Туземцы объявили, что с юга же приходят на больших лодках страшные враги, уводящие отсюда пленных и, говорят, поедающие их. Это тоже напомнило адмиралу рассказы Марко Поло о нравах и обычаях обитателей востока Азии. Там, на восход солнца от империи Катай, лежат острова, на которых процветают жестокость и людоедство. Это еще больше укрепило уверенность мессера Колона, что он достиг богатых стран Азии, описанных знаменитым путешественником.
Адмирал решил идти к югу, чтобы отыскать ту богатую золотом и прочими драгоценностями страну, о которой говорили туземцы. Он взял в качестве переводчиков и проводников семерых островитян, в их числе Аотако. Индейцы охотно отправились с чужеземцами, представлявшимися им сынами неба, настоящими богами.
Удалившись от острова Сан-Сальвадор, Кристобаль Колон заметил на горизонте множество мелких островков. Это еще более укрепило его в мысли, что перед ним восточный край Азии, ибо его самым достоверным указчиком того, что так и должно быть, являлся все тот же Марко Поло. К некоторым островам, наиболее крупным, адмирал приказывал пристать.
Туземцы везде встречали пришельцев из неведомых стран самым радушным образом, с благоговением и почетом. На расспросы о стране, богатой золотом, они так же, как сан-сальвадорцы, протягивали руки на юг. Там, объясняли они испанцам, находится весьма большой остров, целая страна, и называется она Куба.
Итак, следуя всем этим мнениям островитян, три каравеллы продолжали плыть к югу, пока действительно не увидели большую землю с удобной гаванью, полной местных легоньких лодок, в которых умело управлялись короткими веслами, похожими на лопаты, рыбаки с плетенными из лиан сетями или воины, державшие в руках тонкие копья с наконечниками из кости.
– О, да эти туземцы гораздо пригляднее живут, чем наши прежние знакомые, – посмеиваясь, говорили между собой испанцы. – Они даже прикрывают срам лоскутком или передником. Некоторые носят на головах корзины с фруктами, совсем как наши кастильские деревенские торговки на рынке. Здешние-то красотки имеют юбку до колен, накидывают на голову что-то вроде мантильи (шаль, покрывало в Испании).
– Хижины у них вообще не хуже, чем у наших пастухов, ночующих в горах Сьера-Невады. В хижинах кое-какая мебель, так сказать, – острил язвительный обычно Крот Гонсалес. – Гляди-ка, скамеечки, столики с глиняными горшками. Циновки на полу постелены. А спят-то в плетеных постелях, привязанных к столбам посреди жилья. Знай, качайся себе туда-сюда… И спать, верно, некогда. К чему бы это?
– Я думаю, – серьезно высказался опытный пожилой матрос, бывавший в разных далеких странах, – это чтобы ночью не подползла да не укусила ядовитая змея, вот к чему это.
– Что ж неглупо, – решили между собой матросы.
– Надо бы побывать в глубине этого большого острова, – заявил молодой матрос Санчес. – Порыскать, как следует, насчет золота.
– Я слышал, у них в глубине леса большой город, а в нем живет главный вождь. Вот уж где, наверно, богатства, – зашмыгал острым носом Крот Гонсалес.
Адмирал Колон послал отряд матросов с аркебузами и пиками, чтобы предстать перел индейским вождем во всем могуществе испанской короны. Возглавил отряд его родственник де Арана.
Однако, найдя «столицу», испанцы были разочарованы. Огромный, по понятиям туземцев, город был просто большой деревней, такой же бедной и жалкой, как виденные мореплавателями на других островах. В середине деревни стояла большая (опять же в сравнении с прочими лачугами) хижина с двумя переходами в соседние помещения. А главный вождь острова Кубы тоже выглядел довольно убого – полуголый, старый и бестолковый.
Единственная новость, принесенная отрядом, вернувшимся из «столицы», состояла в странных занятиях некоторых жителей, нередко державших в руках коричневые трубочки из свернутых листьев. Эти трубочки поджигали с одного конца, а с другого втягивали ртом дым, который затем выдыхали. На вопрос «зачем они это делают?» туземцы отвечали: они отгоняют злых духов леса и укрепляют свое здоровье.
Все-таки после долгих расспросов испанцы выяснили у кубинских туземцев наличие значительного количества золота неподалеку, в некой стране Бабек. Впрочем, приятель Ренцо сообразительный Аотако добился у кого-то из местных (он понимал их лучше приплывших «сынов неба»), что посыл жаждущих золота в страну Бабек неправильный. Аотако заявил: «Бабек плохо. Да, там есть золото. Но его мало. Вон как у той девушки с золотым колечком в носу. По-настоящему много золота… уэх! уэх! (Он взмахнул обеими руками, словно сгребал нечто сыпучее.) Много золота на острове Богио. Плыть целый день. И увидите большую-пребольшую (он опять махал руками) страну с горами».
Ренцо и Санчес пошли к адмиралу и доложили о настоящем золотом рае. Адмирал Колон тотчас отдал приказ всем трем каравеллам плыть к югу.
Когда же суда испанцев отвалили от Кубы и направились на поиски Бабека или Богио, еще один из проводников с Сан-Сальвадора, коверкая слова по-испански: «золото», «плыть» и «очень много», помотал головой, ткнул пальцем в Аотако и твердо объявил:
– Нет Богио. Мало золото. Много золото… страна Каритаба.
Тогда Аотако подошел к своему собрату, тоже молодому индейцу. И дал ему крепкую затрещину. После чего меднокожие юноши поссорились. Испанцы едва их растащили.
– У… язычники безмозглые! – хмуро сказал пожилой матрос, некогда побывавший севернее Англии. – Еще раз будете путать, выброшу за борт акулам на ужин.
Адмирал Колон решил продолжать поиски таинственной страны.
Корабли побывали еще на нескольких островах и скоро приблизились к большому острову, признанному туземцами за Бабек. Он уже собрался отдать приказ пришвартоваться к довольно высокому гористому берегу, как ветер с юга усилился. Океан заревел, пена на гребнях волн закипела – плыть на юг стало невозможно. Пришлось возвращаться в удобную бухту Кубы.
Но когда флотилия приблизилась к ней, каравелла «Пинта», которой командовал старший брат палосских мореходов, капитан Алонсо Пинсон, неожиданно повернул назад и скоро скрылся из вида.
Побег капитана Пинсона
Когда каравеллы «Санта-Мария» и «Нинья» по приказанию адмирала повернули в сторону Кубы, «Пинта» постепенно отдалилась от них и растаяла в наступившей тьме тропической ночи.
Некоторые матросы на «Пинте» встревожились, не могли понять: что происходит? Почему они остались одни на краю океана? Однако большинство было предупреждено помощником капитана Пинсона, расторопным и преданным своему хозяину Санчо Родригесом.
– Мы не станем тащиться за генуэзцем и подбирать крохи от его добычи, – сказал Родригес. – Мы сами найдем места, где можно будет приобрести золото. С нами толковый индеец Нетамури и еще двое. Индейцы эти чуть-чуть научились мекать по-нашему. Конечно, уши ломит, когда они стараются объясниться с сеннёром Пинсоном, а все-таки хоть что-то понятно.
Сам Алонсо Пинсон только усмехался, когда, вытаращив глаза и шевеля растопыренными пальцами, Нетамури указывал, что сначала следует плыть на юг, а потом снова на запад… и тогда возникает земля, называемая Бабек. Вот уж где полно этого темного вещества, которое, если почистить его, блестит на солнце, хотя от него нет больше никакого толка.
В таком примерно смысле выступал запомнивший несколько испанских слов Нетамури.
– Ладно, Санчо, готовь со своими молодцами всякие бубенцы и стеклянные бусы для обмена с дикарями. – Пинсон был в хорошем настроении, несмотря на побег из флотилии адмирала Колона. А что, собственно, ему стыдиться?! «Пинта» законная собственность семьи Пинсонов. Правда, помочь генуэзцу попросила сама королева Изабелла и настоятель палосского монастыря, досточтимый Перес… Однако личная выгода и возможная будущая удача заставили Пинсона решиться на устройство собственного предприятия в этом плавании. К тому же он оставил в распоряжении адмирала двух своих братьев, опытных мореходов, которые будут честно служить королеве и ее избраннику настойчивому генуэзцу. Надо сказать, негодования адмирала Пинсон не боялся, да и королева в общем довольно снисходительна к бравым водителям каравелл. Особенно, если они приволокут ей сундук, полный золотых слитков.
Правда, с королем Фердинандом следует быть осторожным. Как говорят, монарх Арагона человек мстительный и жадный, а своевольства от подданных вообще терпеть не станет. Вот пусть он и разбирается с авантюристом из разбойничьей Генуи, если тот не оправдает его надежд в расчете на обогащение. И все же, хоть король и королева обвенчаны и совместно правят Испанией, но все-таки каждый прежде всего монарх и хозяин у себя: Изабелла – в Кастилии, Фердинанд – в засушливом Арагоне. Но свой флаг король повсюду выставляет впереди и приказывает изображать на нем стоящего на задних лапах кургузого, ощеренного льва. Потому, мол, и наследственное владение он стремится обозначить не только как Арагон, но и также Леон (лев).
Поутру после побега от адмирала Пинсон, выйдя на палубу, увидел, что волны несут его «Пинту» резво и плавно в благоприятном направлении. И ветер был хорош, умеренно крепок и постоянен. Каравелла плыла, чуть вскидывая корпус на гребнях волн, и паруса её слегка гудели от приятного напора воздушных потоков.
К концу дня вахтенный матрос крикнул «земля». Показался остров, не отличавшийся от открытых адмиралом Колоном. Роскошная растительность, яркие птицы в темной листве леса, жалкие хижины почти голых островитян, стройные девушки с распущенными волосами, причем некоторые детали их украшений явно сделаны из золотых пластинок, змеек, кружков, которые обнаженные красавицы без всякого принуждения обменяли на стекляшки, колокольчики, куски ткани и мишуру, которой в Испании украшают храмы, таверны, лавки и собственные дома по случаю какого-либо церковного праздника.
