Оценить:
 Рейтинг: 0

Гора в море

Год написания книги
2022
Теги
<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 >>
На страницу:
13 из 14
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Убила? – Эврим на мгновение смешался. – Убила? Да. Это ее работа, и она нелегкая. Сегодня она будет плохо себя чувствовать. Помогите мне найти лопату.

Избегая действий, которые могут спровоцировать нападение акулы, мы признаем, что у акулы есть разум, способный распознавать наши знаки и реагировать на них. Нравится нам это или нет, но мы с ними общаемся. Если мы случайно подадим акуле сигналы, которые скажут ей, что мы – добыча (если в своем гидрокостюме мы окажемся слишком похожи на тюленя или создадим колебания воды, похожие на те, что производит раненая рыба), то можем спровоцировать нападение, несмотря на то, что обычно такая акула на людей не охотится. Это мы вынуждаем акулу неправильно истолковать сигналы окружающего мира и совершить ошибку – фатальную для нас.

То, как мы видим мир, – это важно, но также важно знать, какими видит нас мир.

    Доктор Ха Нгуен, «Как мыслят океаны»

12

НОЧЬЮ СРАБОТАЛ КЛАКСОН. Такого сигнала тревоги Эйко еще не слышал. Красный и синий свет лился по стенам барака, перечеркнутый решетчатыми окнами. Сигнал заставил его резко сесть, но он и до этого толком не спал: «Морской волк» сильно бросало. Гамаки команды раскачивались под потолком, сквозь который сочилась морская и дождевая вода.

Тралы подняли, цех быстрой заморозки закрыли, всех рабочих заперли за ржавыми решетками барака, в запахах рвоты и страданий. Даже самые выносливые желудки дергались и бурлили вместе с кораблем. Порой «Морской волк» ложился на волны почти боком.

– Она не рассчитана на такое волнение, – проговорил Сон из своего гамака рядом с Эйко. – Она переполнена уловом, и груз плохо распределен.

С того дня, как Сон защитил упавшего Эйко от недовольства Бьярта, они стали друзьями. Они подвесили свои гамаки рядом, в свободное время играли грязной колодой карт и обменивались историями.

Эта дружба отчасти стала результатом новой решимости Эйко избавиться от равнодушия. Было время, когда он держался особняком. Время, когда чья-то помощь не подвигла бы его на откровенность. Однако сейчас его решение быть неравнодушным приобрело почти религиозное рвение.

Конечно, он вовсе не чувствовал себя так на самом деле: пока нет. Он по-прежнему ощущал эту дистанцию, эту отстраненность. Однако он на ощупь шел к этому, к чему-то неподдельному. Чувству товарищества, или как там это называлось: он не мог подобрать нужного слова. Он заставлял себя контактировать, сопереживать, объединять себя с окружающими. Потому что люди имели значение. Обязаны были. Потому что если они ничего не значили, то и он ничего не значил.

И потому Эйко учился слушать. Тренировался в слушании. И практиковался он на Соне. Сон был рыбаком на своем родном архипелаге Кондао, рыбачил на мелких местных суденышках, в основном нелегально промышлявших в заповеднике. Он пожалел об этом только после того, как начал работать инструктором по дайвингу. Сон родился на острове и был полон ностальгической любви к своему дому: лесам и мангровым зарослям, коралловым рифам и черепашьим заповедникам – и все это находилось под постоянной угрозой чрезмерного вылова рыбы. Работа инструктором по дайвингу изменила его, превратила в искреннего борца за экологию. Он и его начальник, мужчина по имени Лоуренс, после регулярных погружений часами срезали обрывки сетей с родных кораллов и сотрудничали с учеными, документируя все уменьшающееся биоразнообразие Кондао, пока отчаянные коммерческие флотилии совершали налет за налетом на границы национального парка, защищавшего архипелаг. Эйко это восхищало: Сон увидел проблему и начал ее решать.

Он был неравнодушен.

