Оценить:
 Рейтинг: 0

За…сто…лье (флотские байки)

Год написания книги
2024
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

«Вы что думаете, я, рахитичное дитя блокадного Ленинграда, не умею ругаться матом? Меня еще старые боцмана учили. И то, что я слышу на эскадре, – жалкое подобие великого и могучего русского мата. Матерная ругань для тренированного уха – тончайший код. От простой перестановки предлога до богатейших интонационных возможностей – все здесь используется для передачи информации. Матерная ругань коротка, хлестка, образна, эмоциональна и недоступна расшифровке противником. Вы же опошляете все и вся.

Ладно, сейчас за пятнадцать минут скажу вам, что я по этому поводу думаю. Если кто-то повторит, тому я лично разрешу ругаться матом на кораблях эскадры».

Адмирал снял фуражку: «В форме не могу».

Оглядел строй: «Мне нужен конкретный объект, не на всех же. Капитан 3 ранга Смоляненко, выйти из строя! Держите мою фуражку».

Юра Смоляненко – отличник по всем показателям: «Товарищ адмирал, меня-то за что. Ведь полгода хохотать будут. Это ж флот». Первые слова адмирал сказал не матом: «Смоляненко! Вы начетчик, талмудист и вообще опасный для войны человек».

Дальше все стали рыться по карманам в поисках авторучек, бумаги. И не для того, чтобы, записав, повторить, кто ж такое повторит! Для такого талант нужен или хотя бы многогодовые тренировки. А для себя, для осмысления. Осмысливать становилось трудно – все уже не просто хохотали, а заходились смехом в припадках. Но шла только шестая минута. На шестнадцатой адмирал остановился: «Пожалуй, хватит». Дождался, пока все успокоятся, перестанут кашлять и вытирать слезы.

«Кто хочет повторить? Может, у кого лучше варианты есть?» Адмирал надел фуражку: «Так вот – запрещаю на кораблях ругаться матом».

И ведь не ругались. И не говорили на нем. Стыдно было, чувствовали собственный примитивизм. Правда, через три дня комплекс неполноценности прошел. Для офицера плавсостава он непатриотичен. И все пошло, как было всегда, но с самостопором и спохватыванием. И вообще: «Тот, кто первым обругал своего соплеменника вместо того, чтобы дубиной раскроить ему череп, тем самым заложил основы нашей цивилизации» (Джон Хьюлингз Джексон).

В необходимости мата никто и не думал засомневаться, но говорить на нем перестали, а применяли все больше в двух случаях: чтоб не допустить травматизма в целях соблюдения техники безопасности – так до народа лучше и быстрее доходило в критических ситуациях – и когда действия личного состава могли привести к поломке материальной части.

Ведь известно, что первым «засекречивающую связь» применил еще во время Великой Отечественной войны летчик-истребитель трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин. Пилотам своей эскадрильи он приказал в воздушном бою радиопереговоры вести матерной речью. Немец, даже знающий русский язык, мог перевести своим слово или фразу, но не мог уловить смысловое значение и эмоциональной тонкости.

Как утверждают нейроэндокринологи, юмористическая, не агрессивная матерная речь провоцирует выработку мужских половых гормонов (андрогенов), повышенное образование которых нейтрализуют гормоны стресса. Врачи заметили, что негативные симптомы стресса в «матерных» экипажах космонавтов меньше, чем в «благопристойных», что раны рубцуются лучше, кости срастаются быстрее у больных в палатах, где мат звучал с утра до ночи. Но на женщин и детей матерная речь оказывает прямо противоположное действие. У некоторых женщин и девушек возникает избыточное оволосение, портится кожа, начинает ломаться голос, как у мальчиков. У детей нарушается гормональное развитие.

На основании вышесказанного возможен вывод о том, что матерная речь, как человеческое изобретение, иногда полезна, но в других случаях абсолютно недопустима, а ее применение обусловливается конкретной ситуацией и составом участников. Так что абсолютно ли был прав уважаемый Николай Ильич?