Справедливости ради, можно было убедиться и в том, что меднокожие жительницы острова так же сговорчивы при близком общении с бледнолицыми бородатыми мужчинами, как и во время обмена товарами, вызывавшими у них восхищение. Словом, испанцы с удалившейся «Пинты» были чрезвычайно довольны сложившимися обстоятельствами. Как всё хорошо! Много вкусных плодов, много рыбы из прибрежных вод острова, весьма доступные красивые девушки и на удивление неревнивые островитяне другого пола… То есть просто рай, кроме одного, но самого главного. Золота у туземцев оказалось совсем немного. Они обменяли на бубенчики все имевшиеся у них украшения из этого столь желанного для матросов Пинсона и для него самого металла.
– Бабек? Это Бабек? Узнай, как следует… – шпыняли испанцы «своего» индейца Нетамури и двух его приятелей. Нетамури объяснялся с местными, долго с ними спорил и заявил совершенно определенно:
– Нет, это не Бабек. Бабек там… – он махнул в сторону юго-запада. – Надо туда… Там Бабек и много-много вот этого… – Он с трудом вспоминал, как будет «золото» на языке бледнолицых.
Алонсо Пинсон без задержки приказал направить «Нинью» в указанном направлении. Они отплыли под радушные выкрики туземцев, довольных приобретением редких вещиц, обмененных у испанцев, под ласковый щебет своих случайных подружек и устремились по пенистой поверхности приветливых волн.
– Уж нужно было бы протрясти как следует этих дуроломов, – бурчали самые жадные. – Не припрятано ли у них все-таки золотишко? Прижечь их раскаленным лезвием ножа…
– Еще раз услышу про такое средство дознания, – предостерег особых сквалыг капитан Пинсон, – оставлю на безлюдном острове. Чтоб не было таких разговоров о бедных дикарях. Только лаской и мирным обменом можно уговорить их показать, где в этих местах находятся золотоносные залежи. Жестокостью и грубостью только распугаете этих детей, не имеющих даже одежды. Я уверен: в отношении золота туземцы были честны. Всё золото, имевшееся у них, дурачки обменяли на нашу ничего не стоящую чепуху.
Пинсон в отношении индейцев был такого же мнения, как и адмирал Кристобаль Колон, который требовал доброты и честности в общении с островитянами. Кстати, Пинсон с лукавым видом напомнил об этом матросам, которые весело заржали, особенно при нажиме в речи Пинсона на слове «честность».
Еще несколько островов обследовали беглецы с каравеллы «Пинта», кое-где успешно поменялись с наивными островитянами, немного золота как-никак все же положили в самом укромном месте.
Погода временами портилась; иной раз океан начинал бурно вскипать и заявлять о себе свирепым завыванием ветра. Испанцы становились угрюмыми, старательно тянули канаты, следили за наклоном парусов, безоговорочно выполняли приказания капитана Пинсона, ибо знали: нерадивые и неопытные мореходы при штормящих водах могут вполне закончить здесь свою жизнь, оказавшись вместе с судном на дне неведомого океана.
Как только ветер стихал и менялся, беглецы из флотилии адмирала Колона плыли на юго-запад, пока не миновали еще несколько островов, где все было по-прежнему. Наконец в одном месте, вблизи простершегося вдаль гористого рельефа, судьба удивила испанцев поразительным зрелищем. В каком-то заливе, куда через скалы низвергалась полноводная речка и где сквозь чистые глубины всё было видно, как на ладони, матросы узрели, как с самого дна всплывают, поднимаясь к поверхности тихой бухты, невероятные существа. Явно сказочные подводные обитатели женского пола. Насколько испанцы могли понять, у них были круглые лица, большие глаза, широкие бедра, переходившие в русалочьи хвосты, короткие руки и пышные белые налитые женские груди.
– Глядите-ка, сеннёр капитан, – обратился к Пинсону Родригес, – да это настоящие подводные бабы. Ух, до чего ж грудасты, прямо оторопь берет…
Матросы вытаращили глаза и поразевали рты: такого они и представить себе не могли.
– Кто же это? – размышлял вслух Пинсон. – С ума спятить можно…
– Насколько я могу припомнить, – улыбаясь, произнес молодой судовой врач Санчес, получивший образование в знаменитом университете города Саламанки и знавший неплохо латынь, да и вообще, кажется, человек начитанный, – когда мне приходилось разбирать книги про древних греков, где-то там написано про языческого бога Нептуна и разных других… Например, Тритоны – парни с рыбьими хвостами, а так же дочери подводного старца, которых вроде бы называли Нереиды. Нет-нет, стойте… были еще, по-моему, и Океаниды. Жили они, ясное дело, на дне моря… А тут-то океан… Я, конечно, понимаю: всё это сказки для простаков. А вот вам и…
– Значит, перед нами Океаниды, – перебил врача Пинсон.
– Чего же нам делать с ними? – спросил у начальства Родригес. – Сеть, что ли, под них опустить? Выловить этих… как там… Океанид и затащить их к нам на «Пинту»…
– Ха-ха! – развеселились матросы. – Вот уж позабавимся! Давайте несите сеть… Где-то должна же быть сеть для рыбной ловли…