Такой уровень страстности был Эйко совершенно чужд. Сон жил ради своего дела. Он делился с Эйко страшилками: как на берег выбрасывало дюгоней, погибших от нанесенных корабельными винтами ран, как вымирающих черепах ловили и разрубали для туристов, а их яйца продавали сотнями.

Однако в любимых историях Сона фигурировало Морское чудовище Кондао. Об этом чудовище рассказывали уже многие поколения. Возможно, эти истории существовали столько, сколько люди жили на Кондао. Легенды, которыми пугали детей: тени и утопленники, замеченные на берегу фигуры. Чудовищу приписывали несколько смертей рыбаков-браконьеров – в основном местных ныряльщиков, которые цианидом или острогами убивали рифовых рыб для туристов. В некоторых случаях трупы были покрыты синяками и ссадинами, словно их насильно удерживали под водой.

А двоих закололи их собственными острогами. Одного из смотрителей заповедника, воровавшего черепашьи яйца, зарезали на берегу.

Наиболее суеверные жители Кондао считали, что это – призраки политзаключенных, жаждущие мщения. Сон так не думал. Он считал, что это нечто естественное, реагирующее на чрезмерный вылов рыбы, постоянный ущерб рифам. Это была ответная реакция жизни, выведенной из равновесия.

А потом один из клиентов-дайвингистов был убит Чудовищем Кондао, когда Лоуренс сопровождал его к затонувшему кораблю.

Этот случай закрыл Центр дайвинга, в котором работал Сон, и положил конец его идеальной работе, хотя она закончилась бы так и так: вскоре после этого «Дианима» выкупила архипелаг.

По заявлению «Дианимы», покупка архипелага была актом корпоративной социальной ответственности – попыткой спасти его от продолжающейся экологической деградации и неправильного управления. Они вывезли все местное население, выплатив им денежную компенсацию, которая позволила бы людям лучше устроиться на новом месте. «Депортировали», по словам Сона.

Было странно снова услышать упоминание «Дианимы». Компании, в которой Эйко планировал работать. Услышав его, он ощутил укол свежей боли от того, во что превратилась его жизнь. К этому моменту он уже должен был на нее работать. Подниматься вверх по корпоративной пищевой цепочке, демонстрировать свои достоинства. Оправдывать инвестиции, вложенные в него родителями, их веру в его способности.

Когда «Дианима» вывозила население, кое-кто пытался вяло протестовать, но на самом деле многие местные были только рады уехать. Выплаты были щедрыми, а их жизнь на острове была скучной, перспективы ограничивались браконьерством и не слишком оживленным туризмом, который давал средства к существованию очень немногим.

Сон не верил в заявленную компанией «Дианима» социальную ответственность.

– Почему? – спросил Эйко.

– На Кондао нет ничего такого, чего нет в других местах. Да, у нас есть рифы, но они не лучше, чем на многих островах, и далеко не в идеальном состоянии: им уже повредил чрезмерный вылов. Возможно, у нас есть кое-какие редкие животные: дюгони, да еще несколько других видов. Но никто не покупает целый архипелаг, чтобы защитить дюгоней. Сколько бы денег у него ни было. Нет. Им нужно Морское чудовище Кондао. Я это знаю.

– Они гонятся за слухами? Выкупили архипелаг ради слуха?

– Это не слух. Оно убило того человека, с которым мы ныряли. И не только его – были и другие. Слухи людей не убивают.

– Ну, значит, это очень опасное морское животное.

– Опасное – возможно. Много что опасно. Акулы, барракуды. Люди. Не в этом дело. Оно не просто опасное, а умное.

– Ну и что?

– Мы постоянно об этом говорили – о том, почему они покупают архипелаг. Выдвигали много теорий. Но я вот что думаю: если ты – компания, создающая искусственные мозги, разве тебе не захочется получше изучить новый вид разума? Если Чудовище Кондао умное, то готов спорить, что «Дианима» хочет узнать, насколько умное. Как оно устроено и, может, как оно таким стало.

Сона не радовал отъезд с архипелага, но он понимал, что уезжать пора. После того, как он потерял работу в дайвинг-центре, ему оставалось только заниматься незаконным ловом рыбы, а этого он больше делать не мог. Не после того, как стал защитником окружающей среды.

Он отправился на Вунгтау в поисках работы инструктора по дайвингу.

Там его и захватили – усыпили в туалете какого-то бара, сунули в фургон и продали сводникам «Морского волка».

Эйко не верил этим рассказам о морских чудовищах, но слушать Сона было приятно. Что же до «Дианимы»… кто знает? Самым вероятным объяснением было бы то, что компании понадобилась совершенно секретная база. Эйко готов был поспорить, что они прячут что-то на этих островах. Что-то там разрабатывают. Что-то еще более скандальное и новое, чем построенный ими разумный робот. Он хотел бы работать на них над каким-то таким проектом.

«Подниматься вверх по корпоративной пищевой цепочке».

Сон любил поговорить. Работая инструктором по дайвингу, он усвоил кривой, но вполне достаточный английский, которым успешно пользовался. Ему повезло. Английский стал общим языком рабской команды «Морского волка». И на этом же языке говорили наемные охранники: или на английском, или на языке насилия – кулаком, коленом, прикладом винтовки. Лучше, когда с тобой говорят по-английски.

Даже те «члены команды», которые до похищения не знали ни одного английского слова (например, два малайца, которых месяц назад сняли со спасательного плота), быстро осваивали основы. Это было вопросом выживания.

На самом деле, английский не был родным ни для кого из находящихся на борту. Тем не менее он стал одним из немногих объединяющих всех факторов.

«Морской волк» сильно кренился, пытаясь набрать скорость. Гамаки в бараке раскачивались.

– Да, – сказал Сон, – она не рассчитана на такое волнение.

«Она». Как интересно. Эйко никогда бы не определил «Морского волка» местоимением женского рода. Однако теперь он вспомнил один урок английского в старшем классе: в английском языке про все суда принято говорить «она». Какой каприз! Для Эйко жестокий разум, прятавшийся за бронированной дверью, определялся как «оно». Как некая сила. Сущность.

Клаксон не смолкал. За стенами запертого барака Эйко слышал крики, едва различимые на фоне стонов попавшего в шторм корабля.

А потом раздался звук, перекрывший все остальные: выстрелы безоткатного орудия «Морского волка». Все тут же начали вылезать из гамаков. Сон с Эйко присоединились к любопытствующим у зарешеченных окошек, толкавшихся, чтобы что-то увидеть.

Палубу заливали пенные волны, перехлестывающие через планшир. Безоткатное орудие, установленное на баке на вращающемся станке, из барака было не видно: обращенные вперед окна были заварены стальными плитами. Однако оно стояло рядом с бараком, и от выстрелов стена гудела, словно от удара молотка.

– Спасатели?

По палубе метались наемники: фигуры в темных капюшонах бегали между траловым оборудованием под башней крана. Двое пригнулись за планширом на левом борту.

Прожекторы «Морского волка» ползли по верхушкам волн. И тут Эйко увидел его – серый корабль, разрезающий носом волны в нескольких сотнях метров от левого борта. Корабль имел в длину метров двадцать, палубу заполняли темные силуэты, между которыми возвышалось не меньше трех орудий. Когда он появился в поле зрения, с его носа к «Морскому волку» прошла трассирующая очередь.

– Аляскские пираты, – сказал мужчина, стоявший рядом с Соном. Он был из тех, кто уже находился на борту, когда там оказался Эйко, – индонезиец, молившийся пять раз в день на потрепанном куске синего брезента. – Знают, что у нас трюм полон…

Его голова исчезла, превратившись в облако осколков кости, крови и мозгов.

<< 1 ... 9 10 11 12 13 14 >>
На страницу:
13 из 14

Другие аудиокниги автора Рэй Нэйлер