Выходит, ночной вор ушел не с пустыми руками!
Что же это за вор такой, который позарился на ношеное и даже рваное тряпьё?! Ведь порванную штанину Антон так и не зашил! Надо быть уж совсем нищим, чтобы позариться на такое! Выругавшись, Антон вошел в дом, охваченный недобрым предчувствием: может быть, и там что-то пропало. Но при беглом осмотре в глаза ничего не бросилось, все выглядело так, как было вчера: шкафы наизнанку не вывернуты, все вещи лежат на своих местах, нигде не заметно никакого беспорядка. «Наверное, вор не успел зайти в дом, спугнул я его», – подумал Антон и вышел во двор, чтобы поискать следы вора. Пригнувшись и медленно продвигаясь вперед, он принялся разглядывать траву, и вскоре его внимание привлекла длинная черная нитка, повисшая на колючках репейника. При виде этой нитки сердце почему-то предательски ёкнуло и зачастило. Нитка напомнила ему приснившийся этой ночью кошмар: когда кукомоя подняла руку, подзывая его к себе, на краях рукава ее хламиды болтались похожие нитки. Но они, вне всякого сомнения, не могли быть теми же самыми нитками! Усилием воли Антон прогнал картины неприятного сновидения: только не хватало еще поверить в существование всяких кукомой!
Найденная черная нитка оказалась не единственной, при дальнейшем осмотре их обнаружилось немало – целые пучки болтались на стеблях травы и на ветвях кустарника. Нитяной след привел Антона к забору, тонувшему в зарослях буйно разросшейся малины. На заостренном конце одной из досок болтался черный клок ткани с бахромой из знакомых ниток, свисавших по краям. Антон снял его и повертел в руках, разглядывая. Ничего необычного, просто кусок ветхого ситца. Зачем-то сунув лоскут в нагрудный карман пиджака, Антон перегнулся через забор и заметил отчетливый след, оставленный ребристой подошвой в полуметре от забора. Слева с приличным интервалом тянулась цепочка таких же следов: вероятно, вор был всерьез напуган тем, что его застали на месте преступления, и, оказавшись на дороге, пролегавшей за забором, помчался прочь со всех ног.
Охваченный любопытством, Антон перелез через забор и пошел по следам, полагая, что они приведут его к одному из домов, расположенных на этой улице, или же свернут куда-то в глубь поселка, однако улица закончилась, и вместе с ней оборвалась цепочка следов. Дальше начиналась дорога, отсыпанная гравием. Искать на ней следы не имело смысла, но Антон не сомневался, что вор покинул поселок, следуя по этой дороге, ведь похожих следов, ведущих в другом направлении, нигде не наблюдалось. После того как вчерашний ливень выгладил землю, уничтожив все сохранившиеся на ней отпечатки, по улице прошлась всего пара человек, и следы их отличались от тех, что оставил спугнутый Антоном вор.
Дорога, отходившая от поселка, петляла по холмистым лугам с высокой травой и терялась вдали среди березовых рощ. До ближайшего населенного пункта было не меньше десятка километров. Антон напряг память и вспомнил, что там находилось село Сарафаново. Возможно, вор направился туда, но такое казалось маловероятным, уж слишком уязвимым был путь отступления по дороге, с которой некуда свернуть (ведь не пришел же он оттуда пешком, в самом деле). Антон склонялся к мнению, что к нему в дом забрался кто-то из местных, а покинул поселок с целью запутать следы, – к примеру, укрылся в лесу, чтобы переждать и убедиться, что за ним никто не гонится, после чего вернулся в Белоцерковский.
Размышляя об этом, Антон медленно шагал по дороге в сторону леса. Он и сам не знал, почему до сих пор не повернул обратно к дому. Наверное, ему просто нравилось неспешно идти, созерцая природные пейзажи, вдыхать прозрачный воздух, еще не успевший загустеть от жары, и ломать голову над поимкой вора, который ничего ценного не украл. Антон был рад тому, что мысли о воре не дают ему думать о Яне. Чем дольше он о ней не вспоминает, тем лучше. Глядишь, и выветрится из него это болезненное чувство – безобразный ошметок, оставшийся от большой и светлой любви.
Незаметно для себя Антон дошел до леса. Он шел бы и дальше, но остановился, отвлекшись на переливчатое пение какой-то птицы. Птичья трель благозвучной флейтой вплеталась в сумбурный оркестр из стрекота кузнечиков, барабанной дроби дятлов и незатейливого щебета разных пташек. Антон подумал, что никогда не слышал такого красивого птичьего пения, даже в те дни из детства, которые проводил в поселке. Наверное, это была какая-то редкая, может, даже «краснокнижная» птица, случайно залетевшая в эти края.
Птичья трель поманила Антона, и он вошел в лес. Захотелось увидеть чудесную певунью, хотя он и догадывался, что это безумная затея: искать в лесу маленькую пташку – все равно что иголку в стоге сена. Но он ошибся, причем дважды: во-первых, певуньей оказалась не пташка, а во-вторых, он заметил ее почти сразу, как только поросшая осинником опушка осталась у него за спиной.
Сладкозвучные трели выводила… кукомоя!
На миг Антону почудилось, что он провалился в вырезанную дедом картину. Представшая его взору стройная женская фигура, закутанная в черное с головы до ног, стояла среди белоствольных берез, в точности как «поющая колдунья» деда Петра. Единственное отличие между ними заключалось в том, что последняя, вырезанная на куске дерева, не могла произнести ни звука.
Под ногой Антона хрустнула сухая ветка. Звук разнесся далеко вокруг, и пение тотчас прекратилось, а кукомоя мгновенно исчезла из поля зрения, словно слилась воедино с одной из берез. Неужели это все-таки нечисть, эфемерная сущность, способная растворяться в воздухе или, к примеру, превратиться в березу? Антон привык верить своим глазам, но допустить существование нечисти все же не мог. Скорее всего, певунья спряталась за березу и сделала это так проворно, что он не заметил. Ноги сами понесли его вперед, к тому месту, где она только что стояла. Удаляющийся шорох ветвей подсказал ему, в какую сторону побежала певунья, и он хотел было броситься в погоню, но вдруг до его слуха донесся человеческий стон, раздавшийся неподалеку. Звук шел откуда-то снизу, но вокруг никого не было видно. Всмотревшись в частокол березовых стволов, Антон заметил в нескольких шагах от себя небольшой овраг. Там шевелилось что-то темное. Вначале ему показалось, что это та самая кукомоя (ну, или еще одна), а потом он увидел девушку, изможденную, грязную и очень худую. Она лежала лицом вниз, вытянув руки вперед. Пальцы ее завязли в земле, спутанные волосы неопределенного цвета разметались вокруг головы, босые ноги, выглядывавшие из-под длинной изодранной юбки, кровоточили. Вероятно, услышав звук шагов, она вскинула голову и промычала что-то нечленораздельное.
Антон спрыгнул в овраг и склонился над ней.
– Что с вами случилось? Можете встать?
Он протянул девушке руку, но она едва коснулась ее дрожащими пальцами и бессильно уронила голову. Ничего внятного она так и не произнесла, лишь мычала и стонала. Антон заметил на ее запястьях и лодыжках багровые полосы, похожие на следы от веревок – мрачное свидетельство жестокого обращения. Девушке явно требовалась немедленная медицинская помощь, но приедет ли сюда «скорая» и сколько времени придется ее ждать? У Антона возникла мысль донести девушку до поселка, наверняка там должен быть фельдшерский пункт, где ей смогут оказать первую помощь до приезда «скорой». Он взял ее за плечи и осторожно перевернул на спину, собираясь поднять на руки, но еще до того, как увидел ее остекленевшие немигающие глаза, догадался, что она мертва: тело ее стало безвольным, как у тряпичной куклы. Его пальцы невольно разжались, и какое-то время он смотрел на нее, находясь в тупом оцепенении, затем извлек телефон и поочередно вызвал «скорую» и полицию.
Через четверть часа рядом с лесом затормозила белая «Нива» с синей полосой на ржавом помятом боку. Из машины выбрался высокий мужчина лет под сорок, с желтоватым лицом, на котором выделялся крупный крючковатый нос, придававший своему обладателю сходство с коршуном. Светлые невыразительные глаза смотрели недобро и настороженно. Полицейская униформа висела на нем мешком, будто досталась ему с чужого плеча или он сильно похудел с тех пор, как ему ее выдали. Сунув под мышку коричневую кожаную папку, он хлопнул дверцей и неторопливо направился к Антону, поджидавшему его на обочине. Представившись участковым Романом Денисовичем Семеновым, он начал задавать вопросы. Антону пришлось рассказать о забравшемся в дом воре, чтобы объяснить свое появление в лесу в такой ранний час. Во время беседы участковый придирчиво разглядывал Антона, проявив особое внимание к испачканному в грязи костюму, – вероятно, тот произвел на него не самое благоприятное впечатление. Когда Антон заговорил о кукомое, которую заметил в лесу рядом с обнаруженной девушкой, участковый сразу отвлекся от костюма, вскинул голову и скользнул встревоженным взглядом по стволам берез, словно что-то там привлекло его внимание.
– Опять кукомоя! – буркнул он с самым серьезным видом. – Проклятие наших краев! Уж сколько лет за ними гоняюсь, и все без толку! Каждый раз как сквозь землю…
Оказавшись рядом с оврагом, где лежала девушка, участковый спустился вниз, обошел вокруг нее, а затем полез в папку и вытащил оттуда лист бумаги с отпечатанным на принтере фотопортретом женщины. Его взгляд несколько раз переместился от снимка к девушке в овраге и обратно, а кожа на лбу собралась глубокими складками.
– Надо же, а ведь похожа… Думаю, это она! – вынес он вердикт, не глядя на Антона, с интересом наблюдавшего за его действиями.
– Кто «она»? – машинально спросил Антон, не особенно надеясь на исчерпывающий ответ: все это время участковый был немногословен, а если и открывал рот, то лишь для того, чтобы задать очередной вопрос. Но тут он охотно заговорил:
– Да была тут у нас одна пропавшая, числится в розыске уже года три. Не местная, из города приехала, вместе с компанией. К нам много туристов едет: на природные красоты полюбоваться, порыбачить, от городской суеты отдохнуть. Так вот, эти ребята разбили палатки на берегу озера, посетили храм. Отец Федот очень положительно о них отзывался. Говорит, все вежливые, культурные, и в храме вели себя чинно, и на озере не шумели, не дебоширили. Шестеро их было: трое парней и три девушки. Вечером все легли спать в своих палатках, а утром выяснилось, что одна девушка пропала. Никаких следов борьбы или криков, никаких зацепок. Вот, теперь сама нашлась. Хорошо, что у меня все ориентировки под рукой. – Участковый кивнул в сторону девушки в овраге и похлопал по папке, вероятно, подразумевая, что носит с собой фотороботы всех разыскивающихся. – Никто уже не надеялся, что она найдется. Придется теперь дело поднимать.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: