Виконту не раз приходилось видеть, как супруги, не испытывавшие друг к другу ни любви, ни уважения, ни иных теплых чувств, а лишь равнодушие или, того хуже, презрение, заводят себе любовников, не скрывая их наличие от второй половины.
Похоть и разврат, царящие в свете, стали веянием времени. Адольфо не знал ни одной свободной женщины, которая вызывала бы в нем не только сексуальное влечение, но и хотя бы отдаленный отголосок надежды на возможное семейное счастье. Женщины, способной подарить ему тепло своего сердца, которым так щедро одаривали его когда-то бабушка и мать.
Окружавшие его синьоры и синьорины были искусными соблазнительницами, искушенными мастерицами флирта, чьи помыслы сосредотачивались исключительно на жажде плотских удовольствий. Даже в глазах совсем юных дев во время разговора с Адольфо загорался хорошо знакомый ему похотливый огонек.
И вот теперь виконт ди Бароцци, так долго и умело избегавший брачных уз, неожиданно для себя оказался пойманным в этот аркан. Нет, он не питал никаких иллюзий насчет спонтанной женитьбы. Погрязший в греховных связях, Адольфо подсознательно стремился к чистоте и невинности. Но, как ни странно, эти же качества отчего-то сдерживали и пугали.
Молодая жена была ангельски хороша внешне. Однако страх, застывший в ее глазах, молчаливый трепет во всем облике, замкнутость и чрезмерная набожность, свидетельствовали, по мнению виконта, отнюдь не в ее пользу. Эта нежная девушка напоминала крохотную боязливую пташку.
Когда-то у маленького Адольфо была такая птичка. Ее после злосчастной ссоры между матерью и отцом и последовавшей за этим поркой подарила пятилетнему внуку бабушка. Маленький Адольфито тогда, то ли от пережитого потрясения, то ли от воспалившихся на спине рубцов, заболел, и бабушка, чтобы чем-то порадовать мальчика, подарила ему маленькую птичку в клетке.
Продавший ее птицелов уверял, что эту весьма редкую и боязливую пташку, именовавшуюся bianca cinciarella, или белая лазоревка, можно приручить. Привыкнув к хозяину, она обязательно начнет садиться на руку и петь.
Адольфито был в восторге. Сутки напролет он вертелся возле клетки, любуясь маленькой пернатой красавицей. Белоснежная птаха с ярко-голубыми крылышками, такого же цвета хвостиком и забавной черной полоской, прочерченной вдоль острых глазок от основания клюва до затылка, была чудо как хороша! С подачи матушки маленький Адольфо назвал крылатую любимицу Аззурра Бьянка[40 - Azzurro-bianco (итал.) – сине-белая.].
Но радость мальчика была недолгой. Пугливая птичка затосковала в неволе и начала терять свои нежные и красивые перышки. Адольфо боялся, что крошка умрет, и тогда матушка уговорила сынишку выпустить ее на волю.
Мальчик сам вынес клетку в сад и со слезами на глазах распахнул дверцу. Почувствовав свободу, маленькая Бьянка выпорхнула из клетки. Посидела, будто прощаясь, на ветке гранатового дерева и улетела.
Тогда маленький Адольфито бросился на шею матери и поклялся, что больше никогда не заведет себе питомца и никого, кроме нее и бабушки, любить не будет.
И вот теперь, по иронии судьбы, в жизнь уже взрослого Адольфо внезапно впорхнула другая пугливая пташка с тем же самым именем.
Затейник на небесах, наверное, отлично повеселился и теперь с удовольствием потирает руки, наказав виконта за распутство этим кротким, безгрешным созданием. Разве сможет он стать для такого тихого, незлобивого ангела хорошим мужем? Не разобьет ли он ее сердце, не испачкает ли ее душу? И сможет ли монахиня не только по одеждам, но и по сути своей, подарить хотя бы малейшую надежду на счастливое супружество?!
Эти безрадостные и тревожные мысли, нахлынувшие на виконта в капелле матери, были прерваны дверным скрипом.
– Ваша милость, их сиятельство приказал через час накрыть обед в малой гостиной, – послышался голос вошедшего слуги.
– Передайте его сиятельству нашу благодарность, – ответил, обернувшись, Адольфо.
Глава 8
Отдыхая после обеда в своей бывшей спальне, виконт ди Бароцци размышлял о странном поведении отца, который не только проигнорировал его при первой за десять лет встрече, но даже не удостоил их с Бьянкой чести вместе отобедать.
Казалось бы, Адольфо выполнил требование отца – женился на достойной девушке из знатной семьи. Это могло бы послужить первым шагом к примирению. Отец мог бы хотя бы поздороваться, но сделал вид, что даже не заметил присутствия сына. Ни тебе кивка, ни поворота головы, ни даже взгляда. А вот то, как он рассматривал Бьянку, с каким пристрастием допытывал ее, выглядело, по крайней мере, необычно, если не сказать подозрительно.
Что же так насторожило и взволновало отца? Неужели до него успели долететь слухи об обстоятельствах этого незапланированного венчания?!
Размышления Адольфо прервал стук в дверь.
– Ваша милость, в кабинете его сиятельства вас дожидается синьор Перони, – сообщил вошедший в комнату слуга.
Адольфо знал Джузеппе Перони сколько себя помнил. Он был поверенным графа ди Бароцци, которому тот поручал ведение всех своих дел. Синьор Перони отвечал нанимателю честным служением и беззаветной преданностью. Пожалуй, это был единственный человек, которому старик всецело доверял.
Перони приветливо улыбнулся входящему в кабинет Адольфо:
– Ваша милость, я искренне рад приветствовать вас вновь в стенах замка Кватро Торри.
Устроившись в кресле напротив поверенного, Адольфо отметил, что к синьору Перони время было благосклоннее, чем к отцу. Да, он тоже заметно постарел, но взгляд его умных серых глаз под кустистыми седыми бровями по-прежнему глубок и проницателен.
– Я тоже рад видеть вас в добром здравии, синьор Перони. Как поживают ваша дражайшая супруга и дочки? – вежливо поинтересовался Адольфо.
– Благодарю покорно, ваша милость, слава Создателю, они здоровы. Кстати, можете меня поздравить: я уже трижды дедушка! – не преминул похвастаться Перони. – Я слышал, что и вас, ваша милость, можно поздравить с удачной женитьбой? – с некоторой осторожностью добавил поверенный.
– К сожалению, только время сможет подтвердить или опровергнуть удачность этого брака, – с горькой усмешкой в голосе ответил Адольфо.
– Кстати, о вашей женитьбе, – закончив внезапно обмен любезностями, перешел к делу Перони. При этом мягкие, теплые нотки сразу исчезли из его голоса. Он стал серьезным и деловитым.
– Его сиятельство поручил мне передать распоряжения относительно вашего будущего и будущего вашей супруги, графини Сартори, ныне виконтессы ди Бароцци.
Во-первых, его сиятельство отдает в ваше полное распоряжение виллу “Виньето”[41 - Vigneto (итал.) – виноградник.]. Это его свадебный подарок. Граф уже направил посыльного, чтобы там сделали необходимые приготовления к вашему приезду. На вилле только недавно закончились ремонтные работы, художники завершают роспись парадной гостиной. Думаю, это не доставит вам каких-либо неудобств. Надеюсь, в ближайшие месяц-полтора вы не планируете устраивать большие приемы? Ведь вам наверняка захочется насладиться обществом молодой супруги, – произнося это, сеньор Перони улыбнулся самыми уголками губ, и в глазах его промелькнули лукавые искорки.
Однако далее, взяв со стола папку с бумагами, вновь заговорил сухо и бесстрастно:
– К сожалению, его сиятельство слаб здоровьем. Доктора делают на его счет крайне неутешительные прогнозы. Поэтому ваш батюшка счел необходимым составить и поручил мне озвучить свое завещание.
Так вот, согласно последней воле графа, все его движимое и недвижимое имущество перейдет не вам, а вашему первому наследнику по мужской линии. Вы же до его совершеннолетия будете назначены лишь опекуном. Если же Господь не соблаговолит в течение трех лет подарить вам сына, то единственной наследницей станет ваша супруга – новая графиня ди Бароцци.
Со всеми финансовыми и иными деталями завещания вы сможете ознакомиться позже, когда прочтете эти бумаги. Теперь его сиятельство просит вас с супругой незамедлительно покинуть замок и направиться на виллу “Виньето”.
Услышанное повергло виконта ди Бароцци в шок. В голове, словно бочка пороха взорвалась, и мозг осыпался серым пеплом. Разум в принципе отказывался воспринимать и переваривать озвученное синьором Перони.
Адольфо ощутил, как глаза начинает застилать пелена ярости, а в теле нарастает исполинская волна гнева, вытаскивающая за собой из потайных глубин сознания такие слова, от которых самому сатане пришлось бы испытать чувство глубочайшей неловкости.
– Передайте отцу мое крайнее огорчение тем, что он не нашел в себе силы и смелости сообщить свою волю лично, глядя мне в глаза. На этом прошу покорно меня простить.
Все это Адольфо произнес голосом, в котором звенел металл, натянув на лицо маску холодной бесстрастности и из последних сил стараясь не потерять самообладание. Лишь загорающиеся бешенством глаза и запрыгавшие на скулах желваки выдали Перони истинное состояние виконта.
Вылетев из кабинета с папкой в руках, Адольфо стремительной походкой зашагал по галереям замка, ощущая неистовую потребность излить отравляющую душу злость и неукротимую ярость. Необузданный, страстный испанский темперамент вырвался наружу и требовал немедленной разрядки.
С перекошенным от обиды лицом Адольфо влетел в комнату, где отдыхала после обеда Бьянка, грубо схватил растерявшуюся и перепугавшуюся до смерти девушку за руку и буквально вытащил ее из комнаты, процедив на ходу сквозь зубы:
– Следуйте сейчас же за мной, графиня. Мы немедленно отсюда уезжаем. Мария, быстро соберите вещи и бегом несите их в карету.
Виконт силой тащил побледневшую и ничего не понимающую Бьянку по бесконечным переходам Кватро Торри ди Бароцци. От быстрой ходьбы девушка начала задыхаться. Она еле поспевала за широко шагающим мужчиной, который бежал из замка как черт от ладана. Бьянка стала отчаянно призывать в уме всех святых угодников в надежде, что хоть один сжалится над ней и откликнется на ее призывы.
Виконт же продолжал тянуть жену к выходу, не глядя на нее и ни на минуту не выпуская ее руки. Сейчас его совершенно не волновало ни ее самочувствие, ни шокированные лица встречавшихся на пути слуг.
Выскочив во внутренний дворик, Адольфо бесцеремонно, как не слишком ценную поклажу, запихнул дрожащую от страха Бьянку в стоявший там дорожный экипаж.
Сам же, вскочив на оседланного для него статного гнедого жеребца, бросил на ходу распоряжения кучеру, и его конь, поднимая столбом дорожную пыль, пулей вылетел из ворот замка.
До смерти перепуганная и сжавшаяся в комок Бьянка сидела в карете и растирала болезненно ноющие следы на руке, оставленные железной хваткой виконта. Сквозь пелену слез она наблюдала, как растерянная и охваченная паникой Мария помогает кучеру уложить в карету нехитрый багаж.
Бьянке казалось, что она спит и видит какой-то бесконечный жуткий сон, который туманит ее разум и отбирает последние жизненные силы. Этот сон начался еще ночью, когда она впервые увидела перед собой этого ужасного человека, излучающего ауру мрачной властности и дикой, необузданной силы.
Муж и свёкр – самые кошмарные люди, которых ей только довелось увидеть за свою недолгую жизнь. И эти люди – теперь ее новые родственники. Ей придется отныне жить с ними бок о бок, видеться изо дня в день, терпеть их жесткость, деспотизм, высокомерие и грубость. Выполнять их требования, сносить высказанные и невысказанные насмешки. Боже! За какие грехи ты так наказал меня? За что послал столь суровое испытание?