– За день до ограбления этот магазин посетила одна влюбленная пара. Солидный мужчина и молодая девушка, выдавая себя за любовников, долго перебирали драгоценности, после чего сообщили продавцам, что они обязательно вернуться за ними завтра. А на следующий день в магазин ворвались два молодых человека в солнцезащитных очках и медицинских масках. Причем у одного из нападавших был при себе зонт, в ручке которого был закреплен перцовый баллончик. И пока этот грабитель нейтрализовал газом продавцов и охранников, второй налетчик разбил витрину, забрал колье де Вандом и те драгоценности, что присмотрела для себя влюбленная пара. Налет занял всего тридцать шесть секунд. Совершив нападение, преступники скрылись, но не пешком и не на машине, а на велосипедах. Видимо, – молодой человек усмехнулся, – дозорный, руководивший отходом группы, учел токийские пробки.
Остается добавить, что после ограбления колье растворилось. Оно, – южанин щелкнул пальцами, – словно растаяло в воздухе. И теперь у нас есть все основания полагать, что в банде либо появился свой ювелир, который может снять с колье клеймо, не повредив камень, нанести на этот бриллиант другой серийный номер и подтвердить этот номер соответствующим сертификатом, либо в банде есть люди, в чьи задачи входят быстрый вывоз украденных ценностей из страны и сбыт краденного на черный рынок.
Молодой человек помолчал, переключил слайд, и перед аудиторией развернулась панорама летней набережной с полосой бирюзового моря, причем на линию набережной, как жемчужины на нитку, были нанизаны белые магазины.
– Набережная Сен-Тропе, тридцатого августа 2005 года, – любезно пояснил молодой человек. – Еще одно ограбление, совершенное «Розовыми пантерами». Занимательно это преступление тем, как здесь был расписан сценарий отхода. Итак, в середине жаркого дня в один из бутиков, а именно в «Картье», зашло четверо мужчин в шляпах и цветастых гавайских рубашках. Охрана была нейтрализована численным перевесом грабителей, а с места преступления налетчики скрылись на моторной лодке. Отход занял рекордные две минуты, и пока продавцы взывали о помощи, полицейские, как в фильмах Люка Бессона, были заперты в пробке, образованной столкнувшимися грузовиками, отрезавшими полиции выходы к морю.
Следующие эпизоды, иллюстрировавшие деятельность «Розовых пантер», сменялись со скоростью кадров остросюжетного фильма.
– Канун Рождества, 2005 год. Снова Лондон и уже знакомый нам магазин «Графф». Можно сказать, победоносное возвращение «Розовых пантер» к истокам, – усмехнулся южанин. – В этот раз грабители вынесли из магазина украшения на сумму в 1,5 миллиона долларов, не забыв прихватить вот эти… – щелчок «IdealPen», и на плазме возникло изображение четырех пар великолепных женских серег, – редкие подвески.
Женщины в зале ахнули, разглядывая потрясающей красоты серьги-цветы, серьги-обручи и серьги, напоминавшие по форме кегли, выточенные из редких лимонно-желтых бриллиантов.
– Да, пожалуй, эти камни выбрала бы себе любая женщина, – насмешливо прокомментировал парень на сцене. Но Исаев почему-то почувствовал в его фразе не только сарказм, но и скрытый намек. – Правда, в этот раз налетчиков подвела именно обдуманность ограбления. Видите ли… – парень задумчиво постучал «IdealPen» по бедру, а Исаев немедленно навострил уши, – эти серьги, как и 125-каратный камень из колье де Вандом, практически невозможно сбыть. Эти серьги много раз выставлялись на выставках, и их описание присутствует во всех каталогах эксклюзивных украшений. При этом камни и оправа серег составляют единое целое. И если разобрать украшения для продажи по частям, то стоимость серег обесценится. Но если вспомнить высказанное мной предположение о том, что в распоряжении банды имеются собственный ювелир и те люди, которые контактируют с сетью «черных» перевозчиков, то эти серьги всего в течение суток можно выставить на продажу на черных рынках Восточной Европы, США или, скажем, России. – Тут южанин поднял голову, царапнул взглядом зал, и Исаев поклясться мог, что этот парень ищет его глазами. – Или же «Розовые пантеры» могут сбыть эти серьги террористическим группировкам на Ближнем Востоке, для расчета за поставки оружия.
Помолчав, южанин добавил:
– А теперь еще пара примеров, которые приведут нас к еще более интересным выводам. И начнем мы, пожалуй, вот с этого слайда. – Молодой человек щелкнул кнопкой: – Итак, Лихтенштейн, тридцатое января 2006 года. Перед вами ювелирный бутик в городе Вадуц. В нападении на этот магазин участвовало четверо налетчиков, но в этот раз охране удалось задержать одного из них. На допросе и в суде этот преступник выдавал себя за жителя Черногории. Но, как уверяли прохожие, случайно оказавшиеся на месте преступления, он успел при задержании выкрикнуть несколько фраз на русском. Наши лингвисты, опросив свидетелей, смогли восстановить их и перевести. Это был приказ: «Отходите!» и «Ради нее я ничего не расскажу». Ради нее, понимаете? Запомните этот момент. Что же касается самого преступника, то он так и не был идентифицирован, поскольку его отпечатков пальцев в нашей базе на тот момент не было. Но он был осужден и посажен в тюрьму, откуда ему удалось сбежать через год. И вот это уже не показатель ловкости «Розовых пантер» и их, скажем так, многонациональной сплоченности, а сигнал о том, что банда представляет собой развитую международную сеть, и у «Розовых пантер» есть человек, хорошо знакомый с пенитенциарной системой, внутренним устройством тюрем – или же этот человек располагает определенными связями, которые и помогли преступнику сбежать из тюрьмы.
Снова щелчок «IdealPen», и на экране возникло изображение многоярусного интерьера по-восточному пышного торгового центра, но заполненного не покупателями, а полицейскими. На слайде стражи порядка рассредоточились по этажам. Снимок был сделан сверху, и было видно, что первый этаж усыпан осколками стекла из разбитой витрины, рядом с которой стояли и, воздев руки к небу, проклинали судьбу трое арабов, облаченных в традиционные белоснежные рубашки-кандуры и головные уборы-гутры.
– Дубай, пятнадцатое апреля 2007 года. Ограбление торгового центра «Вафи Молл», – пояснил южанин. – Здесь «Розовые пантеры» похитили ювелирные украшения на сумму в 3,5 миллиона долларов, после чего покинули место преступления вполне в голливудском стиле: прихватив добычу, они сели в автомобиль, выставленный на первом этаже в рекламных целях, и скрылись, протаранив им витрину. Позже мы нашли этот автомобиль сожженным, но смогли обнаружить в салоне несколько следов ДНК и отпечатков пальцев.
«Это-то ладно. Ты мне лучше скажи, как они машину завели?» – подумал Исаев, ловя себя на том, что невольно увлёкся похождениями банды.
– Нападавшие уехали на машине благодаря вот этой милейшей женщине. – Южанин прицелился, щёлкнул гаджетом, и на экране появилась новая фотография – портретный снимок длинного, вытянутого, но довольно-таки миловидного лица, обрамленного жгучими черными кудрями. – Знакомьтесь, – иронично поклонился со сцены южанин, – эту милейшую «даму» зовут Милош Парич. Просмотрев снимки с камер и сопоставив следы ДНК, оставленные в машине, с теми, что были «забыты» Паричем в местах других ограблений, мы выяснили, что именно Парич осуществлял роль дозорного в похищении колье де Вандом, изображая женщину во «влюбленной паре». И именно он в женском обличье подходил к автомобилю за день до ограбления. А на следующий день эта «дама», дождавшись подельников, села за руль и лихо снесла автомобилем витрину, увозя с собой и награбленное, и подельников. И еще… – тут южанин опять щелкнул гаджетом, и на экране появилось двойное изображение: одна из центральных площадей Парижа, примыкающая к Елисейским полям, фасад ювелирного дома «Harry Winston», перед входом в который стояла женщина в солнцезащитных очках и с дорогой сумочкой на плече – и та же женщина, снова в солнцезащитных очках и с той же сумочкой прогуливалась по лондонской улице Слоан.
– Парич в костюме женщины совершил еще два нападения, – произнес южанин и опустил руку с гаджетом. – Только в Париже он, предварительно сложив гранаты вот в эту сумочку от «Малберри» стоимостью в 800 фунтов, отвлек на себя внимание продавцов, охая над ожерельем, пока его подельники, переодетые в полицейскую форму, врывались в магазин под видом стражей порядка. После чего Парич вытащил из сумки гранату и угрожал ею персоналу, пока его подельники обчищали магазин. Примерно та же история повторилась и в ювелирном на Слоан-Стрит, но там Парича все-таки взяли. Сейчас он осужден и находится в хорошо охраняемой швейцарской тюрьме «Орбе».
И последнее известное нам на сегодня преступление «Розовых пантер», – южанин снова переключил слайд, и на плазме возник фасад ювелирного с вывеской «Damiani». – Милан, февраль 2008 года. Ограбление произошло всего через два месяца после нападения на бутик на Слоан-Стрит, но было организовано уж совсем по-киношному: грабители сделали подкоп в магазин и ночью вынесли украшения на рекордную сумму в 32 миллиона долларов.
– А теперь то, ради чего мы все здесь собрались, – южанин вздохнул, перевел экран плазмы в режим ожидания, неторопливо прошелся по сцене и наконец повернулся лицом к зрителям: – В конце прошлого года Интерпол инициировал проект под названием «Розовые пантеры». Цель проекта – выявить всех членов этой преступной организации. А это именно организация, причем с развитой сетью, поскольку преступники, совершив нападение, покидают страну в тот же день. Но доступ к этому проекту получат лишь те, кто сейчас находится в зале. Каждому из вас будет предоставлен персонифицированный доступ к базе данных, где хранятся следы ДНК, взятые с мест преступлений, отпечатки пальцев тех, кто по нашим оценкам имеет или может иметь отношение к банде. Плюс вы найдете в базе фотографии, отчеты и записи с видеокамер с мест ограбления, и ознакомитесь с выводами аналитиков, которые помогут вам при необходимости идентифицировать преступников и их задержать. Вы также найдете информацию о том, как организована эта банда. Например, вы узнаете о том, – тут южанин завел за спину руки и склонил голову набок, – что «Розовые пантеры» никогда не злоупотребляют спиртным и не общаются с проститутками. Хотя, казалось бы, это резонно, поскольку всех преступников рано или поздно выдаёт их легкомысленное поведение. Но есть нечто, – продолжал молодой человек, – что заставляет лично меня дать иную трактовку их «благопристойному» поведению.
Если помните, в начале своей презентации я упоминал о том, что налеты банды прекрасно срежиссированы. При этом налетчики пользуются париками, одеждой для маскировки или, как Парич, могут профессионально играть роль женщин, что, кстати сказать, не так-то легко сделать. Обдумав все это, я пришел к выводу, что «Розовые пантеры» кем-то неплохо обучены. И этот «кто-то» знает, как убедительно сыграть женщину. И этот «кто-то», видимо, сам имеет неплохие манеры и знает несколько языков, как те же Парич и Денич. А Денич и Парич – бывшие военные. Я встречался с ними, я разговаривал с ними, я часами их изучал. И, поверьте мне, это по-настоящему образованные и дисциплинированные люди, которые свободно изъясняются на нескольких языках. Они знают сербский, итальянский, немецкий, английский и даже русский.
При этих словах Исаев почувствовал, как его будто что-то кольнуло, и даже выпрямился в кресле.
– И еще… – южанин на сцене снова выдержал паузу, – как я уже говорил, у Интерпола есть все основания считать, что в организацию «Розовые пантеры» входит от ста пятидесяти до восьмисот человек, но за все эти годы нам удалось задержать только двух преступников, если не считать Аню Станкевич, игравшую роль укрывательницы краденного. И знаете, почему это так? Потому что НИ ОДИН из задержанных не выдал своих подельников. Они отнекиваются, они отмалчиваются, они уверяют нас в том, что каждый из них действовал на свой страх и риск. Но это говорит о том, что в банде либо есть кодекс братства, либо «Розовые пантеры» по-настоящему преданы тому, кто возглавляет их организацию. Если, конечно, они вообще знают этого человека в лицо. И пока он для нас – никто. И он же – их центр, стратег и тыл, сумевший практически безукоризненно выстроить международную сеть для совершения преступлений. Этот человек, исходя из языковой практики тех же Парича и Денича, может быть выходцем из Восточной Европы или из России. Но самое интересное состоит в том, что этот неизвестный нам человек может быть… как мужчиной, так и женщиной.
Сказанные со сцены слова произвели эффект взорвавшейся бомбы. Аудитория замерла. Через секунду люди начали изумленно переглядываться. А Исаев подумал о том, что этот южанин интересует его куда больше, чем какая-то неведомая ему женщина. Андрей развернулся к Мари-Энн:
– Тот, кто на сцене… Кто он такой?
Но тонко улыбнувшись, мадемуазель прижала палец к губам и указала глазами на плазму.
– И последнее, – разбил молчание в зале голос южанина. Теперь он разговаривал резко, отрывисто, почти во-военному. – Я попросил собрать всех вас здесь не для того, чтобы вас удивить, а потому, что со вчерашнего дня именно я назначен руководителем этого проекта. В мою задачу входит выявление всех членов банды «Розовые пантеры» в течение ближайших месяцев. И первое время все данные по проекту будут стекаться только ко мне. С каждым из вас, кто теперь включен в мою группу, я обязательно познакомлюсь лично. Пока же я хочу закончить свое выступление тем, с чего, по идее, должен был его начать. Я представлюсь, – произнес молодой человек и, как показалось Исаеву, попытался найти взглядом кого-то, кто, как и Андрей, сидел в предпоследнем ряду.
К удивлению Исаева, Мари-Энн медленно подняла вверх руку, и южанин неожиданно широко улыбнулся. На смуглом лице сверкнула полоска ровных белых зубов, молодой человек, чуть смущаясь, пригладил волосы и произнес:
– Я являюсь учеником находящейся здесь уважаемой мадемуазель Бошо. И если вас интересуют сведения обо мне, то с этим вопросом вам лучше всего обратиться к мадемуазель. Мари-Энн знает обо мне больше других и может рассказать вам обо мне лучше, чем сделал бы это я. Мое имя вы подчерпнете из последнего слайда. А теперь мне остается поблагодарить вас за внимание и пожелать вам удачи.
В оглушительной тишине молодой человек в последний раз щёлкнул кнопкой «IdealPen», и на плазме возникла всего одна строчка:
«Нико Мило, Sc. D. Специальный представитель НЦБ Интерпола в Греции».
