И подростал и расцветал,
И в тайне, матери послушный,
Речам загробным он внимал.
Уж ранним пламенен горели
Ребенка чуткие глаза,
Пытливо вдаль они смотрели,
В них вдохновенная слеза
Светлелась чувством многодумным
Пред блеском утренних небес,
Или когда под ветров шумным
Тревожно пел и плакал лес.
Все что-быть может мысли пищей,
Или потребностью души,
Все с каждым днем ясней и чаще,
Еще в пророческой тиши;
Еще неведомо для света
В нем развивалось красотой:
И проблеск тихого рассвета
Был дня прекрасного зарей.
За утром детских обаяний
Настала зрелости пора:
С умом алкающим познаний,
С душею жаждущей добра,
Вступал, он в жизнь, как в бой воитель,
Как труженик, любящий труд,
Служенья чистого служитель,
Избранный Промыслом сосуд.
Сперва, попыткою искусства,
На новый лад настроив речь,
Успел он мысль свою я чувства
Прозрачной прелестью облечь….
Россия речью сей пленилась
И с новой грамотой в руке,
Читать и мыслить приучалась
На Карамзинском языке.
Понятьям мир открыл он новый,
Пустил их в общий оборот,
Снял с речи тяжкия оковы
И слову русскому дал ход.
Не смейтеся над Бедной Лизой,
Младой красавицей в те дни:
Окутавшись забвенья ризой,
Всем нам она еще сродни.
Все шире, глубже и просторней
Он мирный подвиг совершал:
И все теплей, все благотворней
Лучи он света проливал.
Казалось, новый воздух веял
На вновь раскрытые бразды,
И все что он с любовью сеял
Несло сторичные плоды.
Нам предков воскресил он лица,
Их образ в нас запечатлел:
И каждая его страница
Зерцало древних дней и дел.
Своей живительной рукою
Событий нить связал он вновь,
Сроднил нас с русскою семьею
И пробудил он к ней любовь!
В иных художественный пламень,
Но мал запас рабочих сил:
Здесь зодчий сам за камнем камень
В свой исполинский труд вносил.
Воздвиг он храм сей величавый,
Прекрасный стройностью частей,
Сей памятник и русской славы,
И славы собственной своей.
Любви к трудам, к добру, к природе
В своих твореньях учит он;
Он учит: в нравственной свободе
Блюсти общественный закон,
Отечеству быть верным сыном
И человечество любить,
Стоять за правду гражданином
И вместе человеком быть.
Нет тени в нем противоречья:
Где автор, там и жизнь сама;
Та-жь теплота добросердечья
И трезвость светлого ума…
Пред ним одна была дорога,
Проселков не искал ни в чем.
Он чистотой души и слога
Был, есть и будет образцом.
С покорностью благоговейной
К тому, кем призван к бытию,
Любил он свой очаг семейный,
Всех ближних как семью.
На горе братьев, на их радость,
И на закате поздних лет,