Оценить:
 Рейтинг: 0

Назад дороги нет

Год написания книги
2024
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
4 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

На первой, самой большой лодке, мачту которой украшал стяг с пятнистым барсом, плыл сам Турумтай. Вторую вёл Айдарук, получивший столь почётное право за успешно проведённый повоз. Старейшин так впечатлил результат, что они разрешили ехать в Булгар даже Чуксару с Ушапаем, которым после прошлого визита обещали, что ноги их больше не будет в главном городе булгар. Тогда, после штурма снежной крепости Тама-Тархана в праздник Нардуган, распалённый победой Чуксар стал задирать эсегелей и, в конце концов, напросился на драку. А Ушапай, отродясь не любивший таких забав, увидев, как на друга бросились сразу трое, конечно, не смог остаться в стороне. В итоге всё кончилось кровавой бойней, куда втянулось еще по десятку юных сорвиголов с каждой стороны. Но за прошедший год те события поблекли в памяти людей, а вот удачный повоз, серьёзно обогативший казну племени, был у всех на устах. Так что Айдарук смог убедить старейшин не разлучать его с друзьями.

Ушапай, узнав об этом, огорчённо вздохнул. За эти несколько дней он ещё не успел надышаться ароматом лип, что стеной окружали родительский дом, и мяты, что так сладко пахла только здесь, в окрестностях Биляра. Он никому не говорил об этом, но каждый отъезд для него становился маленькой смертью. Добродушный здоровяк никак не мог понять, что хорошего в скитаниях по чужим краям, где нельзя поесть материнского хлеба и выпить воды из колодца, что когда-то давно посреди двора выкопал его прадед.

А вот Чуксар, когда Айдарук велел собираться в дорогу, заорал так, что распугал птиц на пол фарсаха вокруг. Для него родной бус, где давно изучен каждый закуток, представлялся чем-то вроде клетки для орла – долго оставаться в ней сродни страшной пытке. Душа его всегда рвалась в незнакомые места, ведь там ждали новые встречи, опасности, приключения. А Биляр… Ну, что в этом городишке есть такого, чего он не видел?

Отправился в путь и Байбат. Ему хватило недели, чтоб отлежаться и прийти в себя. Удушливый кашель, правда, не отступил совсем, но нападал гораздо реже и даже в самый сильный приступ среди слизи, обильно выходившей горлом, не было крови. Так что старик, хотя и чувствовал себя не очень хорошо, всё же не захотел оставить Айдарука без присмотра в дальней и важной поездке.

Сразу же стало ясно, что принесённые жертвы понравились Тенгри, и он даровал людям попутный ветер, не стихавший даже мгновенья. Полные паруса влекли лодки вперёд, и те легко скользили над речной волной. Даже не пуская в ход вёсла, уже на исходе второго дня достигли устья Киче Чирмешан. Рано утром выйдя в Олы Чирмешан, уже к вечеру, едва солнце стало клониться к закату, караван достиг поймы реки, где прежде единое русло, стеснённое в заросших берегах, сначала распалось на десяток рукавов, а потом вовсе разлилось свободным потоком, настолько широким, что с лодок не видно было земли. Отныне кормчий не боялся отмелей, так что караван продолжил путь и в темноте. А когда ночь пошла на убыль, там, где сливались Олы Чирмешан и великий Итиль, в серых сумерках рассвета показался мыс, далеко в русло вдававшийся длинным широким крюком, в полу-петле которого от могучих волн и лютого ветра пряталась пристань.

Уже под зенитным солнцем караван вошёл в небольшую заводь, где вода казалась стоячей. Единственный раз в жизни Айдарук был здесь год назад, когда они так же плыли в Булгар, но теперь он не узнал эту пристань. Причал, где раньше с трудом помещались лодки местных рыбаков, расширился, так что даже когда все осламки встали на прикол, осталось ещё много свободного места. Вместо хилых дощатых времянок на берегу стояли тёплые бараки из брёвен и две мастерские, а за ними гладким камнем сверкала мощёная площадь. От неё отходила широкая лента дороги. Она долго петляла по отлогому склону кургана, который сразу за вершиной срывался к реке отвесной стеной белого известняка, за что здешний городок и назывался Шура-варом.

