Думали, что первым побежит Иван, а он хотел уйти последним. После некоторых раздумий сразу вскочили Жулдас и дон Севильяк, посмотрели друг на друга шальными глазами и опять упали на землю. Земля дрогнула под их телами.
– Ваня, командуй! – пробасил дон Севильяк. – Я первый…
Он поднялся, громадный и неуклюжий на вид, но легко побежал в указанную сторону.
Ивану пришлось по очереди называть имена. Однако Шилема всё-таки ухитрилась пробежаться рядом с ним, а когда он сделал ей замечание, она только протестующе отмахнулась от него.
– Я с тобой…
Двор оказался большим, ухоженным. Но это в прошлом.
Некогда здесь простиралась зелёная лужайка, стояли аккуратно подстриженные деревца вдоль неширокой аллеи, что упиралась в решётку забора на противоположной стороне.
Сейчас рядом с аллеей свежей раной темнела рваная воронка, образованная отнюдь не снарядом. Там, по-видимому, упала бомба. Деревья с вывороченными корнями, устремлёнными к светлому небу, придавали двору давно заброшенный вид, от которого становилось тоскливо на душе. Жили люди, любовно ухаживали и за травой, и за посадками. И всему этому пришёл конец.
Даже неизвестно, куда делись сами хозяева.
Дом из кирпича, покрытого лазурью, выщербленной взрывом. Широкие окна с выбитыми стёклами. Ветерок играл остатками тонких, изорванных в лохмотья, штор.
Ходоки сгрудились в углу, где к дому примыкала пристройка из обычного красного кирпича с небрежной кладкой, словно строили её наспех, и не стремились к гармонии ансамбля основного дома. Сюда жильцы, по всему заглядывали редко. Скопился хлам из битых кирпичей, бумажек и веток, всё это проросло травой.
– Посидим пока, подумаем, что будем делать, – сказал Иван, садясь прямо на землю.
– А ничего не будем делать, – заявил Хиркус. – Посидим, подождём, когда Пекта, наконец, построит свой канал.
– Ждать да догонять, занятие не из весёлых, – Жулдас примостился чуть отдельно ото всех.
Что-то ему мешало вести себя в команде как все. Как будто он старался показать себя в ней лишним или незначительным, а может быть, и случайным. Если что-то произойдёт не так, то он как бы здесь и не был.
Можно было на его реплику не отвечать, но Иван, заметив его отчуждённость, решил отозваться.
– Ты прав…
– Знать бы, что ждать, – мрачно буркнул Хиркус, потирая, ушибленное во время падения, колено. – Мы тут сидим, а Пекта где-то создаст вход. А мы здесь…
– Всё может быть, – с неохотой отозвался Иван. – Но мне кажется…
Неожиданно, прервав Ивана на полуслове, во двор влетел с автоматом на перевес юркий, одетый в странную униформу, человек. Странность в том, что обут он был в какие-то разношенные башмаки чёрного цвета, ноги затянуты в зелёные рейтузы с белой полоской вместо лампасов, а камуфляжная куртка – яркая, новенькая, только-только со склада, даже складки на ней не расправились от долгого хранения.
Влетел с явной мыслью карать и миловать, приказывать и убеждать, но не словом, а оружием.
Увидев же перед собой непросто загнанную бедой кучку людей, а практически оснащённый для ведения боя сплочённый отряд, он остановился и несколько мгновений рассматривал ходоков. Те с не меньшим интересом наблюдали за его мимикой: боевитая злость, растерянность, недоумение и просветление от принятого решения.
– Хорошо, что вас много! – воскликнул он несильным голосом. – Но, если не хотите быть растоптанными, то надо остановить тех, кто решил не ждать. Прорвут, всё будет сметено.
– Кто и что? – решил уточнить Хиркус.
Задал он вопрос грубо, утробным, словно потусторонним голосом, отчего незнакомец вздрогнул.
– Те, кто сюда решил придти раньше времени, – прерывисто сказал он. – Те, кто не хочет ждать, когда можно будет.
– Ты вот о чём. Они все там не хотят ждать, – возразил ему Арно. – А всех не удержишь.
– Нет! Все ждут! Кроме этих… Слышите? – незнакомец прислушался и сам. – Прорываются, круша всех. Тех, кто ждёт. А нас осталось мало… Потому… Не спрашиваю, как вы сюда попали, но вы вооружены. Помогите. Надо продержаться ещё часа два. Иначе Гхор…
– Гхор! – пересохшим горлом выкрикнул Иван, вскакивая на ноги.
Это походило на наваждение.
Имя обидчика с маниакальной последовательностью преследовало его, не давая покоя. Он едва-едва его забывал, как оно напоминало о себе в самых неожиданных местах. Создавалось впечатление, что пресловутого Гхора здесь, в перливом мире, знали и побаивались все.
– Я вижу, вы с ним знакомы? Тогда поймёте меня.
– Не знакомы, но наслышаны, – уточнил Хиркус.
Шилема красноречиво посмотрела на Ивана. Он понял её взгляд так, как если бы его прихватили на чём-то неприличном, а ему стыдно о том вспоминать.
– Слышать, не видеть, – возразил незнакомец.
Весь его какой-то простецкий и даже нелепый вид, несмотря на явно военную выправку, и манера держаться, вызывали уважение. Не кричит, не грозит, спокоен, хотя говорит о таком, что будь на его месте другой, то мог бы удариться в истерику.
– Надо ли смотреть? – попытался отделаться Хиркус от настойчивого незнакомца.
– Надо бы. Гхор… Он же, не дрогнув, убьёт мать родную, перешагнёт и не заметит.
Пока он говорил, Иван почувствовал, что его лицо наливается краской от упоминания обидчика и взгляда Шилемы. К горлу подступил противный, до тошноты, комок. Его никак не удавалось проглотить. Живот подвело. Гхор сидел в сознании, будто вбитый по шляпку раскалённый гвоздь, и бесчинствовал там, круша и выжигая любые трезвые помыслы.
Иван стал задыхаться.
Это уже становилось чересчур.
Гхор превращался для него в красную тряпку, её он с бычьим упорством пытался достать и поддеть рогом, растоптать в прах…
Он понимал нелепость своего состояния, но никак не мог справиться с собой. В груди уже всё клокотало от ненависти, она рвалась выплеснуться каким-нибудь бессвязным звуком или забористой фразой: безумным мычанием или проклятием.
Ни того, ни другого он не произнёс, а всё сильнее краснел от гнева, смущения и невозможности побороть в себе эти чувства.
– КЕРГИШЕТ, – видя, что Иван стоит, смотрит перед собой и безмолвствует, позвал Арно. – Как тебе это нравится? Опять приглашают повоевать. Куда не придёшь… – Иван не повернул к нему даже головы. Тогда Арно решил обратиться к нему по-другому: – Я не думал, не гадал, КЕРГИШЕТ, что там, где ты появляешься, обязательно случаются какие-то драчки. И тебе приходится потом гоняться за некоторыми из их участников по мирам и во времени.
– Отстань! – в сердцах отбился Иван от нелепых и неуместных обвинений Арно.
Услышав непонятную для него речь, которой обменивались ходоки, незнакомец посуровел.
– Так вы идёте или нет?
– А кто ты такой? – также сурово спросил его Арно.
– Патруль…