Секундная пауза – и тишина в зрительном зале взорвалась. Кто-то из сотрудников Интерпола захлопал, кое-то, поглядывая на сцену, начал вполголоса обсуждать с соседями выступление грека. Блондинка, торопливо роясь в карманах в поисках визитки, поднялась и устремилась к сцене, чтобы поздороваться и представиться. А Исаев поймал взгляд Мари-Энн, обращённый на южанина. Это был взгляд учителя, который рад и горд за своего ученика и искренне восхищается им. И Андрей вдруг ектораеднегоми Мари-Энн Бошоглазами на плазму, мол, смотри и слушай. ак их подельники вскрывали витрину. Бонду, а хотел заниматтся только поой лем проекта поимки банды е вам расскажу, решила и доказаланной вежливости и внутренней силы. ИсаевИ Андрей подумал о тома был оглушительный финал, а пы Европола и Интерполачеловек, который подумал о том, что он впервые в дарю Вас за внимание, у меня всё… жизни кому-то завидует.
– Андр-рей, знаешь, что такое Sc. D? – между тем прошептала Мари-Энн, наклонившись к его уху.
– Доктор наук, если по-русски? – ревниво осведомился Исаев.
– Ну, по-русски это можно перевести и так. Но, видишь ли, Никас, то есть Нико… Кстати сказать, он чуть старше тебя, ему тридцать. Так вот, Нико получил эту степень в американском университете Хопкинса. Я взяла его в свою группу, когда ему было всего двадцать три, и не прогадала. Нико – не просто одарённый молодой человек – такой, как, например, ты. Он действительно уникален. Он эмпат – так называется врожденная способность чувствовать собеседника. Но дело даже не в этом, этому можно при желании научиться. Дело в том, что степень Sc. D. в университете Хопкинса присуждают лишь тем, кто сумел создать нечто по-настоящему исключительное. Нико стал стипендиатом Sc. D. в двадцать семь, разработав и предложив Интерполу методику, выстроенную на суммарном анализе определенных психологических и физических характеристик, благодаря которой мы смогли не только выявить и обезвредить «27 цыганских баронов», но и понять, как устроена организация «Розовые пантеры». Но основной задачей Нико, о чем он не сказал, является не идентификация потенциальных членов банды, а поимка их главаря.
Это было сказано легко, точно вскользь. Но мадемуазель Бошо, хорошо знавшая Андрея, так и не поняла про него одну вещь. В тот день Исаев сотворил себе кумира, и звали его Нико Мило.
ЧАСТЬ II. Фабула
@ Наши дни
Фабула похожа на расстановку фигур на шахматной доске. Важно только понять, как сделать так, чтобы защитить Королеву.
Из старого самоучителя игры в шахматы
ГЛАВА 4
@ Лондон, гостиница «Four Seasons».
«Можно ли безнаказанно предать своего Бога?»
За час до прибытия водителя, который должен был отвезти Его в аэропорт, русоволосый и сероглазый мужчина сидел в гостиничном номере. Угрюмо уткнувшись в монитор ноутбука, Он прокручивал видеозапись на флешке. С кадров, снятых камерой, установленной Им так, чтобы в объектив попадало только её лицо, на него смотрела загнанная, замурзанная и истерзанная Им девчонка. Высокий лоб, жидкие, светлые, стянутые в куцый хвостик, волосы, дорожки от слез, медленно размывающие засохшую грязь у неё по щекам – и губа, подбитая им на память о том, что Его не надо просить о жалости. Но самым главным в ней все-таки были её глаза – оливково-зеленые, огромные, светлые. Совсем, как у Его матери.
Вставив в уши пуговицы наушников, Он отрегулировал громкость так, чтобы слышать свой голос, записанный Им на видео:
– Как твое имя?
– Ли… Элизабет, – спохватившись, испуганно прошептала она.
– Молодец, – почти промурлыкал Он – тот, что был на видео.
Ему очень нравилось, как она произносила это имя, Элизабет. С аспирацией – легким придыханием на букве «Б», как это делала Его мать-англичанка, которую Он очень любил. – А теперь скажи, сколько тебе лет?
– Ше-шестнадцать.
– Хорошо, – подбодрил Он, – очень хорошо. Теперь закрой глаза и открой.
Она беззвучно подчинилась приказу.
– Теперь подними вверх правую руку.