Крепость всего-то в сотню шагов шириной, окружали два ряда частокола и три кольца рвов с насыпными валами. Распаханных полей рядом с городом не было, и кормился он за счет торговых караванов. Шура-вар был последним местом, где идущие из Булгара к Хазарскому морю осламки могли безопасно встать на стоянку, дабы починиться, пополнить запасы, да и просто отдохнуть. Дальше, за Олы Чирмешан начиналась земля буртасов, страшных тем, что грабили, жгли и пускали на дно проходящие корабли, и даже сам каган не мог найти на них управу. А может, просто не хотел. Так что за Шура-варом до самого Итиля – а это сто пятьдесят фарсахов или десять дней пути, если повезёт с ветром – приходилось держать востро оба уха и к берегу не подходить.

На берегу гостей встречал хозяин Шура-вара – Ямурса. Невысокий и коренастый, он напоминал пенек с ногами. Лицо и то казалось деревянным – шевелились на нём только губы, даже глаза всегда смотрели в одну точку, и когда Ямурсе нужно было посмотреть чуть в сторону, он поворачивался весь.

Когда барсулы вышли на пристань, Ямурса расплылся в широкой улыбке, приветствуя их, а потом радушно обнял обоих и долго не выпускал из объятий Турумтая.

– Ну, как? – Сухо спросил тот, наконец, освободившись. – Всё закончили?

Ямурса торопливо закивал, потом жестом пригласил следовать за ним, и повёл гостей по новой пристани. У каждого строения он делал остановку, объяснял, показывал, при этом всё время сыпал шутками, над которыми сам же и смеялся. Турумтай внимательно слушал, вежливо улыбался остротам хозяина, но не забывал уточнять то, что ему казалось важным. Проходя мимо складов, он несколько раз спросил, сколько удалось собрать запасов, и напомнил, что до утра нужно разгрузить всё, что он привез из Биляра. Стоя рядом с мастерской, деловито сообщил, что на одной из осламок нужно поправить пару уключин, а на другой починить рейку, на которой крепился парус. А когда Самур подвёл их к огромному чану на берегу реки, Турумтай уточнил, что не мешает подсмолить одну из лодок.

После осмотра Ямурса пригласил гостей к повозке, что запряжённая тройкой лошадей стояла на дороге у подножия холма. Турумтай благодарно кивнул, но Айдаруку велел остаться на берегу, присмотреть за разгрузкой и починкой.

Едва Ямурса с Турумтаем покинули пристань, на ней тут же закипела работа. Между берегом и складами засновали люди, выгружая привезённое добро – всё, кроме пушнины. В мастерских застучали топоры, завизжали пилы, захрустела пакля. У самой воды на отдельной огороженной площадке под огромным котлом запыхтел костер, и над рекой поползло чёрное марево с запахом расплавленной смолы.

Айдарук внимательно следил за всем происходящим и не мог перестать удивляться. Год назад, на простую починку весла и замену каната на парусе люди Ямурсы потратили два дня в бестолковой беготне и спорах. Они подолгу искали каждую мелочь, а когда находили, понимали, что нашли не то, что нужно. Все мастера занимались своим, более важным выгодным делом, и не хотели отвлекаться на всякую глупость. Теперь же, всё делалось слаженно и быстро, любая вещь всегда была под рукой, да ещё с большим запасом, и нужный знающий человек в любой миг готов был включиться в работу. Айдарук смотрел на всё это и не мог поверить таким переменам, а ещё больше не мог понять, что могло стать их причиной.

К вечеру, когда полотно облаков на погасшем небе разрезал тонкий полумесяц, работники успели сделать все дела. Пристань опустела и затихла. На осламках люди тоже готовились ко сну, утомлённые долгим и трудным днём. Чуксар затеял, было, поход в ближайший бистэ, где, как он точно знал, есть хмельной мёд и пара очень добрых вдов, ещё не старых годами. Айдарук не горел желанием идти, но ещё больше не хотел он остаться один. Чем ближе становился Бу?лгар, тем чаще он вспоминал и думал о Бийче. Сердце сладко замирало в груди в ожидании предстоящей встречи, но и больно сосало под ложечкой от тревожных мыслей. Вдруг все его мечты – обычная блажь глупого юнца и девушка даже не вспомнит его при встрече. И вообще, кто сказал ему, что она сейчас в Булгаре? Вполне может быть племянница Эрнука осталась в Чирмыше и может быть, он больше никогда её не увидит. И только чтобы не думать об этом, Айдарук и решил пойти с друзьями.

Однако на пути повес встал Байбат, словно нутром проведавший замысел Чуксара.

– Вы там натворите всяких бед, а шураварцы зло долго помнят. – Глухо прохрипел он, морщась от боли и сухой узловатой ладонью потирая горло. – Отец твой это дело много лет готовил. И я не позволю, чтобы всё испортили трое олухов с мочой в башке. Надо будет – к мачте всех привяжу. Ясно?

