тебе соберут еду, я упакую одежду так, чтобы никто не догадался, что находится у тебя в свертке, и буду молиться о тебе.
– Я к вечеру вернусь, не волнуйся. Мы еще сможем побыть вдвоем.
Лия продолжила еду, меланхолично обводя взглядом знакомые с детства постройки. Все было много раз продумано и обсуждено между «партнершами». Теперь основной задачей было – не перегореть. Требовалась задача, которая позволила бы отвлечься от томительного ожидания.
– Что приуныла, Адат. – Тарбит решила отвлечь подругу от грустных мыслей, – видишь Зилпа крутится возле кухни, не решается подойти? Позови ее и позволь переговорить с ней, пока мать не пришла.
Зилпа примчалась, увидев приглашающий жест Лии, и застыла, ожидая новых указаний. Она уже привыкла, что напрасно ее не позовут, и предстоит новое увлекательное задание. Девчонка даже подпрыгивала от возбуждения. Ей нравилась такая жизнь, нравилось чувствовать себя причастной к каким-то тайнам, знакомиться с новыми людьми и ожидать, когда же, наконец, ее выберет маленькое беззащитное существо, которое сейчас даже не знает, какая чудесная хозяйка у него будет. Она уже присмотрела себе товарища среди этой копошащееся кучи слепых щенков, но еще не знала точно, чей маленький розовый язычок будет облизывать ее щеки. Светлые комочки с черными мордочками представали в воображении, как только она закрывала глаза. Только бы не прогневать хозяйку, только бы не наболтать лишнего подружкам и противным взрослым, которые все время лезут со своими вопросами, только бы дождаться момента, когда к ней, неуклюже переваливаясь на толстых лапах, подбежит и уткнется холодным носиком в колени ее, только ее щенок. Теребя края платьица, она молча ждала.
– Зилпа. Есть новое поручение, – обратилась к служанке Лия, управляемая сознанием Тарбит, – у тебя ведь есть подружки среди обитателей постоялого двора? Или ты знаешь кого-нибудь недовольного жизнью там? Мне нужно знать, что необычное происходит на постоялом дворе. Может какие-то незнакомцы тайно посещают его, или посторонний шум доносится из пустого помещения. Ты понимаешь, о чем я? Молодец, я знала, кому можно доверить тайну. Особенно не выпытывай, не привлекай к себе внимания. Узнаешь у подружек – хорошо, нет – не страшно. К взрослым не подходи, ни к кому и ни в коем случае. Просто постарайся узнать, кто особенно недоволен хозяином. Мне это знать желательно, но совсем не обязательно.
Зилпа, ты мне дороже всех денег корчмаря, помни об этом. Поняла? Просто поболтай вечером с подружками. Я дам тебе немного фиников, орехов и фруктов, скажешь, что стащила, когда провожала меня в загон. Не красней, я все знаю и понимаю. Договорились? Вот и отлично. Расскажешь, когда вернешься. Беги.
Подошедшая Адина проводила взглядом убегающую служанку и вопросительно посмотрела на дочь.
– Мама, я попросила Зилпу узнать кое—что у подружек. Дай ей, пожалуйста немного сладостей, когда она побежит к ним. А мне пора. Не волнуйся, к вечеру вернусь. – и мысленно обратилась к подруге:
«Прощайся, и трогаемся к Гиваргису. Дорога, надеюсь, тебе известна».
Краткое мгновение, и вот уже Лия-Адат прижалась к матери, постояла и мягко отстранилась от нее. Они не в первый раз расставались ненадолго, но сейчас каждое прощание напоминало о предстоящем в городе судилище и было особенно тягостным.
Подхватив корзинку, Лия быстрым шагом направилась к домику Гиваргиса, справедливо рассудив, что пока отары на пастбище, делать у колодца особо нечего.
