– Сюрпризы! – поцеловала она его в щеку. – Спасибо! – прижалась к стене, пока Жан, соблюдая этикет, уважение и любовь, открывал перед ней дверь. А к ним уже шел Николай, с небольшим серебряным ведерком, полным ландышей:
– Я так, скромненько! – пояснил отец. – С днем, сама знаешь чего, дочка!
– Николай, огромное спасибо! В этом ведерке, частичка души! И это намного значимей откупа. Ах, родные, если бы вы только знали, как приятно отмечать свой день в кругу настоящих мужчин: осыпанной любимыми цветами, с головы до самых ног. С клубникой в шампанском, или наоборот…. Ник! Ты хоть, не умчишься сегодня, куда-нибудь, по неотложным делам?
– Я? Умчаться? А у нас сегодня что-то намечается? – разыгрывая удивление, спросил Николя: – Тогда – нет!
Запах детства и ранней юности ударил ей в лицо, лишь приоткрыли дверь.
– Садовые тюльпаны и яблоневый цвет! – не поворачиваясь к комнате, проговорила она. – Я угадала?!
– Откуда мне знать, я был с тобой все утро. – пожал плечами Жан.
– Откуда?! Это ты мне скажи, как ты мог вернуть мне радости юности? Это, этого же никто не знал! – Она отдала ему все цветы и вошла – гостиная, спальня пестрели яркими цветами, разбавленными бело-розовыми лепестками яблоневого цвета. – Мне всегда, в школе, а потом и дальше, парни дарили такие охапки. Подруги смеялись, что не розы, ни гвоздики и прочее, а мне это было, как глоток воздуха! Розы – это прекрасно, но они круглый год, а эти, простые цветочки, момент, дорогой, яркий и на всю жизнь проникающий в сердце!
– Так значит парни?! – закрывая дверь, уединяясь от всего дома, Жан замер у входа, пока она, витая по прошлому, прикрыв глаза, раскрывала секреты юности:
– А ты как думал? Я нормальный человек. – оглянулась, а он уже исчез, унося за собой аромат сирени.
– И много у тебя было парней? – поставил букет в заранее приготовленную напольную вазу и подошел, подхватывая подарок отца.
– Есть сомнения? – глянула на него Виен, прищурив глаз. – Достаточно, чтобы вспоминать на склоне лет! Поставь, пожалуйста, ландыши в спальню.
– На склоне! Тогда ладно. – отнес и уже стоял рядом, обняв за талию: – Сегодня же, хоть половинку дня, посвяти мне!
Шаль упала на пол и руки Виен взлетели на его плечи.
Глава 2
Яркое солнце безжалостно пробивалось сквозь тонкую штору окна. Виен, повернулась на бок, сдвинула голову в тень и, сложив руки под щеку, спросила:
– Ты меня сегодня кормить собираешься? От двух клубник в шампанском, и следа не осталось…
– Ого! – Жан глянул на часы. – Солнце в зените, а мы еще не завтракали. – вскочил, засуетился, забегал по комнате собирая свои вещи, так же спешно оделся и, послав ей воздушный поцелуй, направился к двери: – Я убежал готовить!
– Давай! А я приду, взглянуть на тебя, да и поруководить. – натянула к подбородку простынь, села опираясь о спинку кровати и достала мобильный. Несколько пропущенных вызовов, в том числе и от детей, а так же две смс, приблизительно одного текста: «Муль! Не дозвонились. С Днем Рождения!!! Всего, всего!!! Надоест праздновать в одиночку – звони!»
И она позвонила, но ни один из телефонов детей не ответил.
– Ну и ладно, перезвонят! – отправила сотовый на тумбочку, потянулась, поднялась, кутаясь в простынь и направилась в душ.
Виен – жена, мать, бабушка. Невысокого роста, на голову ниже своих дочерей, а уж мужчин и того больше. Худенькая, ладная, темноволосая. Под сводом длинных ресниц всегда сияют голубые, как майское небо, глаза и сереют, если она злится. Курносый нос, маленький рот, две ямочки на щеках. Матовая, персиковая кожа, и мягкий голос. Ей за шестьдесят, а она все еще любит мужа, волнуется за детей, обожает и балует внучек. Она плачет от радости и смеется трудностям в лицо. Наиглавнейший подарок Жана – бессмертие, с уникальным даром, слышать мысли. Но сегодня дар молчал, возможно, Боги тоже решили сделать ей подарок.
Практически закончила макияж, когда вернулся муж и с серьезным лицом, стоя в двери, сообщил:
– Обед готов, сударыня! Мужчины ждут.
– Иду, иду! – махнула рукой, улыбающемуся в зеркало мужу, еще раз взглянула на себя, – Собственно, для кого я наряжаюсь?
– Для себя, милая, я ж тебя люблю, какая есть!
Спустились вниз и Жан, опять церемонно склонился, открывая перед ней дверь.
– С Днем Рождения, мамуля! – закричала семья, свистя и стреляя в хлопушки, внуки верещали, а дочери продолжали смеяться, радуясь, что удался сюрприз. – С Днем Рождения тебя! – по очереди расцеловали ее ИВ, Игорь и Жаннетт!
– Вот ведь шпионы – спасибо! – отвечая на приветствие, стирала она слезы радости.
Обед медленно перетек в ужин. Затем Вел взяла все в свои руки и увела всех в кинозал, на демонстрацию очередного своего шедевра, под коротким названием: «МА». Усадила мать в центре, положила обе руки на плечи, став сзади, словно удерживая ее от побега, а Виен и не собиралась никуда убегать, как и расставаться с самыми дорогими подарками – открытками, сделанными ручками внучек.
– Скоро будет салют – напомнил семье Эд. – В честь нашей мамочки!
– Ой, салют-то, рановато, – засмеялась она, – давай обойдемся фейерверком. И вообще, Вел и все-все – спасибо! Праздник удался!
Звонок в центральную дверь, насторожил буквально всех, Виен даже вздрогнула:
– И кто еще? – оглядев семью, спросила она. – Вроде все в сборе.
– Я открою. – Жан быстрым шагом удалился, пришел раньше охраны, однако там уже никого не было. – Странно! Не могло же послышаться всем?! – произнес он, вглядываясь вдаль, решил выйти, посмотреть террасу и подъездную дорогу, но споткнулся об коробку, средних размеров. Поднял, осмотрел, прислушался, еще раз покрутил в руках – никаких обозначений. Белая бумага, заклеенная со всех сторон. Не пустой. По весу – килограмма два. Жан задумался:
– Да нет! Кому нужно подкладывать что-то опасное?! Скорее, кто-то хотел сделать сюрприз Вилен. – Сделав несколько шагов, остановился. – Лучше перестраховаться! – и набрал номер старшего сына: – Эдгар, пожалуйста, спуститесь с Дэном, но так, что бы Ви ничего не заподозрила.
– Что случилось? – они появились практически сразу и у обоих был встревоженный взгляд.
– Вот, нашел у двери. Возможно, кто-то решил так Виен поздравить, но… – Жан так и стоял на том же месте, где нашел «подарочек», прижимая его к себе.
– Да все правильно. – Эд положил руку на ящик и опустил голову, прислушиваясь. – Безопасность нам не повредит. Проверим и отдадим. – они сразу ушли в мастерскую и Эд, достав свою проверенную аппаратуру, прослушал пакет. – На взрывчатку не похоже, тихо там.
– Ага, если часовой механизм, – сказал Дэн. – то понятно, а если там, что-то современное?
– Так! – Жан подошел ближе, – отойдите. Открою сам, а то вы начнете это просвечивать и прочее. Потратим уйму времени, и Виен забьет тревогу.
– Только осторожно! – попросил Эдгар, но послушно отошел.
– Сам знаю! – Жан медленно подрезал один конец, не на стыках, рядом. Проволоки не было. Разрезав по кругу, снял одну сторону, затем вторую. Все было чисто. Простая картонная коробка. Проверив крышку, Жан поднял ее и в удивлении брови его взлетели вверх – в глаза сверкнул золотой вензель, начищенный, крупный.
– Можно расслабиться! – успокоил он сыновей, доставая очередной ларец.
Ярко красный, собранный из различных размеров рубинов, без мозаичного рисунка, просто подогнанных по размерам. Края, как и в предыдущих, отделаны золотым кованым рисунком. На крышке монограмма из двух букв кириллицы: «Б» входящая в «В».
– Укладывай! – сказал Эд. – отдадим Виен, словно и не видели. Уверен – это для нее, а потом поломаем голову от кого, зачем и для чего.
Все давно переместились в большой колонный зал второго этажа, где в столовой сменили ужин, на легкие закуски, сладкое и напитки. Виен с девушками сидели у открытой балконной двери, внучки выплясывали, Ив и Ник курили на балконе.
– Вы нас не потеряли? – появился первым Дэн, как всегда с улыбающимся и счастливым лицом.
– Пока нет – ответила Ев. – Но еще немного и возможно, что да. Где отлучались, кого веселили?
Дэн кивнул на Жана, не собираясь, пусть и шутливо выяснять отношения в такой день.