Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Хулиганский Роман (в одном, охренеть каком длинном письме про совсем краткую жизнь), или …а так и текём тут себе, да…

Год написания книги
2018
Теги
<< 1 ... 69 70 71 72 73 74 75 76 77 ... 171 >>
На страницу:
73 из 171
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Тебе не интересно слушать в седьмой раз? Выходи в пустой зал Клуба, сядь рядом с Робертом в последнем ряду сидений и он тебе расскажет про жизнь в Париже, где все всё знают друг про друга. Что, например, Жан Марэ – голубой. И это жаль, конечно, потому что хотя он мне и не понравился как Фантомас, зато его Д’Артаньян в Железной Маске это же полный мачо, воплощение мужественности. Вот что этот ёбаный Париж с людьми делает.

Серый выдаст, как шугал влюблённых, если неосторожно забредут на его улицу. За калитку выйдет, на батиной двустволке курки взведёт и собеседовательно интересуется: —«Ну, шо, Ромео, догулялся? Или о любви поговорим?» А спрошенный, теряя шанс интересной дискуссии, рвёт когти прочь, но, сука, упорно зигзагами, а на прощанье, через плечо, инструкции орёт: —«Беги, Света! Беги-и!»… Или, для перемены темы, как он впервые свою жену отпиздил и наутро у неё глаза позаплывали, как у китаёзы…

А Джафаров, задумчиво лаская красивый мягкий блеск своей трубы, поведает, что он ещё совсем пацан был и на халтуре какого-то вечера отдыха подсмотрел ребяческим оком, сквозь замочную скважину, как одна блядь какому-то офицеру делала минет, а потом вернулась в зал и танцевала там, и целовалась взасос с другим офицером, по званию старше того, у которого в рот брала: —«Но такая, блядь, женщина. Клянусь честным словом! Красавица!»

А когда он служил в сводном военном оркестре, их руководитель по городу в тубе ходил. Самая большая труба в оркестре, в неё через плечо продеваться надо. Вот так оденет и ходит в тубе, халтуру ловит, такой пройдоха, мамой клянусь. Как увидит куда-то похоронные венки понесли и – он туда же: —«Военный оркестр на похороны хотите? Можем договориться». Мамой клянусь, такой деляга, но халтуру играли не полным, конечно составом. Такая халтура называется «жмурика лабать». Да.

Ну один раз так же вот лабать явились. Второй этаж, дверь на площадку открыта, всё как положено. Заходим. В первой комнате родственники под стенками сидят, плачут, как положено. Только как-то слишком чересчур и ноль внимания, что люди с трубами пришли. Ну руководитель к той, с кем договаривался: —«Шо за дела ващще?»

– Ой! У нас такое горе! Наверно, похороны придётся отменить. – И заводит во вторую комнату, тоже полна родственников и все ващще ревут – громче, чем в первой.

А посреди комнаты стол стоит, а на нём гроб, чин-чинарём, всё как положено, а в том гробу покойник сидит. Клянусь честным словом! В натуре – сидит!

Понимаешь, он при жизни горбатый был, большой такой горб, уложить не получается. Короче, накрылась халтура… Но руководитель, сукин сын, не сдаётся. Подошёл и на лоб жмурика надавил, тот через горб перекинулся и лёг как положено. Только теперь ноги кверху—брык! – из гроба выставил, крышка не закроется.

– Мы уже так пробовали, – говорит та, с кем договаривалось, и ревёт громче всех в комнате.

Но я ж говорил, что руководитель был полный пройдоха, э? Догадался: —«Всё», – грит, – «пусть все, кроме музыкантов покинут помещение».

Ну короче, достали жмурика, опустили лицом в пол и сверху гробом по горбу – хрясь! Кому охота халтуру терять, э?

(«По… о… могло-о?»– вопрошаю заливаясь слезами).

Ну что-то хрустнуло, но—мамой клянусь! – распрямился. Загружаем гроб на стол и покойника сверху. Всё как положено… вот только…

(«??»– (у меня уже нет сил спрашивать).

Ноги на десять сантиметров из гроба вытарчивают, он же, мамой клянусь, длиннее стал…

В байке лабуха про горбатого жмурика реальность переплетается с вымыслом… Вразнос, в отрубе, сползаю спиной на фанерное сиденье киноместа, лежу, испускаю последний дух задохшись хохотом и не догадываюсь даже, что в Ставрополе есть Краевой Комитет КПСС, а у Председателя Крайкома фамилия Горбачёв, и он будущий могильщик СССР, по кличке Горбатый, но среди ставропольских цеховиков того периода за ним закрепилась кличка Конверт.

(…“цеховиками» назывались люди, которые хотели делать бизнес в условиях развитого социализма и им приходилось платить, чтобы мечта их становилась явью.

М. Горбачёв приучил ставропольских цеховиков, чтобы свою плату те приносили ему в конверте, как это принято во всём цивилизованном мире…)

~ ~ ~

Не хочу, чтоб сложилось поспешное мнение будто стройбат – это сплошь каторжный труд без всяких просветов. Порой и к нам приходила весна, чтобы мы перешли на летнюю форму одежды. Мы сдаём нательные рубахи, кальсоны, бушлаты и телогрейки ротному старшине, потому что зимняя форма, почему-то, стала слишком тяжёлой. Меняем жаркие ушанки искусственного меха на пижонистые пилотки.

Так здорово – стоять в легко одетых шеренгах на утреннем разводе под свежей синью неба в полупрозрачных перьях облаков в бездонной выси, въезжать, в сиянии утреннего солнца, в открытом кузове, в город, где вдоль тротуаров ходит столько разноцветных платьев и юбок… Весной народонаселение девушек резко возрастает, и начинает даже выплёскивать за тротуары.

Во всяком случае, в конце рабочего дня две девушки появились даже на территории будущего Медицинского центра… Я приближался к месту сбора, куда за нами приезжает грузовик и пара этих девушек шли впереди метров за тридцать. Наверное, куда-то путь срезали и потому не торопясь шагают, что-то друг другу говорят, по очереди. Вдруг разговор их оборвался, минуя место сбора они перешли на скорый шаг и скрылись из виду.

А там уже сидит Саша Хворостюк – заявился первым. Уселся на полуметровый столбик, колени широко раздвинул, руками в них опёрся, в коронной позе ППП—Пахана Параши Петухов—такой весь собою довольный, клювом, свысока так, из стороны в сторону водит. Из расстёгнутой ширинки хэбэ?? свисает его хуй… Потому-то и девушки продёрнули рысью, и фиг они тут ещё когда срезать будут. Из-за этого утконоса ёбаного!.

А иногда в стройбате вдруг попадаешь в совершенно иной мир, далёкий от всех этих траншей, лопат, поддонов, шуганины… В то воскресное утро всё шло как заведено, однако от кольцевой дороги грузовик свернул в непривычную сторону.

Наверное, ефрейтор Алик Алиев знал куда мы едем, но ограниченный словарный минимум мешал его общению за пределом общеупотребительных команд и откликов. Поэтому он помалкивал с загадочно важным видом.

Грузовик затормозил возле здания городского цирка. Мы спрыгнули вслед за Аликом и мужик в гражданке, который ждал на тротуаре, объяснил задачу стоящую перед нами в переходный момент, когда в цирке идёт пересменка. Одна цирковая труппа покидает цирк и ей на смену прибывает с гастролями цирк лилипутов.

(…какая роль отводится стройбату в промежутке между двумя цирками?

Вот именно! Погрузить один, и разгрузить другой…)

Но всё-таки это был праздник, и мы празднично втаскивали большие ящики в длинные прицепные фургоны с брезентовым верхом, и празднично вытаскивали точно такие же ящики из точно таких же, но уже других, фургонов-трейлров. А потом мы съели по мороженому и выпили кваса из жёлтой бочки на колёсах у тротуара цирковой площади, зашли внутрь здания и расселись, кому где нравится, на малиновом бархате кресел в пустом амфитеатре вокруг арены.

Артисты только что прибывшей труппы лилипутов ходили восхищёнными кругами вокруг самого низкорослого солдата в нашей погрузочно-разгрузочной команде особого назначения. Будь он поумнее, то вырос бы на два сантиметра короче и не загребли бы его в армию, а так – больше метра пятьдесят шесть? Ух-ты! Самое оно для годного к нестроевой!

Один из лилипутов о чём-то говорил с ним вполголоса—солдатик никогда не признался о чём. Скорее всего зазывали в группу силовых акробатов, когда целая пирамида легковесных лилипутов выстраивается на плечах могучего карлика…

Какая-то лилипуточка позвала меня пойти с нею. Мы покинули здание через боковой выход и она повела меня к жилым вагончикам-трейлерам.

(…как-то странно идти за женщиной, которая тебе по пояс, чувствуешь себя слоном в Индийской деревушке…)

Она взобралась на высокое крыльцо, вскинула руку высоко над головой и подёргала неподдающуюся дверную ручку. Опечаленно попросила она помочь. Я опустил руку на ручку, которая с готовностью повернулась вниз, и распахнул дверь.

– Спасибо! – произнёс голосок звучащий тоньше флейты пикколо.

– Пожалуйста.

Так неудобно жить в мире заточенном не под тебя…

Я вернулся в цирк, где Алик Алиев самозабвенным галопом гонял по кругу арены в погоне за белым пони, который в гробу видал приблудных флиртующих джигитов в кирзовых сапогах, пусть даже и ефрейторов.

В оркестровой яме над занавесом выхода на арену, духовой оркестр торопливо репетировал бравурные марши с той нагловатой фальшивинкой присущей всем цирковым оркестрам.

Группка лилипутов собралась у тяжких складок занавеси выхода с арены, внимая как одна из них, размером с детсадницу средней группы, закатывает сцену ревности мужу, которого застукала в трейлере с другой лилипуточкой… Матерщина озвученная цыплячьим писком, теряет свой удельный вес, но накал эмоций скандалистки не уступал глубине страстей в шекспировских твореньях…

Ольга приехала посреди дня. Нас привезли на обед и мне сказали: —«Твоя жена ждёт на проходной». Я побежал туда, потом в штабной барак, мне дали увольнительную до утра. Комбат не здесь, сказали, завтра после утреннего развода продлим, сказали. Потом я насилу нашёл парадку, старшины нет, вместе с ключом от каптёрки, а в хэбэ?? военный патруль в городе враз загребёт, пусть хоть у тебя пачка тех увольнительных записок.

В общем, в город мы приехали только вечером, но у неё уже была комната в гостинице. Одноместный номер с краном и раковиной на стене.

Потом какой-то рыжий постучал в дверь. Ольга его представила, познакомься, мы приехали одним поездом. Попутчик пригласил в свою комнату, где у него шёл вечер встречи друзей. А как мы по коридору шли, Ольга попросила прикинуться, что я как бы брат её, она в поезде тому попутчику лапшу вешала, будто брата едет навещать.

(…а и ладно, чё там…

Авраам и Сара такие же номера откалывали…)

У него в комнате оказался длинный стол весь вином заставленный – гусарская пирушка. Он раньше был курсантом в ставропольском авиационном военном училище лётчиков-штурманов, но его за что-то попёрли и вот приехал навестить друзей, которые уже на третьем курсе…

Их Авиаучилище я знаю, там с нашим отделением перегородки ставил в подвале какого-то здания. Когда звенел звонок и курсанты разбегались со двора по классам, мы ворошили урны в их беседках, бычки стреляли…

Теперь они тут вокруг стола общими воспоминаниями делятся, тосты поднимают за то, другое из своего совместного прошлого. Мы тоже пьём. Но гляжу, этот курсант-недоучка неприметно роняет свою ладонь на Ольгину коленку – она между ним и мной сидела. Что делать? Приветить его бутылкой по темечку? Так брату не положено, а вдруг спугну потенциального зятя?

Конечно, она его руку сняла, а я вроде как бы ничего не видел. Ушли мы, в общем, к себе в номер, а она говорит: —«Ну а что такого?»

Это правда, когда в Конотопе на Площади Мира мы всей шарой садились на скамью покурить у высохшего фонтана, ей тоже коленки гладили и Ольга, затягиваясь сигаретой, точно так же смахивала ручки шаловливые, как муху приставучую. Но мы ж тогда не состояли в браке!.
<< 1 ... 69 70 71 72 73 74 75 76 77 ... 171 >>
На страницу:
73 из 171