– Наливай… – на ее полноватых губах появилась непонятная ему усмешка. – Чего застыл…
Не чокаясь, они выпили. Задернув шторку, Евдокия Тарасовна расстегнула пуговки на форменной рубашке, распахнула ее, одним неуловимым движением вывалила пудовую грудь.
– Женат? – спросила она, стягивая юбку с мощных бедер.
– Женат… – ответил Ванька.
Сладко потянувшись, женщина огладила руками себя по бокам, перегоняя с места на место толстенные жировые складки.
– И детки имеются? – женская ладошка приподняла левую грудь, любовно удерживая на весу бесформенную массу.
Уводя ошарашенные, смущенные глаза в сторону от бесстыдно раздевающейся перед ним далеко не молодой, потерявшей красоту и привлекательность женщины, Шустрик кивнул головой:
– Мальчик и девочка…
До него дошло, что не договорила хитрая бабенка, когда тонко намекала ему на то, что они сладятся. Именно возможную между ними связь проводница и имела в виду, когда согласилась на его предложение провернуть небольшое, но прибыльное дельце.
– Детки – это хорошо…
Выпятив огромный голый зад, Евдокия Тарасовна расстелила постель, кинула в изголовье подушку.
– От тебя, Ванюша, не убудет, – усмехнулась она. – А мне радость капнет…
Конечно, от него не убыло. Пока еще бабенка сладко дрыхла, пуская слюнявые пузыри, Шустрик поутру пересчитал выручку. За вычетом доли хозяйки вагона у него набралось больше трех сотен навару, что составляло полторы его лейтенантские получки. Вовсе недурно у него вышло. Да и женщина в постели оказалась вполне. Он поначалу даже сомневался в том, что у него что-то получится, но Евдокия Тарасовна умело настроила его…
– А ты, Ваня, ничё, – женщина удовлетворенно зажмурилась. – Можешь бабе потрафить. А мы любим энто дело, хоть годы наши и ушли. И чем дальше они бегут, тем больше энтого хочется…
Разговорившаяся Евдокия, сама не ведая того, подтвердила давно крутящуюся в его голове мыслишку о том, что женщины в возрасте не меньше молодых бабенок жаждут плотской любви…
Подали состав. Носильщик подкатил тачку и раскидал ящики с водкой по трем вагонам, по два в каждый. После первой удачи Шустрик решил не мелочиться и прикупил сразу шесть коробок со «Столичной», разлитой по бутылкам с фирменной закруткой.
В том вагоне, где ехали ребята с его батареи, Ване в очередной раз места не нашлось, да он и сам благоразумно не стремился к тому и не лез к ним. Приткнулся Шустрик с хлопцами из 11-й роты, где на него никто особо косо и враждебно не смотрел.
Правда, полку ему выделили боковую, верхнюю, в самом конце прохода, возле общего туалета.
– Що тута мне спать? – моргнул он озадаченными глазами.
Скрипучая дверь ни на одно мгновение не закрывалась, то и дело хлопала, с толчка ощутимо тянуло зловонными ароматами…
– Извини, Ванька… – старший по их вагону развел ухарски ухмыляющимися руками, – иного не нашлось. Все, как по чину…
– А не нравится, иди к своим… – добавили со смешком.
– Они тебя в сортире определят…
– Усадят на «царский» трон…
– Уважение и почет тебе окажут…
– За любовь твою и ласку к ним…
Пришлось Шустрику беззвучно проглотить жгучую обиду и кинуть свои вещи на указанное ему место. Толпа обладала силой, отныне ему неподвластной. Получив новенькие лейтенантские погоны, бывшие курсанты и их младшие командиры, все оказались по кругу равны…
– Еще посмотрим! – Ваня плеснул себе в стаканчик.
Через часик парень незаметно переместился в служебное купе, навел мостки с бабой Шурой, как величали их проводницу.
– Я вас всех еще буду иметь…
По крайней мере, пока он всех их имеет на деньги, втридорога толкая спиртное на глотку страждущим и по пояс бестолковым…
Утром подъехали к Бресту. Молодые лейтенанты выгрузились и сложили все свои чемоданы в одну огромную кучу. Определились с дежурством. Всего их доехало до границы сто двадцать с лишком человек. Рэму предложили, но он наотрез отказался командовать и управлять сборняком. Пожал плечами он и вполне резонно заявил о том, что теперь у них у всех на плечах одинаковые погоны, и каждый должен отвечать, прежде всего, сам за себя. Если у кого-то возникает горячее желание «порулить», то тому и все карты в руки.
Тем более, среди них крутился и Ваня Шустрик. Их бывший доблестный старшина батареи. Шустрику все время хотелось ими покомандовать, до зуда в ладонях. И он командовал ими. Правда, Ваню сейчас никто и слушать не желал. Как и общаться с ним.
Вот и аукнулись Шустрику те самые годы, когда он жесткой, безжалостной и зачастую неправедной рукой наводил свой порядок в батарее, когда он простого курсанта за человека не считал.
И в общем строю на выпуске их Ваня не стоял, побоялся, что в отместку с ним могут учудить неладное, жестоко опозорить на глазах у всех присутствующих на торжестве…
В Бресте, у самой границы Советского Союза, в один могучий поток слились воинские команды, отдельные небольшие группы и офицеры, следующие в одиночку.
Железнодорожный вокзал кишел бравыми парнями в новенькой офицерской форме. От них рябило в глазах. С большим трудом удалось взять билеты на вечерний поезд.
– Ребята, я знаю, куда нам можно пойти, – с таинственно загадочной улыбкой на лице заявил им Сашка.
На исторических развалинах знаменитой Брестской крепости четыре «мушкетера» устроили «Совет в Филях». Понемногу они выпивали и помногу закусывали. И между делом, как полагается, речь вели. Рэм задумчиво слушал не в меру разгоряченного Сашку.
– Идея заманчивая, – наконец-то, высказался и он. – Попасть всем четверым в одну часть, – Рэм внимательно оглядел каждого из сидящих перед ним ребят. – Давайте, прикинем наши шансы. Ты, Саша, конечно, обязательно попадешь туда, куда стремишься…
Говоря об этом, Валишев невольно ухмыльнулся.
– Я думаю, что везде, где только можно, твоя личность давно взята на строгий контроль и учет.
– Ну, ты… как скажешь… – Сашка смущенно улыбнулся. – Хоть ложись, хоть падай…
– Как оно есть, так и есть. И нечего строить из себя невинную овечку, – Рэм озорно подмигнул. – Перейдем непосредственно ко мне. Если мне как медалисту предоставят право выбора, то я тоже смогу, возможно, без проблем пройти через все сита. А вот…
Разводя руками в сторону, Валишев скептически покачал головой. У некоторых товарищей, по его мнению, определенные трудности на тернистом пути к славе непременно возникнут.
– Я с вами в одну часть не пойду, – негромко заявил молчавший все время Малахов. – Имейте в виду…
Недоуменные взоры «мушкетеров» обратились в его сторону.
– Ты, Жека, имеешь что-то против нас? – нахмурился Сашка.
– Против вас лично, ничего. Но понимаете… – Жека задумался, не зная, как проще высказать друзьям свою мысль.
За прошедшие четыре года он порядком подустал жить в тени своего командира. Ни для кого не составляло секрета, что не будь Рэма, именно Жека занял бы его место, получил бы злату медаль…