– Смотри на этого толстяка. По – моему, он хочет нам что – то сказать.
– А, Харуки! – обрадовался Филипп, – Возможно, он тот, кто не побоится нам помочь. Пойдём – ка к нему.
Подойдя к Харуки, он вежливо, как принято у японцев, поклонился. Сева постарался скопировать его движение, хотя его поклон получился, мягко говоря, не совсем изящным. Харуки оценил оказанный ему знак уважения, долго тряс им обоим руки, затем пригласил на свою яхту:
– Проходите, пожалуйста. Я угощу вас очень хорошим чаем.
Сева хотел отказаться, боясь, что чайная церемония с приветливым Харуки может затянуться надолго, но Филипп подмигнул и подтолкнул его вперёд. Они спустились в крошечную каюту. Трудно было себе представить, что Харуки с его комплекцией может в ней поместиться, да ещё и что – то делать. Однако, он поворачивался очень быстро и ловко, успевая делать сразу несколько дел. В одну минуту он включил электрический чайник, поставил на столик миниатюрные чашки и тарелочку с фруктами.
– Харуки, спасибо тебе за приглашение. – начал Филипп, – Но я думаю, ты позвал нас не для того, чтобы угостить чаем. Сядь и скажи, что случилось с арендатором «FAINA»? Почему она стоит?
В ответ тот задал ему вопрос, из которого Сева не понял ни слова.
– Нет, Харуки, этот человек не из полиции. – ответил Филипп, подавая ему телефон с открытыми фотографиями, – мы с ним ищем пропавших детей. Посмотри сюда, может быть ты их видел?
Харуки взглянул на телефон и положил его на стол. Потом молча открыл настенный шкаф, достал из него видеокамеру, положил рядом с телефоном и сделал приглашающий жест. Филипп так же молча взял её в руки, внимательно осмотрел, и включил. Сева придвинулся к нему плечом к плечу и они вместе начали просмотр.
На первых кадрах опять мелькали весёлые лица Маши, мальчика и его мамы, купавшихся в море, слышался их жизнерадостный смех. Потом появились несколько кадров с мальчиком на фоне бухты и предзакатное море с небольшим скалистым островом вдалеке. Дальше неожиданно возникла корма «FAINA» и Анфиса, исполнявшая на поручнях знаменитый кадр из Титаника при поддержке высокого, загорелого красавца, нежно поглаживавшего её бедра. По – видимому, это и был Максим. В следующем кадре они уходят в обнимку в каюту.
Слышатся обрывки детских голосов, то и дело прерывающиеся шумом ветра и плеском волн.
– Ты думаешь, она его любит? – спрашивала Маша кого – то невидимого.
– Не знаю, – отвечал тонкий детский голосок – Мама говорит, что подглядывать нехорошо…
– Я видела, как они целуются…
– Ну и что, моя мама тоже целует моего дядю Борю, когда он приезжает к нам в гости.
– Куда она его целует? – спросил Машин голос.
– В щёчку.
– Вот видишь, а они целуются, как во взрослом кино, я сама это видела… А папа ничего не замечает, он и меня не замечает… Я хочу вывести её на чистую воду… Держи меня за ноги, только покрепче…
Некоторое время слышался только шум мотора и плеск волн. Потом появилось хаотично сменявшееся изображение борта яхты и волн. Похоже, камера вращалась и раскачивалась, опускаясь вдоль борта вниз. Затем она сделала широкий полукруг, успев зафиксировать промелькнувшее на долю секунды расплывчатое изображение, похожее на падающих друг за другом детей, короткие детские вскрики и высокие всплески воды. Покрутившись ещё некоторое время, камера ударилась о борт и отключилась.
Каюта погрузилась в тишину.
– Откуда это у тебя, Харуки? – нарушил долгое молчание Филипп.
Японец, молча смотревший в иллюминатор, тяжело опустился на стул и начал свой рассказ.
– Несколько дней назад я пришел сюда очень рано. В такое время клиенты попадаются редко, но мне надо было немного покопаться в моторе. Проходя мимо «FAINA», увидел на её борту эту камеру. Она висела над водой, на верёвочке, привязанной к поручню. Клиенты очень часто забывают на борту свои вещи. Мы их храним, пока за ними не вернутся. Я побоялся, что мальчишки могут камеру стащить. Поэтому поднялся на борт и снял её, чтобы отдать Бингу.
Бинг арендовал «FAINA». Он сразу полюбил эту яхту, как только увидел, и готов был на всё, чтобы на ней работать. Но она не принесла ему счастья. Хозяин требовал за аренду слишком большую плату, и он с трудом сводил концы с концами. У него много детей, жаль, если бы ему пришлось платить за ещё и за камеру. Мой внук сказал, она дорогая. Но Бинг больше не пришел. Хозяин теперь ищет другого арендатора.
Камера была мокрая. Мой внук долго сушил её, зарядил батарею. Он умный мальчик. Я думал, если не найдётся хозяин, отдам камеру ему. Он хороший мальчик. Но недавно он пришел ко мне, и мы вместе посмотрели запись. Я не понял, о чём там говорят, но мне кажется, детей, снятых на ней, уже нет. Я знал, что их будут искать, и хотел отдать камеру полиции, хотя и не люблю иметь с нею дел. Хорошо, что вы сюда пришли. Заберите её, вы лучше знаете, как надо поступать дальше.
– Но, Харуки, тебе всё равно придется общаться с полицией, отвечать на её вопросы.
– Я знаю, но мне больше нечего им рассказать. Мне очень жаль Бинга. У него много детей.
– Ты его больше не видел?
– Нет, не видел…– Харуки сморгнул слезу, отвёл глаза в сторону и повторил – у него много детей…
– Харуки, я оставлю тебе свою визитку. Если Бинг объявится, позвони мне. Я хочу знать, как он думает, где, когда, в какой момент он мог потерять детей.
– Хорошо, Филипп, не волнуйся, я обязательно всё узнаю.
Глава12
Они уходили от Харуки, сохраняя гнетущее молчание. Сева нёс в пакете видеокамеру, думая о том, как будет показывать своему другу страшную трагедию, запечатлённую в нескольких минутах видеосъёмки. Филипп шагал рядом, мысленно анализируя всё, что услышал и увидел.
– Знаешь что? – вдруг воскликнул он, резко останавливаясь, – я думаю, что дети всё – таки живы.
– Почему ты так решил? – спросил Сева.
– Я уверен в том, что им удалось спастись.
– Это вряд ли. – возразил Сева, и желая и боясь цепляться за эфемерную надежду, – Они упали с яхты в открытом море, и никто им не помог, не сообщил спасателям.
– Скорее всего, сразу их падения никто не заметил. А потом уже было поздно. И этот Бинг скрывается не просто так. За потерю клиента ему грозит тюрьма. Но всё – таки мы не должны исключать вероятность того, что их могли подобрать другие люди. Между островами всегда плавает
множество разных судов, больших и маленьких. А дети, как я понял, умели плавать и могли некоторое время продержаться на воде.
– Почему же тот, кто их подобрал, не сообщил об этом хотя бы в полицию? Ведь за их спасение он мог бы получить от Машиного отца очень хорошее вознаграждение.
– Пока не знаю. Но чувствую, что дети живы.
– Ты рассуждаешь как твоя тётушка – «знаю», «чувствую»… – сказал Сева, не скрывая горького сарказма, – Может быть, в душе ты тоже немного экстрасенс?
– Я – нет. Я просто рассуждаю логически. Хотя, согласись, всё, что говорила тётя, оказалось правдой. И яхта, и связанная с нею Анфиса, и большая волна…
– Да, всё так. Но я не понимаю, почему сама Анфиса скрыла то, что они катались на яхте вместе с детьми. Побоялась признаться, что они погибли?
– Скорее всего, так и есть…
– Зачем же она настаивает на необходимости заплатить выкуп как можно быстрее, якобы боясь, что похитители причинят девочке вред? И зачем Максим следит за матерью мальчика?
– Не знаю. Возможно, кто – то ей угрожает. Или….
– Или что?
– Или никаких угроз нет и не было. Просто они сами придумали этот ход, желая получить от отца побольше денег и сбежать. Насколько я понял по видеосъёмке, их связывают непростые отношения.
– И запросили ни много, ни мало, всего – то пару миллионов долларов? Вот это действительно верх цинизма! Нет, даже при всём моем предубеждении относительно Анфисы, я не могу в это поверить.