Костя благодушно похлопал мужика по плечу.
– Думай, Сева. Думай. Кто тебе мешает? Но завтра в пять мы должны услышать правильный ответ. Уяснил?
Бригадир перегонщиков неуверенно кивнул, развернулся и направился к чёрному ходу. Я дождался, когда за ним закроется дверь, переправил пачку двухсоток себе в карман, подхватил сумку и зашагал прочь. Пацаны поспешили следом.
– Ты совсем дурак? – насел я на Чижа, когда мы завернули за угол. – Какая, на хер, ежемесячная плата? Ты с чего вообще о ней заикнулся?
– А чего такого? – округлил глаза пацан, искренне не понимая причину моего возмущения. – Вы же сами сказали – он без крыши остался! Должен же кто-то этого барана стричь! Почему не мы, а?
Андрея такой ответ не устроил.
– А если на него бандиты наедут или сам серьёзный косяк упорет – что тогда?
– Блин, вы как маленькие! Скажем, извини, но шерифа проблемы индейцев не волнуют, дальше ты сам по себе. Да чё вы паритесь? Все так делают! Срубим с него бабла, сколько можем, чё такого?
Мне подобное развитие событий нисколько не нравилось.
– Костя, ты совсем дурак? Мы же по полной программе влететь так можем! Если что – спрашивать не только с него, но и с нас станут!
– Да нормально всё будет!
– Это ты сейчас говоришь!
Чижов развёл руками.
– Ну иди скажи, что мы пошутили!
– Так дела не делаются, – покачал головой Андрей. – Раз сказали, что нам теперь платит, уже поздно переигрывать.
На это возразить мне было нечего, в сердцах заметил:
– Вот придём завтра и примут нас менты!
Но Андрей Фролов только плечами пожал.
– Возьмём «буханку», – решил он. – Рома крыло заднее помял, если что – скажем, будто Лемешев в нас въехал, а деньги на ремонт.
Я в сердцах матернулся, достал из кармана стопку двухсоток и отсчитал пацанам по пятнадцать купюр, остальное сунул обратно. Получить на ровном месте четыре тысячи – это, конечно, здорово, но на душе скреблись кошки. Как бы мы сегодня помимо денег не заработали себе на голову ещё и кучу совершенно ненужных проблем.
Слишком уж легко Лемешев сломался, неправдоподобно легко. Одно дело жалкой подачкой из-за реального косяка откупиться, и совсем другое – позволить каким-то левым пацанам себе на шею сесть и ножки свесить. А бизнес с перегоном тачек точно не для слабаков, и связи у людей в этой сфере деятельности самые обширные. Если, конечно, раньше не Сивый всем занимался, а Лемешев просто на подхвате был – тогда да, тогда что-то может выгореть. Но даже так я бы предпочёл остаться в стороне. Вот только уже ничего не переиграть…
08|09|1992
утро-день
Подхватили меня в половине шестого утра прямо у хозблока. Отчаянно хотелось спать, но деваться было некуда: пацан сказал, пацан сделал. За рулём с совершенно стеклянными глазами сидел Саша Романов, соседнее место занимал Андрей, и мне пришлось лезть через боковую дверцу в кузов, где ехали Костя и Евген. От последнего так шибало перегаром, что алкогольные пары вполне могли воспламениться, вздумай тот закурить.
Шутка, конечно, но едва переборол желание уткнуться носом в воротник олимпийки. Да только это были ещё цветочки, неожиданно накатило столь лютое зловоние, что проняло даже Зинчука.
– Фу! – зажал он пальцами ноздри. – Кто навонял?!
– Дышите глубже, пролетаем Сочи! – заржал в ответ Чиж.
Ладно хоть ещё автомобиль почти сразу остановился у подъезда; я выскочил на улицу и с неимоверным облегчением глотнул свежего воздуха.
– Серый, давай резче! Время! – поторопил меня Фролов.
Пацаны выбрались из «буханки» и закурили, а я поднялся к себе. Только отпер дверь, и в коридор из комнаты выглянул заспанный дядька.
– Ты чего так рано? – удивился он, кинув быстрый взгляд на висевшие на стене часы.
– Подработка подвернулась, – сообщил я и кинул на тумбочку три мятых двухсотрублёвых купюры. – Хоть с деньгами полегче будет.
– Это дело! – обрадовался дядя Петя. – Уже уходишь?
– Ага.
Я быстро переоделся, заодно прихватил сумку с тетрадями; туда же переложил и топорик. Всё верно: просто так, на всякий случай.
От меня погнали прямиком на вокзал. Московский фирменный прибывал на первый путь, мы бросили «буханку» на парковке у автовокзала, а сами прошли к платформам по улице. Приехали заранее, но оказались из встречающих далеко не первыми, а немного погодя через задние двери у перехода над путями потянулись и те, кто дожидался прибытия поезда в здании.
– По расписанию идёт, – решил Андрей, взглянув на электронную «Монтану».
Я посмотрел на собственные часы, которые вчера вечером подвёл по сигналам точного времени, передёрнул плечами и спросил:
– Вагон у него какой?
– Нормально стоим.
Нормально? Да не сказал бы. Я опрометчиво вышел из дома в одной рубахе, и хоть день, как и вся предыдущая неделя обещал выдаться жарким, с утра было на редкость свежо. Это пацанам хорошо в олимпийках, сам вот-вот зубами клацать начну. И чего свитер не стал надевать – зря купил, что ли? Ещё и бедро после вчерашнего пинка ломит, присел бы, да некуда. Ни одной лавочки не вижу.
Подошли две цыганки, начали заговаривать зубы, и Евген даже втянулся в беседу, но тут в дальнем конце платформы показался локомотив, и гадалок мигом отшили.
– Ну и где эта наглая рожа? – проворчал Рома, когда из вагонов начали выбираться пассажиры с неподъёмными на вид чемоданами.
– Третий вагон, – сказал Андрей, а только мы двинулись в нужном направлении, из открытых дверей прямо на перрон выбросили пухлый клеёнчатый баул. Рядышком шмякнулась ещё одна столь же объёмная клетчатая сумка, а последнюю и явно наиболее увесистую выволок из вагона длинный и тощий парень в потёртых джинсах и бежевой замшевой куртке – Дима Воробьёв, он же Воробей собственной персоной.
Стоило лишь нашему приятелю освободить проход, наружу начали выбираться недовольные пассажиры, но недовольны столь объёмной поклажей Воробья оказались далеко не все. Мы не успели ещё даже окликнуть бывшего одноклассника, как между нами вклинилась парочка бритых мужичков в широких штанах и коротких кожаных куртках.
Они вознамерились взять Воробья в клещи, пришлось вмешаться.
– Дяди! Вас тут не стояло! – заявил Андрей, требовательно прищёлкнув пальцами.
Ребята в кожанках без всякой спешки развернулись, и один, повыше и крепче, с ломаным-переломанным носом сплюнул на асфальт. Второй хрустнул костяшками и угрожающе улыбнулся, засветив сразу несколько коронок жёлтого металла; этот в отличие от приятеля походил не на боксёра, а скорее на борца. Но оба спортсмены – это точно.
– Чё надо, малышня? – прогундосил боксёр.
– Шли бы вы отсюда, дяди, – попросил Фролов, и мы начали расходиться, охватывая парочку рэкетиров полукругом.