– Ой, мам… – замахала я руками. – И сама не знаю. Убить готова. Была. Ненавижу… наверно. А жалко.
– Вот какие мы – русские бабы, – философски вздохнула мама.
И мы с ней хором протянули:
– Дуры жалостливые…
И так же хором расхохотались.
– А мне, если честно, Фредерик нравится больше. Надежный он. Заботливый, – шепотом сказала мама. Подумала и добавила. – Но возраст…
– Да… – вздохнула я. – Мне еще только с императором взаимоотношений не хватало.
– А что? – подбоченилась мама – Женщина ты у меня видная. Вся такая… Прекрасная. Интеллекта, правда, многовато.
Я зарычала.
– Слишком много. Когда не надо, – продолжила мама.
– Ага… Если вспомнить мое первое и, надеюсь, единственное замужество… То, думаю я, действительно много, – иронично отозвалась я.
– Ты была молодая. Гормоны заиграли, – пожала плечами мама. – Зато результат превосходный.
– Паша-то? Это да…
– А что сейчас?
– Ни за что.
– «Ни за что» в плане замужества? Или вообще?
– Не знаю, мам. Голова кругом.
– От поцелуев?
– Прекрати… Вот что за неуместное веселье? Я страдаю…
– Безмерно…
Переглянулись – и рассмеялись.
– Так. Ладно. Пошла я распоряжения по гарнизону выдавать.
– В плане? – удивилась я.
– Мальчишек я заберу – тут размещать их негде. Вы с Ричардом завтра приглашены на обед.
– Мам, это сводничество.
– Ничуть.
– Расскажи, расскажи. Только вилку возьму – лапшу с ушей снимать. Вас с отцом небось император и попросил.
– И что тут такого? Пообщаетесь, успокоитесь. Фредерик говорил, что у сына какие-то важные встречи в понедельник в империи, сразу после твоей работы. Ему надо подготовиться.
– Угу, – насмешливо посмотрела я на нее.
– Кстати, Фредерик просил нас повлиять на тебя…
– Все-таки он плохо меня знает.
– Не без этого, – рассмеялась мама.
– И в чем надо влиять на меня?
– В отношении денег, покупки новой квартиры и принятия имперского титула. Он утверждал, что ты – графиня.
– Нет, – отрезала я. – Я не заслужила и не заработала ничего из этого списка. А принимать все это лишь потому, что я понравилась сыну императора Тигверда, – это и унизительно, и дурно.
– Вот приблизительно так же мы ему и ответили. А как, кстати говоря, у тебя с деньгами?
– Каско мне обещали разбить на четыре платежа. На химчистку я найду, – махнула я рукой.
– А что ты химчистить собралась?
– Пальто, – сообщила я. – За щенком под машину залезла, потом он меня изгваздал.
– Деньги не трать, – посоветовала мама. – Собачьи слюни – они все равно не выведутся.
– Ладно. Перекручусь как-нибудь.
– Маааам, – раздался голос Паши – из детской. Сын явно продемонстрировал то, что подростки активно грели уши во время нашего разговора. – А мне новая форма нужна. В школу Олимпийского резерва.
– Надо было тоже на улицу идти беседовать, – проворчала я.
– Сколько денег надо? – крикнула в ответ бабушка.
– А чего вы перекрикиваетесь, как в лесу… – Я была недовольна.
– Много, – огорченно продолжил кричать Павел, почему-то не желающий идти к нам на кухню. – Мы эти вещи не смогли с помощью саквояжа сделать.
– Вот ведь… – огорчилась я.
– Да ладно… Выручим, – пожала плечами матушка. – Не брать же тебе денег у Ричарда, в самом деле. Ты права – это дурной тон. Если учесть тот факт, что он в тебя влюблен.
– Маааам!
– И это – хорошо!