***
Кравченко помыкался с месяц. Он вроде бы и махнул рукой, но поиски источников существования быстро отрезвили его – работы не было. Никакой работы не было. Деньги кончались, и он решил подавать в суд. Формально он был прав, но тут возникло одно непредвиденное препятствие.
Как оказалось, фирма «МосУниПак» была дочерним отделением другой, более крупной корпорации, и все распоряжения и инструкции исходили от неё. И, как выяснил Кравченко, подавать иск следовало не на «МосУниПак», а на эту корпорацию.
В цехе были все удивлены и растеряны. Всё это время никто и не догадывался ни сном, ни духом. Надо же…
Эта корпорация называлась «Властелин». Когда Андрей услышал это от Стёпы, он сразу вспомнил, что значилось на тех надписях, которые они наносили на упаковку. Там значилось: производитель «МосУниПак». Затем – адрес, реквизиты, телефоны. И в правом нижнем углу таким меленьким шрифтом: «Властелин». И так – на всей упаковке.
Вскоре Стёпа исчез. Андрей не мог до него дозвониться, жена Стёпы в перерывах между всхлипываниями по телефону сказала только, что ничего не получается, и что Стёпы нет два дня. Позже Андрей узнал, что в офисе Стёпе не дали адрес головной корпорации, его попросту вышвырнули. Он попытался узнать адрес сам, но корпорация нигде не значилась – ни в телефонном справочнике, нигде. Как будто корпорации «Властелин» не существовало. Тогда он по совету адвоката пошёл в милицию. На основании заявления там могли выдать справку о местонахождении ответчика.
Стёпа так и сделал. Вернее сказать, что он, наверное, так сделал. Труп Кравченко нашли в десяти километрах от города, в том же самом месте. Андрей, как только услышал об этом, тут же взял расчёт. Он решил разобраться в этой истории до конца. У Баркова был друг, у которого была своя фирма «Лондон» – частное сыскное агентство. Он обещал помочь, но по прошествии недели Андрею позвонили и посоветовали успокоиться. А ещё через день, как раз после того, как Андрей зашёл в «Лондон», его сбила машина. Так он попал в травматологию.
– Знаешь, почему я тебе решил всё рассказать? – спросил он меня, закончив свою историю.
– Ну и?
– На теле Кравченко были точно такие же раны.
– Какие это – точно такие?
– Травма головы и ножевой удар в сердце. Только в отличие от тебя он не выжил. Вот так-то.
Я задумался. Но он прервал мои мысли.
– Знаешь, я уже свыкся с мыслью, что это не могло быть связано с работой, пока не узнал о тебе. Ну, я думал, что это случайно. На кой чёрт его занесло за город? И всё такое. Но сейчас всё стало ещё больше непонятно. Зачем, ради чего солидная фирма станет убивать такого, как Стёпа? Чтобы он не узнал её адрес? Смешно, ей богу. Коля, я тебя попрошу об услуге. Можно?
– Конечно. Только я не знаю, чем мог бы тебе помочь.
– Если вдруг всплывет что-то, то сообщи мне. Лады?
– А ты сам-то что?
– Честно? Я боюсь.
– Чего же?
– Не знаю. Так, не хочется разделить участь Кравченко. Я, знаешь ли, не боец. Я думал об этом. Нам всегда говорили, что мы ведём революционную борьбу, борьбу между классами и всё такое там. Но из нас все семьдесят лет делали каких-то безвольных, трусливых амёб. Вот я такой и получился. У них получилось. Не знаю я, Коля, не знаю.
Он плеснул себе в стакан пива и плюхнулся на кровать.
Зря он мне всё это говорил. Я и сам начинал бояться. Ведь, по словам Андрея, выходило, что из меня натурально собирались сделать жмурика. Стало не по себе.
Глава 3.
Через день в палате появился «коршун» в сопровождении пухлой Людмилы Иосифовны. Он склонился над моей кроватью, словно намеревался немного поклевать.
– Ну что ж, батенька. Номер вашего полиса мы, по крайней мере, выяснили, в вашей поликлинике по месту жительства. Но вот следователь звонил. Он сообщил, что по тому адресу, который вы ему дали, прописаны почему-то совсем другие люди. Так получается, что вы что-то напутали, или мы. Хотя, с такой травмой…. Ну ладно. Вы еще пролежите у нас две недели, и я вас выпишу.
