– Я же тебя знаю! Как сказал один из моих начальников, действительно есть информация, что в Управление военной разведки попал какой-то важный то ли шпион, то ли диверсант, то ли перебежчик. Рассказ Эрика вполне правдоподобен.
– Интересная получается мозаика! Теперь точно можно выпить, – весело сказала Тарья.
***
«Значит, Питкянен был прав, – анализировал информацию Эско Риекки после того, как Арто пересказал ему историю таксиста Эрика о необычном русском диверсанте с женой и ребенком. – Ясное дело, это не диверсант – диверсанты с семьей не ходят. Значит, перебежчик, уставший от «социалистического завтра» или ушедший от наказания. Только почему в такой глуши как Кухмо? В тех краях можно долго бродить и вновь выйти назад. Может быть, он местный житель? Тоже версия. Но стали бы местным жителем заниматься на таком уровне? Сам Меландер, машины военной разведки, атмосфера строжайшей тайны… Слишком закручено для простого карельского парня. Предположим, пограничник, начальник заставы или комендатуры? Маловероятно, чтобы он решился на побег. Хорошо, пусть русский перебежчик и какой-то важный гражданский или военный чин. Сейчас он в руках военной разведки, с ним жена и ребенок. Не исключено, что его поместили в тюрьму. Снова жена и ребенок? Им должны предоставить какое-то пристанище. У нас есть русские гимназии, русские общины. Но это смешно, чтобы мальчика, прибывшего из России таким вот способом, уже определили в гимназию, тем более русскую. Ладно, пусть Арто копает. Может, кто-то из тайных агентов или информаторов даст зацепку. В конце концов, кроме советского перебежчика есть уйма дел».
***
– Какие будут указания, господин полковник? – спросил Кярккяйнен у Ларса Меландера.
– Что вы имеете в виду, майор?
– Какие у нас планы на Эйнари?
– У меня, если честно, нет никаких планов. Пока будем вытаскивать из него информацию, потом посмотрим. Может быть, он будет полезен в диверсионной школе.
– Точно подмечено – «вытаскивать информацию», упрямый тип, нужно сказать.
– Чему удивляться, Арво? Он же финн, финн-коммунист, – Меландер рассмеялся.
– Вы говорили о Розенстреме[38 - Густав Розенстрем – офицер финской разведки, один из лучших сотрудников европейских спецслужб. Активно создавал шпионскую сеть в СССР, в том числе группы агентов для совершения диверсий в Советской России.], хотите ввести его в курс дела?
– Думаю, он уже в курсе. Розенстрем – один из лучших разведчиков Финляндии, а то и всей Европы.
– Что есть, то есть, но мне кажется, не стоит передавать Эйнари под руководство Розенстрема.
– Это почему же?
– Все мы в той или иной степени авантюристы, иначе бы не работали в разведке.
– Интересная мысль, майор! То есть хотите сказать, что все мы здесь немного того, – Меландер опять рассмеялся.
– В общем-то, да, – Арво немного смутился, – впрочем, это не проблема, это профессиональное.
– Ничего не имею против данного высказывания.
– Так вот, Розенстрем, знаете ли, внушает мне порой опасения.
– Хотите сказать, что он окончательно поехавший?
– Да! С вашего ведома или без вашего ведома Розенстрем придумает что-нибудь такое, в результате чего Эйнари вновь окажется в СССР или возглавит здесь местных коммунистов.
– Вы боитесь Розенстрема?
– Ну, самого Густава я, конечно, не боюсь. Однако его связи с правыми, с лапуасцами… Все это может плохо закончиться.
– В таком случае, зачем им Эйнари?
– Эйнари – очень удобный инструмент. Его можно использовать по-разному. Коммунист-террорист появился в Финляндии, совершил какое-нибудь преступление, например, убил члена парламента, пытался устроить государственный переворот, создал боевую группу из бывших красногвардейцев, изобличен военными разведчиками или правыми.
– Его могут сделать козлом отпущения?