Рано утром начались торопливые сборы. В первых тусклых лучах осеннего солнца лодки вышли из затона в Олы Чирмешан и там разделились. Шесть гружёных осламок двинулись дальше, в Итиль, а четыре опустевших повернули назад, к Биляру. Турумтай хотел отправить с ними и Байбата, который за время пути заметно сдал и опять стал мучиться от кашля. Но седой упрямец отказался, твердя, что не хочет пропустить день, который много лет спустя потомки назовут великим. И после долгих уговоров, патша, устало вздохнув, позволил старику остаться.

Выйдя в Итиль, караван повернул против теченья, и гребцы впервые взялись за вёсла. Холодный осенний ветер наполнял паруса, и острые носы осламок, неудержимо мчавшихся вперёд, легко разрезали пенные волны. На исходе первого дня они достигли Синбера, что стоял на каменистой горе, зажатой между двух рек – Итиля и Сейве. Проведя там ночь, за следующий день проделали сразу 10 фарсахов и для ночёвки встали в небольшом суварском городке на устье Майны. И уже на третий день, пройдя вдоль хребта Тиес-туе, в большой излучине караван повернул направо и прямо по курсу открылся залитый вечерним солнцем главный город булгар.

Глава 2

Армян-бистэ – Армянская слобода

Рабига-куль – озеро Рабиги, современное озеро Мочилище

Мудир – управляющий

Зергер – от перс. Буквально «золотых дел мастер».

Северный виноград – крыжовник.

Булыкчи – помощник, подручный.

Глава пятая

Первой в золотисто-кровавом тумане умиравшего дня показалась Армян-бистэ – посёлок инородных торговцев, давно ставших в Булгаре своими. Она состояла из одной единственной улицы. Широкая дорога тянулась вдоль берега, а с обеих сторон к ней жались просторные дворы, обнесённые частоколом. Здешние дома отличались от городских жилищ и больше напоминали огромные полуземлянки с пирамидальной крышей из камней, укрытых дёрном. Это странная конструкция служила так же печной трубой, и поскольку народ в Армян-бистэ жил южный, теплолюбивый, то всегда, даже летом над посёлком висела сизая пелена дыма, сквозь которую вдали виднелась голубая гладь Рабига-куль.

Восточная околица Армян-бистэ упиралась в западные ворота. По обе стороны захаба поднимались трёхъярусные башни с бойницами для стрелков, а над самым входом нависал облам – на широкой огороженной площадке возвышалась гора брёвен и камней, закреплённых на огромном рычаге, так что всего один человек мог движением руки отправить всё это вниз, на головы незваных гостей.

Сразу за крепостной стеной, Агидель делился надвое – из холодной голубой пучины узким длинным хребтом поднимался остров. Его южный берег от пристани Ага-Базара отделял столь тесный рукав, что два судна ещё смогли бы в нём разойтись, но третьему месту уже не нашлось бы. У самой первой каменной гряды на волнах качались две большие баржи. Гружёные камнями, они едва не черпали воду бортами, и нужны были лишь для того, чтоб при опасности затопить их посреди протоки и тем перекрыть подход к городу от реки.

Несмотря на позднее время, Ага-Базар шумел разноголосым хором, в котором смешались наречия разных булгарских племён, языки их ближайших северных соседей и гостей из неизведанных земель, лежавших далеко на юге, за хазарским морем. Меж длинных бараков, что пятью рядами тянулись вдоль пристани, без остановки бегали люди: одни, сгорбившись и подогнув ноги, носили на спинах тюки размером вдове больше себя; другие катили по дощатым дорожкам и сходням бочки; третьи погоняли ослов, тащивших повозки с таким тяжёлым грузом, что гнулись колесные оси. На крытых террасах за достарханом вели неспешный разговор торговцы: обсуждали цену, качество товара, сроки и условия доставки в назначенное место.

Ага-Базар лежал между пристанью и широкой дорогой, сразу за которой начинался халджа – нижний город, надвое разделённый Булгар-су, что впадала в Агидель восточнее торговых рядов. На одном берегу реки в беспорядке разбросаны были йорты патшей, и среди множества домов, уже скрытых сумраком наступавшей ночи, Айдарук с замиранием сердца разглядел тёсаную крышу, на коньке которой распростёр деревянные крылья огромный орёл с длинным загнутым клювом. Это была усадьба Эрнука – самая большая на левой стороне города и уступавшая богатством только кермен-эльтабару, что возвышался напротив неё, за тем самым мостом, на котором год назад случилась роковая встреча.