Так и оказалось. Гила, оставившая щенков, повиливая хвостом—бубликом, первой бросилась встречать хозяйку. Мужчины, обернувшиеся на шум встречи, встали и начали готовить место для долгожданной гостьи. Казалось, прошло совсем немного времени с момента расставания, но все уже успели соскучиться и теперь радостно приветствовали друг друга. Обошлось без горячих объятий, их заменили приветливые улыбки, украсившие лица друзей. Опиравшийся на посох Чензира и стоящий с неподвижной левой рукой Гиваргис, чей ужасный шрам не мог испортить приподнятого выражения глаз, не вызывали у Лии чувства превосходства и отторжения. Она чувствовала, что попала в знакомую компанию, где ее любят и уважают. Когда все устроились, а Гила, облизав хозяйку и посчитав свою миссию выполненной, удалилась, Лия обратилась к друзьям:
– Вы даже не представляете, как я рада вас видеть, – мужчины даже затеснялись, услышав такое начало разговора, – сначала о здоровье. Чензира, получай молоко, но выпьешь ты его не сейчас, а подогретым вечером. Свежий подорожник и мазь в горшочке – полечишь рану. Сам справишься? Отлично. Гиваргис, покажи-ка мне зуб, да не стесняйся ты. Это шалфей, помнишь такую травку? Сейчас мы ее заварим, и будешь полоскать рот.
«Отлично, Адат, удобное время передать бразды правления мне. Ты поняла, о чем я. Слушай внимательно, если будет что-то неясное, скажи, будем переспрашивать».
– А сейчас то, что мне очень нужно в данный момент. – мужчины даже не заметили смены поведения девушки, – Мне нужно как можно подробнее знать о Харране и реке, которая через него протекает. И кто мне в этом поможет? Я знала, Гиваргис, что такой опытный воин, как ты, не может не знать всех подробностей об этом.
– Конечно, Лия, – начал Гиваргис, обрадованный возможностью помочь, – и Харран, и Белих мне прекрасно известны. Что именно тебя интересует? Город и дороги к нему? Река? Ты хочешь бежать отсюда?
– Почему я должна отсюда бежать, оставив друзей, которых только-только обрела? – удивилась Лия, – Ты уже слышал, не мог не слышать, о том, что будет происходить завтра в городе, и я не хочу оглядываться по сторонам, рассматривая его красоты. Мне нужно знать о месте, где будет происходить судилище, о Белихе, я думаю, именно на реке будет происходить испытание. Только коротко, если возникнут вопросы, я спрошу.
– Понятно. Я однажды, еще до прихода митаннийцев, стоял в оцеплении при подобной проверке, – Гиваргис на мгновение задумался, не зная, с чего начать, – видел я немногое, но наслышался…
– Извини, но об этом позже, – перебила Лия, – сейчас о городе.
– Харран расположен на невысокой возвышенности на правом берегу реки. Белиха, так она зовется, протекает с северо—востока на юго—запад и впадает в Евфрат. До него около трех дней пути.
Город обнесен высокими стенами из каменных или глинобитных блоков со сторожевыми башнями, вход в город возможен только через ворота. Их пять, по числу ведущих к городу караванных путей. Они постоянно охраняются стражниками и закрываются на ночь. Основные расположены на большом караванном пути – на севере, в сторону гор, и на юго—западе, по течению Белихи в сторону Евфрата. Возле этих ворот к основному тракту справа врезается дорога вдоль крепостных стен, ведущая к пристани. К ней можно выйти и через городскую крепость, но этот путь не для рыбаков и торговцев. Те идут в обход и на въезде в город платят плату или пошлину.
Харран – перекресток караванных дорог. И на этом перекрестке стоит храм бога Сина. Со своими службами, школами, жилищами жрецов занимает огромную территорию. Южнее, вплотную к нему, находится площадь перед городской управой. Эти строения тянутся по дальней от реки стороне караванного пути, на другой стороне тракта, между ним и рекой – цитадель, где размещается наместник со своими приближенными и воинский отряд. Есть ворота в западном направлении, эта дорога ведет к нам.
Судить тебя будут, скорее всего, на площади перед городским управлением, – Гиваргис вопросительно посмотрел на Лию и продолжил, так и не дождавшись вопросов. – На нем собирается народ во время праздников, торжеств или по случаю оглашения важных указов. Это кратко о месте суда. Такое событие, как суд над колдуньей, вызовет большое стечение народа, особо не избалованного подобными зрелищами. Тебе придется несладко.
За строениями храма расположена базарная площадь с рядами лотков, лавочками, площадками, где торгуют крупным или живым товаром, в том числе и рабами. Базар отделен от управы всего лишь двумя рядами небольших зданий, можно считать – рядом. Городские кварталы окружают центр со всех сторон, примыкая к внутренним крепостным стенам. Тебя ждет казнь. Но, если судья не будет слишком суров, перед этим проведут испытание водой, так как ни в чем предосудительном ты до сих пор заподозрена не была, а обвинения основываются лишь на утверждениях Джераба. Думаю, тебя вывезут на середину реки и бросят в воду. Выберешься на берег – невиновна, но… – Гиваргис виновато посмотрел на девушку и умолк.
– Не горюй заранее, воин. Или ты не был в ситуации, когда смерть проходила совсем рядом? – Лия была совсем не похожа на человека, пришедшего прощаться с друзьями, – Я примерно поняла, что меня будет окружать, теперь вопросы. Велика ли река, и каким образом меня доставят на середину ее, кто меня может сопровождать. Насколько быстрое течение, и что находится ниже места моего испытания. Есть ли рыбаки с сетями на реке.
– Подожди, подожди, не все сразу. Ширина реки локтей два раза по шестьдесят, пожалуй. Река описывает большую дугу, огибая городские стены. После этого она продолжает свой путь к Евфрату.
Ниже того места, где расположена пристань, тянется мелкая заводь, поросшая тростником. Чтобы добраться до нее, приходится выходить за стены города и двигаться по дороге, о которой я тебе уже рассказывал. Там гнездятся утки, и наместник запретил осушать ее. Любит поохотиться удовольствия ради, – поясняя, Гиваргис палкой начертил на земле длинную черту с ясно видной дугой излучины, указывал ею места, о которых рассказывал, – весной, в половодье, эта часть полностью уходит под воду, но сейчас там достаточно сухо. Топко, правда, но пробраться можно.
Тебя доставят на середину реки на плоте. Отправляться будете от причала, к которому пристают лодки, везущие товар по воде. Там соберутся все заинтересованные – наместник, жрец, голова управы, судья, писари. Короче, все, кто поместится и кого допустит стража.
На всем протяжении городских стен ловить рыбу сетями не разрешают, мешают лодкам. Течение? Я не знаю, как его измерять, не быстрое. Все?
– Сейчас я возьму палочку, и буду повторять сказанное тобой. Если ошибусь, перебивай и поправляй. – Лия провела еще одну черту на земле, – Правая черта – дальний от города берег, левая – ближний. Здесь пристань, на рисунке появился квадратик посередине дуги, за ним точка между берегами, – это место, куда прибудет плот. Пока правильно?
– Квадратик и точка ниже по реке. Я понял, как нужно рисовать. – Гиваргис толстой чертой обозначил городские стены, положил камешки на местах, где были ворота. Обозначил караванные пути. На юге линии дороги и берега реки почти сошлись. У одних из ворот обозначил пристань. Обвел границы болотца с тростником, и взглянул на слушательницу, – так понятно?
– Лучше всяких слов. – Лия указала две точки на схеме: одну – в месте стоянки плота, другую – на нижней границе заводи, – сколько между ними?
– Я думаю, тысячи две – две с половиной локтей, а течение… Я не знаю, как сказать, – неловко замялся говорящий.