– И не только! Он может стать козлом-провокатором.
– Известно, что Розенстрем – большой мастер по части провокаций, диверсий, разоблачений. Но тогда, в двадцатые годы, отношения с СССР были натянуты. Сейчас мало кому придет в голову совершать налет на советское посольство или торгпредство.
– Возможно, да только ежа не острижешь.
– Что предлагаете, Арво?
– Думаю, стоит рассказать Розенстрему о существовании перебежчика, намекнув, что русский уже закреплен за отделом статистики, и не стоит в отношении него вынашивать какие-либо планы.
– Хотите таким образом огородить Эйнари от опасности со стороны наших же разведчиков?
– Можно и так сказать. Чувствую, что он нам еще очень пригодится.
– Как военный специалист?
– В Европе неспокойно, большие игроки идут к большой войне.
– Разумеется, но мы здесь в лесах Европы мало кому интересны. Беспокоиться следует чехам, полякам, французам. Из серьезных границ у нас только одна – с Советским Союзом, и, как я могу судить, им не до Финляндии.
– Не знаю, не знаю, господин полковник. Наш договор с Советами о ненападении заключен еще в тридцать втором году, а три года назад он продлен на десять лет. Однако в конкретных случаях подобные договоры остаются только на бумаге.
– Интересно рассуждаете, Арво. По-вашему, мы будем воевать с русскими?
– Очень бы не хотелось, но судя по тому, что творится в мире, войну я не исключаю. Италия напала на Эфиопию, немецкие войска уже в Рейнской демилитаризованной зоне. Потом этот антикоминтерновский пакт немцев и японцев[39 - Японо-германское соглашение по совместной борьбе с коммунизмом, дата заключения – 25 ноября 1936 г., носило антисоветский характер, позже к нему присоединилась Италия.]. Англия и Франция почему-то делают вид, что в Европе ничего не происходит. Все пытаются перехитрить друг друга и остаться в стороне в случае начала войны. Советы, думаю, не без злорадства смотрели бы, как Англия и Франция выступят против Германии. Немцы, памятуя опыт прошлой войны, наблюдают, где может начаться столкновение между Москвой и Лондоном, вторую Антанту им не пережить. Ну а французы с англичанами, понятное дело, ждут, когда диктаторы Европы начнут грызть друг другу глотки. Очень печально, что демократы Европы не замечают, как фашисты дружно уничтожают Республику в Испании.
– За которую сражаются романтики, анархисты и советские солдаты, – прокомментировал Меландер.
– Да, это немного странно. В Испании сейчас своего рода репетиция того, что может произойти. Не очень завидую Польше, Чехословакии: им достанется в первую очередь.
– А Финляндия? – полюбопытствовал Ларс.
– Если война перенесется в Скандинавию, то и нам не поздоровится. Вот тут, как говорят русские, и зарыта собака. У нас не самые лучшие отношения с СССР, но неплохие с Германией. Однако мы не мыслим себя в коалиции против Англии и Франции, верно?
– Вы говорите просто и понятно, Арво. По-вашему, кто-то начнет военные действия на нашей земле?
– Хотите знать мое мнение? Да! – резко ответил Кярккяйнен.
– Как это может выглядеть? – Меландер изменился в лице.
– На мой взгляд, «финляндскую» карту еще могут разыграть. Советскому Союзу, как известно, стоит поперек горла граница в тридцать километрах от Ленинграда. Всеми правдами и неправдами Советы рано или поздно захотят решить этот вопрос. Если СССР нападает на Финляндию, то Германия станет ждать реакции Британии и Франции, которые должны будут выступить против России из соображений европейской безопасности. Германия вряд ли как-то поддержит Финляндию. Такой вариант возможен, господин полковник?
– Глядя на то, что происходит в Европе, вполне возможно.
– Я тоже так думаю! Только Англия и Франция, скорее всего, не выступят против Советов, чтобы защитить финнов – и не только потому, что каждый сам за себя, а в том числе и потому, что прекрасно понимают, как будут действовать немцы.