Как всегда накануне Чумар боткасы свободных мест у Ага-Базара было немного, и Айдарук удивился, когда головная осламка миновала два пустых причала, даже не пытаясь к ним подойти. Но ещё больше юноша изумился, увидев, что отец ведёт караван прямиком на восточный конец пристани, где обычно стояли лодки эльтабара. А уж увидев, что там их встречает мудир племени – правая рука патши, всё время живший в здешнем йорте барсула, Айдарук и вовсе перестал что-либо понимать.

Меж тем Турумтай, уже сойдя с осламки, воспринимал всё, как должное. Ему сразу подвели ему коня и, судя по жестам, мудир объяснял, что нужно торопиться. Но Турумтай знаком остановил его и обернулся к Айдаруку.

– Спускайся, поедешь со мной.

Вскоре, они уже бок о бок верхом ехали от Ага-Базара к халджа. Мудир и ещё десяток барсулов держались рядом – сумерки уже сгустились, так что в руках у каждого из них был горящий факел и дрожащий красный свет заливал дорогу.

– Куда мы? – С надеждой спросил Айдарук, заметив, что путь их лежит в сторону йорта эсегелей.

– К эльтабару. – Коротко ответил отец, и Айдарук поперхнулся изумлённым возгласом.

– К эльтабару? – Переспросил он. – За… зачем?

– Всё узнаешь.

Йорт эльтабара занимал весь правый берег Булгар-су, вольготно раскинувшись от Агиделя до окраины халджа, где на уступчатом склоне холма три больших озера, плавно перетекая одно в другое, закрывали дорогу к южным воротам, что служили единственным ходом в чалэм. Он стоял на вершине холма и нависал над городом, словно хищная птица над жертвой. В небольшой цитадели за стеной из бревенчатых срубов, заполненных землёй и камнем, прятался кермен-тудун, а вокруг него полукольцом стоял два десятка домов. Свободно входить в чалэм могли только они, булгарам – даже эльтабару – это строго воспрещалось. Конечно, никто из горожан не горел желанием навестить тудуна или его цепных псов, но зато в цитадели, на самой вершине холма рос жертвенный тополь – главная святыня всех булгар, вековой исполин, кроной своей подпиравший небо. Так что каждый год перед чумар боткасы всюду в городе – на пристани, в торговых рядах, йортах патшей и домах простых булгарцев, говорили об одном: допустят ли их к священному древу, чтобы отблагодарить богов за покровительство и попросить у них помощи в будущем.

Разговоры эти не миновали и вновь прибывших барсула. Каждый, кого встречался им на пути, после первых вопросов ни о чем, обязательных для соблюдения приличий, неизменно заводил речь о предстоящем празднике. Турумтай же в таких случаях больше слушал и прямых ответов не давал, пожимал плечами, качал головой и цокал языком, всячески выражая согласие с собеседником. Но ничего не говорил, а если кто-то начинал вдруг ругать тудуна и заведённый им порядок, патша торопился скорее двинуться дальше.

– А что, если и правда, в этот раз нас не пустят в чалэм? – Спросил Айдарук, после очередной такой встречи.

Турумтай бросил на него косой взгляд и недовольно поджал губы.

– Даже я ещё не родился, когда в Булгаре появился тудун. – Сказал он после долгой паузы. – И пока такого не бывало. Ни разу.

– А если вдруг? – Настаивал Айдарук. В его понимании отец уходил от ответа лишь потому, что и сам сознавал справедливость таких опасений. Это добавляло Айдаруку уверенности, и он порывисто продолжил. – Не пойму, чего мы их терпим? Каждый год собирается столько джигитов, а этих… Их ведь всего ничего. А они мало, что взяли себе лучшие промыслы…

Айдарук осёкся, не находя нужных слов, чтобы выразить гнев. Но Турумтай лишь снисходительно улыбнулся. Да, сколько патша себя помнил, тудун и его люди всегда собирали дань с ремесленного люда, чьи бистэ начинались у западных ворот и, переходя одна в другую, кое-где сливаясь друг с другом, тянулись вплоть до Кичи-Чулман. Гончары, скорняки, кузнецы, ювелиры – все они платили десятину не эльтабару, а хазарскому кагану.

– Тудун, Айдарук, это наша защита. – Спокойно сказал Турумтай.

– От чего?

– От набегов тех же буртасов.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
4 из 8

Другие электронные книги автора Петр Викторович Дубенко

Другие аудиокниги автора Петр Викторович Дубенко