Он дал указания медсестре и продолжил обход. По моим подсчётам, я уже кантовался в этом «храме» медицины четвёртый месяц. Из них последние два после третьей операции – на ногах. Это обнадёживало. Что ещё радовало, так это везение с соседством. Андрей оказался вполне порядочным парнем. И что самое главное, он оказался интересным собеседником. Сказывалось его образование – он когда-то окончил факультет журналистики, хотя ни дня не работал по специальности.
Спасибо перестройке…
Мы болтали по вечерам, иногда скрашивая их пивом. Персонал больницы, особенно младший, знал об этом, и если это было в пределах разумного – закрывал глаза.
Вскоре настал день моего «освобождения». Я с утра забрал из кладовой свои вещи и получил выписку. К чести сестры-хозяйки, они были вычищены и даже выглажены. Можно было и пройти курс лечения значительно быстрее и качественнее, но для этого нужны были деньги. Хорошо ещё, что нашёлся номер полиса, когда я был без сознания. Родственников не было никаких, а знакомым было до фонаря, что я не появляюсь на работе, завод фактически уже закрылся.
Я предчувствовал, что с квартирой возникнут какие-то проблемы. Неясность и тревога висели в воздухе. Я поделился этим с Андреем.
– Квартирные убийцы? Ну да, ну да. А тебе есть к кому пойти на первое время-то? Мало ли чего?
Я мотнул головой. Друзья-то были, но это на неделю. А дальше я надеялся разобраться быстро. Андрей нацарапал в блокноте адрес общежития, где он жил, и фамилию коменданта.
– Скажешь – от меня. Пристроит. И вот ещё, – он ещё что-то написал и вырвал листок.
– Что это? – спросил я, глядя на второй адрес.
– Это мне дали в «Лондоне». Здесь адрес «Властелина». На всякий случай.
Я пожал ему руку, но он не выпустил её.
– И последнее, что я хотел тебе сказать, Коля. Вот тебе ещё один ориентир – дед Савелий. Если ничего не будет получаться, или опустятся руки, или тебя опять захотят убить – найди этого деда. Не смейся. Когда ты его увидишь, то сам всё поймёшь. Он когда-то вытащил меня с того света, и я только по молодой своей глупости не остался у него. И сейчас жалею, да только поздно – к нему второй раз не возвращаются.
– Почему? – удивился я.
– Не удивляйся. Если попадёшь к нему – Андрей почему-то перешёл на шёпот – не удивляйся ничему. Слышишь, ничему! И обо мне ему вообще ничего не говори.
Он впал в странное беспокойство. Нервно закурив, он сбивчиво объяснил мне дорогу к странному деду. Это оказалось далеко. Какая-то деревенька в ста километрах от Москвы. Запомнить было нетрудно.
Я рассеянно сунул бумажку в карман и направился к выходу. Никаких вещей у меня не было….
…Примерно через час, или около того, я был уже дома. В голове нарастало полное смятение. Я вошёл в подъезд, и…. Остановился на площадке первого этажа.
Двери в мою квартиру не было. Стена! Она была ровно оштукатурена, так же как и противоположные стены. Дверей соседей тоже не было. У меня задрожали колени и перехватило дыхание. Ничего не соображая, я выскочил на улицу.
На лавочке перед подъездом сидела какая-то мамаша с коляской. С бешено колотящимся сердцем я почему-то побежал вдоль дома, и, повернув за угол, очутился на другой стороне дома.
Поток машин проносился мимо. Я ошалело посмотрел на фасад – на всех окнах первого этажа были установлены решётки и ролл-ставни, окна были тонированы. Там, где было окно моей квартиры, красовалось высокое крыльцо. На крыльце курил охранник в униформе.
Я подошёл ближе и у входа, на вывеске, прочёл: ООО «ХХI век». Больше ничего. Только в нижнем правом углу, помельче: корпорация «Властелин».
Я стоял, разинув рот. Охранник, молодой парень, докурил сигарету, аккуратно затушил её о подошву высокого шнурованного сапога и окликнул меня.
– Эй!
Я вышел из оцепенения. Две телекамеры бесшумно поворачивались, фиксируя происходящее перед входом в офис.
– Вали отсюда, придурок, – сказал он, дружелюбно добавив: