В это время шлюпки таможенного судна были на пять миль от «Удачи», а яхта лорда – на три четверти мили, у самого входа в зализ. Пиккерсджилль, разумеется, следил за движениями яхты: он видел, как она палила из пушки, как подняла вымпел и флаг, как пустилась за ним в погоню.
– Хорошо же, – сказал он. – Это самая черная неблагодарность, быть преследуемым теми, для кого трудишься. Но они мне за это поплатятся, пусть только подойдут поближе; я не люблю таких штук!
Таможенные шлюпки гребли изо всех сил. Пиккерсджилль внимательно смотрел на них.
– Что теперь делать? – спросил Корбет. – Не спустить ли нам своей четверки?
– Да, – ответил Пиккерсджилль – надобно спустить и нагрузить всем, что только стоит этого труда; во-первых, мы в состоянии грести сильнее их, а во-вторых, они препорядочно устанут, прежде нежели доберутся до нас. Не увидать им даже нашей струи. Но я не оставлю судна, пока они не приблизятся на полмили. Анкерки надобно затопить, чтобы они не имели права конфисковать пашей «Удачи». Приготовься спустить их с носу по правую сторону, чтобы эти собаки могли присягнуть, что не видали их. А между прочим у нас еще добрые полчаса впереди.
– Да и не к чему торопиться! – оказал Моррисон. – Хоть все-таки не мешает приготовиться на всякий случай… Но через полчаса, клянусь, мы скроемся у них из виду. Смотрите сюда, капитан, – продолжал он, показывая на густое белое облако в восточной стороне неба. – Ведь оно идет прямо на нас!
– Так, Моррисон, но еще неизвестно, кто подойдет скорее, таможенные или туман. Ба, это что? На нас правит шлюпка с яхты?
Пиккерсджилль посмотрел в трубу.
– Да, это шестерка со «Стрелы», я вижу имя, написанное золотыми буквами на носу. Прекрасно, добро пожаловать!.. Мы не станем с ними церемониться, они не имеют предписаний от адмиралтейства и должны приготовиться к последствиям; этих господ бояться нечего. Достаньте подножки и ганшпуги, молодцы. Шестеро гребут, а трое сидят на корме… Если бы в каждом из них было по десятку чертей, и тут они нас не возьмут!..
Через несколько минут лорд был подле самого смогглера.
– На шлюпке, эй! Что вам надобно?
– Сдавайтесь, во имя короля!
– Кому? Чему? За что мы будем сдаваться? Мы английское купеческое судно и идем вдоль берега.
– Греби сильнее, ребята! – вскричал Стюарт. – Я королевский офицер!.. Мы вас знаем.
Шлюпка пристала к борту, и мистер Стюарт и все гребцы вскочили на тендер контрабандиста.
– Что ж, господа? Что вам угодно?
– Вы смогглеры, мы берем вас. Отговариваться нечего… Вот бочонки с крепкими напитками.
– Мы никогда и не говорили, что мы не смогглеры, – ответил Пиккерсджилль. – Но кто вы такой? Вы, кажется, не принадлежите к королевскому флоту и не состоите на жалованьи у таможни?
– Нет, но мы имеем вымпел и считаем себя обязанными защищать законы.
– Да кто же вы?
– Я лорд Бломфильд, пэр Соединенных Королевств.
– В таком случае, милорд, позвольте вам сказать, что вы по званию своему обязаны только писать законы, а исполнение их можете предоставить другим, хоть, например, этим господам, которые у нас теперь за кормою. Зачем вам мешаться не в свое дело? Мы не сделаем вам никакого зла, потому что вы действовали только словами, но зато мы постараемся отнять у вас возможность вредить нам. Подите-ка сюда, наши молодцы!.. Теперь, милорд, сопротивление бесполезно, нас вдвое против вас. Не угодно ли вам самим сдаться?
Лорд Бломфильд и Стюарт заметили, в какой просак они попали.
– Вы можете делать, что вам угодно, но вспомните, что таможенные шлюпки недалеко, – сказал Стюарт.
– А где таможенный волк?.. Потрудитесь мне его показать! – возразил Пиккерсджилль.
Стюарт взглянул и увидел, что тендер скрылся в тумане.
– Через пять минут, сударь, и шлюпки его скроются точно так же из виду, да вместе с ними и ваша яхта, я потому, кажется, нам их нечего опасаться.
– В самом деле, милорд, не лучше ли нам возвратиться? – сказал Стюарт, видя, что Пиккерсджилль прав.
– Нет, уж извините, господа! – вскричал Пиккерсджилль. – Вы еще не так скоро попадете на свою яхту, как воображаете. Выберите-ка все весла из этой шлюпки, молодцы, да бросьте им пару наших коротких гребков и один крюк, чтобы им было чем пристать к берегу. Если кто-нибудь вздумает противиться – за борт! Вы, может быть, не заметили, милорд, что вы принялись за ремесло пирата на этих водах?
Стюарт взглянул на лорда, смогглер говорил правду. Люди с яхты не могли ничему препятствовать, весла были вынуты, а их самих опять посадили в шлюпку.
– Милорд, – сказал Пиккерсджилль, – ваша шлюпка готова, не угодно ли вам отправиться, и вы, сударь, также. Да потрудитесь поспешить, господа. Мне бы очень неприятно было наложить руки на государственного сановника или на лейтенанта королевского флота, будь он даже в бессрочном отпуску.
Лорд был отведен и посажен в шлюпку двумя смогглерами. Стюарт сам последовал за ним.
– Ваши весла, милорд, будут оставлены у вайтмоутской таможни. Смею надеяться, что этот урок научит вас вперед не мешаться в чужие дела.
Смогглеры оттолкнули от борта лорда Бломфильда и его спутников; через несколько минут они погрузились в туман, который покрыл также яхту и таможенные шлюпки. В это же время задул легкий ветерок с востока.
– Приведи к ветру, Моррисон, – сказал Пиккерсджилль. – Нам надобно выбраться из залива; эти дураки будут, наверно, грести по прежнему направлению, воображая нас там, да и Эппльбой туда же спустится.
Пиккерсджилль и Корбет разговаривали некоторое время вполголоса, потом капитан велел спуститься на два румба.
– Никто ни слова, друзья! – сказал Пиккерсджилль… – И дайте мне знать, если кто из вас услышит выстрел или звук колокола.
– Пушка!.. Близехонько от нас, капитан, – донес един из матросов. – Выстрел был слышен прямо перед носом.
– Хорошо. Держать так. Подите сюда, молодцы. Нам сегодня нельзя выгрузиться в заливе, потому что на берегу видели, как таможенный тендер гнался за нами; это, наверное, подняло на ноги всю таможенную команду. Теперь, друзья, я решился вот на что; эти господа с потешной яхты вообразили себе, что имеют право взять нас; в отмщение им я намерен овладеть их судном. Тогда мы уйдем от самого сатаны и можем, не навлекая на себя ни малейшего подозрения, идти, куда нам угодно, и выгрузить товары на берег безо всякого препятствия. Я буду держать вдоль ее борта; там осталось очень мало рук, но не делайте зла никому, будьте вежливы и исполняйте в точности мои приказания. Моррисон с четырьмя человеками и юнгой останутся на «Удаче» и отведут ее во Францию, в Шербург, куда и мы вскоре явимся на прекрасной яхте, какой французы еще и во сне не видали.
Через несколько минут снова раздался выстрел. Все гости лорда на яхте, в особенности дамы, сильно встревожились: туман был до такой степени густ, что в нескольких саженях нельзя было различить предметов. Они видели, как их шлюпка пристала к борту смогглера, но не видели, как она отвалила без весел и как билась против сильного течения. Тогда туман уже совершенно прикрывал лорда и его сподвижников. На «Стреле» оставалось только трое матросов, так что в случае свежего ветра ей пришлось бы плохо, и притом не было ни одного человека, который бы умел безопасно привести судно в гавань. Мистер Готен принял командование яхтой и приказал палить из пушек, чтобы дать знать шлюпке о своем месте. Заряжали уже четвертую пушку, как вдруг показался из тумана смогглер.
– Вот они! – вскричали матросы. – Они привели с собой приз! Да здравствует «Стрела»!
– На тендере, эй! Приставайте к нам!
– В этом-то и состоит мое намерение, господа, – ответил Пиккерсджилль, перескакивая со своего тендера на яхту со всеми смогглерами.
– Кой черт! Кто вы такой? – вскричал мистер Готен.
– Этот же самый вопрос предложил я лорду Бломфильду, когда он меня абордировал, – ответил Пиккерсджилль, вежливо кланяясь дамам.
– Хорошо, да какого же черта вам надобно?
– Точно тот же вопрос предложил я лорду Бломфильду, – ответил Джек Пиккерсджилль.
– Где лорд Бломфильд? – спросила испуганная мисс Сесилия, подходя к смогглеру. – В безопасности ли он?
– Да, мисс. По крайней мере я знаю, что он на своей шлюпке, со своими людьми и не потерпел от нас ни малейшего оскорбления. Но извините, сударыня, ежели я покорнейше попрошу вас сойти вниз, пока я буду говорить с этими господами. Не беспокойтесь, мисс… вы не подвергнетесь ни малейшей невежливости, я овладел яхтой только на время.
– Овладел яхтой! – вскричал Готен.