Планирование Боевой подготовки на сутки.

Мой однокашник по ЧВВМУ имени П. С. Нахимова Санька Суслов в звании капитан-лейтенанта давно и успешно на одном из крейсеров Тихоокеанского флота командовал боевой частью 2. Стоял крейсер в столице Приморского края городе Владивостоке. И, мы тихасцы (пос. Тихоокеанский), называли таких – столичными жителями. Изредка швартуясь к столичным причалам, мы не только стремились обойти столичные достопримечательности и рестораны, но и пообщаться со своими.

Как-то в один из заходов в столицу, решил и я навестить с дружественным визитом своего однокашника. У него в каюте был творческий беспорядок, а Санька сидел хмурый и злой, от него явно попахивало свежим, но алкогольным запахом. Зная, что некоторые корабельные офицеры с этим запахом родились, спросил, где радость на лице в связи с моим появлением и почему стол не накрыт. Нервно бегая по каюте и поминая старпома всеми нехорошими словами (объем их был довольно значителен), Санька, постепенно успокаиваясь, поведал причину своей хмурости. А заключалась она в том, что он как командир БЧ-2 со старпомом был, мягко говоря, не в ладах. И решил ему насолить. Зная, что свою подпись в графе «Утверждаю» суточного плана боевой и политической подготовки боевой части старпом ставит не читая, Санька подробно запланировал мероприятия завтрашнего дня. И назавтра, то есть сегодня, действовал строго в соответствии с утвержденным вчера на вечернем докладе планом и после построения по «Большому сбору» в 14 часов 30 минут убыл с корабля. Вернулся тоже в соответствии с планом в 16.30, зная, что командир корабля разнесет старпома за несанкционированный сход командира боевой части с корабля.

Так и получилось – командир разнес старпома, а на вопрос к Саньке: «Где Вы были и почему с запахом?» получил подготовленный ответ: «Действовал в соответствии с утвержденным старпомом суточным планом». Командир схватил план и прочитал «14.30 – 16.30. Питие пива у ларька на проспекте Ленина». Офицеры корабля ржали, а командир влепил и старпому (на что Санька и рассчитывал) и Саньке (на что он ну никак не рассчитывал) по строгому выговору.

Так что, планируя – не забывайтесь и не впадайте в эмоции.

Капитан 1 ранга в отставке Пирогов Г.В.

Адмирал.

Хамства на Руси хватает. Есть разные виды хамства – от бытового до барского. И вот это барское наиболее обидно, т.к. облечённый властью начальник (барин) может неограниченно хамить подчинённому, и ему за это ничего не будет.

Офицеры Тихоокеанского флота в начале восьмидесятых годов смогли убедиться, что хамство власть имущего начальника не имеет пределов. На Тихоокеанский флот в восемьдесят первом году был назначен Первым Заместителем Командующего флотом вице-адмирал… Фамилию называть не буду, старые офицеры знают, о ком я здесь веду речь, те же, кто о нём не слышал, пусть примут за сказку. Будем называть его Адмиралом.

Первым же деянием вновь прибывшего Первого Зам. Командующего был арест помощника коменданта города Владивостока, причём этот помощник был лихим парнем, мог задержать и препроводить в комендатуру офицера даже старше себя по званию, сам же он имел звание майора. Майор был арестован за то, что, получив приказание, выполнял его не спеша, т.е. не очень «резко сокращался», как говорят на флоте. Во Владивостоке штаб флота расположен аккурат напротив пирса, где стояли боевые корабли, и с двенадцатого этажа здания Адмиралу было видно всё. Очень часто он производил вылазки на стоящие под боком корабли, брал с собой нескольких матросов – представителей комендатуры и помощника коменданта, которого он ранее арестовывал; теперь этот помощник исполнял любые приказания адмирала и сокращался гораздо резче, чем следовало. После посещения Адмиралом какого-нибудь корабля как минимум десяток матросов препровождались на гауптвахту, бывало, к ним присоединяли и нескольких младших офицеров. Адмирал приезжал на персональной машине, а за ним всегда следовал комендантский автобус марки «ПАЗ», который на флоте ласково окрестили «чёрным воронком», хотя ни окраской, ни очертаниями он никак не напоминал зловещего автомобиля тридцатых годов.

Об Адмирале сразу же пошли легенды, возможно, что некоторые его крылатые выражения были и придуманы, но наверняка не бывает дыма без огня. Он любил подчёркивать, что он – крестьянин, не обременённый интеллектом. «Математика мне пригодилась один раз в жизни. Когда у меня ветер снёс за борт фуражку, я согнул проволоку интегралом и достал фуражку из воды», «Моя мать – безграмотная крестьянка, она в слове из трёх букв делает четыре ошибки», – второе выражение он произнёс при посещении моего корабля. Тогда он был в хорошем настроении и забрал на гауптвахту всего пятерых матросов. До его прибытия на флот процедура оформления на гауптвахту арестованных за проступки воинов была настолько трудной и мучительной, что с первого раза, как правило, не удавалось сдать нарушителя на перевоспитание. Сидит перед офицером наглый прапорщик или мичман, проверяет у матроса всё – начиная от носков и заканчивая шапкой. Если на каком-нибудь атрибуте форменной одежды нет подписки, соответствующей данным нарушителя или она сделана нечётко – приходите завтра. Теперь же, привозя арестованного, достаточно было сказать, что его арестовал Адмирал, и можно было не беспокоиться ни о чём, привозить нарушителя хоть в чём мать родила – его без лишних слов тут же брали под своё заботливое крыло должностные лица гауптвахты.

Рассказывали, что многие старшие офицеры, которые были на разборе учений, производимых Адмиралом, падали в обморок, некоторые получали сердечные приступы, ибо в выражениях крестьянский сын не стеснялся. Однажды, как мне рассказывал мой сослуживец, Адмирал проводил какое-то совещание, и к командиру бригады, сидящему в зале, несколько раз подходил оперативный дежурный в звании капитана 2 ранга. Комбриг сидел в середине первого ряда, и поэтому дежурный вынужден был наклоняться, чтобы доложить информацию, и к Адмиралу, кроме как задом, по-другому расположиться не мог. Адмирал дважды или трижды косился на партерную позицию дежурного и не выдержал. С криком: «Пошёл на…, подполковник!» – он разогнался и вонзил свой царственный ботинок в худой зад непочтительного военнослужащего.

Как-то раз на нашем корабле расположился штаб объединения, и на предстоящие учения к нам приехал Адмирал. Естественно, он был встречен с трепетом, граничащим с ужасом и почтением, весьма похожим на лизоблюдство. На совещание он пришёл в трико, тапочках и в майке. Сел за стол, велел подать себе чаю, стал шумно его прихлёбывать и начал заслушивать флагманских специалистов. Когда начал докладывать первый, он тут же прервал его.

– Ни хрена ты не знаешь, работаешь по шаблону, доложи мне физику процесса.

Флагманский, позеленев от страха, начал что-то блеять. Адмирал, выматерив его и обозвав непотребными словами, пообещал подумать о соответствии флагманского занимаемой должности, затем перешёл к другому. Процесс повторился. На этом совещании сидели офицеры с кораблей, которым Адмирал предложил самое сладкое кушанье – мелко нарубленное рагу из их начальников. Вскоре очередь дошла и до нашего флагманского специалиста, уважаемого нами человека, щёголя и красавца. Наш капитан 1 ранга был всегда уверен в себе, несуетлив, немногословен, умён и сообразителен. Несмотря на то, что доклад его был обстоятелен и толков, этого уважаемого человека Адмирал также унизил и оскорбил. Мы, младшие офицеры, опустили головы, было невыразимо стыдно. Потом он, развалившись в кресле, в трико, майке и тапочках, заявил нашему флагманскому:

– А ты, наглец, стоишь перед адмиралом с не застёгнутой верхней пуговицей на рубашке! И вообще все вы здесь в кабаке, что ли?

Все судорожно стали застёгиваться. Минуты три длился нескончаемый полив мата крестьянского сына на ни в чём не повинных потомков пролетариев, хотя кто знает, возможно, наш флагманский происходил из дворян, но чувство собственного достоинства господа большевики выбили из всех категорий бывших подданных Российской империи. Вскоре этот срам закончился, все разошлись подавленные, но у крестьянского сына настроение, наоборот, поднялось. И вообще, может быть в далёком будущем, на Руси избавятся от исторически вбитого в нас страха перед начальником, Ведь если начальник хам, сволочь и делает жизнь подчинённых невыносимой, тогда он считается прекрасным организатором у своих начальников. «Хороший, сильный командир». – говорят о таком. Видимо, беспредельная наглость, беспардонность и полное отсутствие так называемых сегодня комплексов (совесть, человечность, интеллигентность и т.п.) способствует мощному карьерному взлёту людей, подобных Адмиралу, хотя я не отрицаю его великих организаторских способностей, и думаю, что все, кто Адмирала знал, со мной согласятся.

Однажды оперативный дежурный бригады, расположенной под окнами штаба флота увидел, как баркас одного из кораблей, стоящих у пирса, прошёл к своему кораблю между стенкой и швартующимся в это время кораблём, что категорически запрещается Международными правилами предупреждения столкновения судов (МППСС). Парень он был с юмором и решил разыграть старшего на баркасе, тем более они были хорошо знакомы. Позвонив на корабль, он позвал к телефону совершившего грубый морской проступок офицера и сказал:

– Ну ты, Серёга, даёшь! Ты сейчас подрезал швартующийся пароход, и тебя увидел Адмирал. Иди, он тебя вызывает.

– Всё, труба мне! – чуть не зарыдал Серёга. – Чёрт меня дёрнул торопиться!

– Суши сухари! – «посочувствовал» дежурный. – Сейчас он разрубит твой член на пятаки.

Серёга, рыдая, побежал к командиру корабля. Командир пришёл в ужас и спросил:

– А мне с тобой идти надо? Что сказал оперативный?

– Да ничего не сказал.

– Ладно. – сказал, подумав, командир. – Я с тобой пойду, но в кабинет к Адмиралу ты зайдёшь без меня, а я в приемной подожду. Ежели что, кликнешь.

И они, стеная и плача, отправились на экзекуцию. Дежурный же, хохоча, стал рассказывать эту историю своему сменщику.

– Пусть знает, салага, как подрезать пароход при швартовке! – сказал он ему. – Потопчется на КПП и вернётся, пропуска в штаб у него нет, тогда и расскажу правду.

– А ты разве не знаешь, что к Адмиралу пропускают без пропуска, достаточно сказать, что к нему идёшь. – заметил сменщик.

– Да ты что! – похолодел дежурный. – Первый раз слышу.

– Звони быстро, может, ещё не ушёл.

– Да ушли они с командиром в штаб флота минут пять назад. – сообщил дежурный по кораблю ошалевшему от страха оперативному.

В штабе флота служил однокашник оперативного.

– Юра, срочно перехвати Серёгу! – оперативный был близок к панике. – Что, к Адмиралу правда без пропуска можно попасть? – он уже хватался за соломинку.

– Да давно уже такой порядок, ты что, не знал? Бегу…

– Давай, Юра, давай, выручай, если он попадёт к Адмиралу, мне кранты!

Юра побежал. Оперативный знал, что у кабинета адмирала всегда стоит очередь, состоящая из старших офицеров, и очень надеялся, что старший лейтенант к адмиралу попадёт не сразу. Юра опоздал.

– Иди, родной, иди! – капитаны первого и второго рангов с радостью уступили очередь на «эшафот» молодому старшему лейтенанту, надеясь, что им меньше достанется.

– Чего тебе, салага, надо? – Адмирал встретил старшего лейтенанта довольно приветливо.
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7