– Ну-у… как-то так… не ожидал, в общем. Хамелеон, а ты к Павлику за бутылкой пришел, да? Так Павлик промочил штанишки как только, так сразу. Сдернул в первый же день. Лавку продал мне и сдернул. Стремно, конечно, но когда бы мне еще представился случай купить винный погребок Павлика по такой смешной цене? Что смотришь? Думаешь, я из тех, кто за копейку удавится? Правильно думаешь.
Мужик пролез внутрь под перекрывшей дверной проем вывеской и позвал Хамелеона.
– Ты иди в подсобку и выбери, что тебе надо. Я там еще сам не разобрался. Хотя погодь. Садись, я тебе рюмку налью за счет заведения.
Длинный узкий коридорчик между дверью и торговой комнатушкой – а что поделать, без него лавка никак не вписывалась между соседними строениями – креативный Павлик нарек дегустационным залом и втиснул стойку с вращающимися табуретами. Там Хамелеон и уселся с халявной рюмкой. Хозяин плюхнулся рядом. И тут же в заведение, стукаясь башкой о коварную вывеску и ругаясь на все лады, поналез любопытствующий народ.
– И много вас таких придет? – скептически спросил хмурый сталкер с кривым шрамом поперек морды.
– Каких таких? – поинтересовался Хамелеон еще наивнее и изобразил языком знак вопроса.
Морда сталкера отчетливо перекосилась. Однако задирать Хамелеона было чревато и по обычным дням. Сейчас же это тем более не рекомендовалось – вчерашние единомышленники вставят по самое не могу.
– Таких боевитых, – буркнул сталкер. Изображать физией тонкую иронию у него как-то не очень получалось. Может, шрам мешал?
– В смысле, боевых, – кивнул Хамелеон, – Человек сто боевых я уже набрал. И идут еще. И из Зажарска, и из Большого Болота, и даже из Бродячих Пещер пять человек пришли. Этих я даже и не звал, сами как-то прослышали.
Хамелеон отхлебнул из рюмки и воодушевился.
– А еще, – стал рассказывать он, – Ох, не поверите друзья…
Не без злорадства покосился на опять скривившуюся морду со шрамом – терпи, миляга – и продолжал:
– Не поверите, друзья, сегодня пришла из Серого Лужка компашка сущих ребятишек, лет по четырнадцать-шестнадцать. Так и рвутся в бой. У них там заправляет девчонка пятнадцати лет, Горгоной зовут.
– Ну как-то это… детишек – и в бой, – пробормотал один из слушателей.
Надо же, пожалел монстров. Что в мире твориться?
– Э-э… А вы знаете, какое у них Свойство? Обездвиживать людей. Ненадолго правда, секунды на две-три. Но в бою дает неплохую фору. Так что детки с десяти лет на охране стад, а это поопаснее многих войн. Впрочем, я их в рукопашную конечно не отправлю. Снайперами посажу. Представляете – снайпер может перед выстрелом зафиксировать свою жертву, чтобы не дрыгалась! Здорово, верно? Это всем снайперам снайпер.
Слушайте, ребята, слушайте, – думал Хамелеон. – если среди нас бродит агент большеземельных поганцев, и до него дойдут эти истории – прекрасно. Чем больше эффектных страшилок доложат новоявленному начальству, тем больше шансов, что оно предпочтет решить вопрос миром. Что бы еще такое рассказать? Ой, время!
– Заболтался я с вами, друзья, – сообщил Хамелеон, вставая. – На вертушку до Заумска опаздываю, а мне еще надо бутылку купить.
* * *
В кабинете директора Института было людно и шумно. Собравшиеся галдели одновременно, обсуждая все то же. А о чем еще прикажете сейчас говорить?
– Я свою базуку из Большого Болота притащила, – радостно трещала Крысуля. – Ну ту, которая файерболами пуляется. Она у них на крепостной стене прижилась в качестве пушки. Жалко забирать у хороших людей, но нам сейчас нужнее. Ладно, жива буду – верну.
– Эх, только не хватало, чтобы Большая Маня вдарила в спину, – шумно беспокоился Филин, не слишком вслушиваясь в Крысулины разглагольствования. – Ведь не упустит случая, стерва.
– А почему вдруг нам влупит, а не большеземельцам? Они же тоже чистые.
– Потому что они уйдут, а мы останемся, ясно?
– Не, не вдарит, – заорала Крысуля, теребя спорщиков за рукава. Даже ей с ее луженой глоткой пришлось напрягаться, чтобы перекрыть общий галдеж. – Не вдарит, я договорилась.
Вот теперь в комнате вдруг наступила тишина. Народ заткнулся и воззрился на Крысулю в полной ошалелости.
– Э-э? – деликатно осведомился Виктор Васильевич
– Чего?! – взревел Филин пароходным гудком.
– Я договорилась. Маня не будет нападать на Периметр, на Склиф и на наш будущий, а пока что насквозь виртуальный Институт во второй локации. Она дала слово.
– Дура! – заорал Филин. – Ты что, надралась на нервной почве?
– Не шуми, Коля, – попросил Замятин. – Я в курсе. Она договорилась. Кстати, Маня действительно держит слово. Это естественно. Людям, в чьей жизни закон ничего не значит, остается опираться на…
– Кончай рассуждать, теоретик хренов! Лучше объясни, с какого перепугу…
– А нельзя, – весело объявила Крысуля. – Засекречено.
– Полковник в курсе?!
– А кто ж засекретил, по-твоему? – окончательно развеселилась девушка. – Ага! Примучивали меня – то не скажу, это не поведаю. А теперь моя очередь.
– Анекдот, – констатировал Виктор Васильевич. – Валерия Викторовна, я в последнее время начинаю верить, что Вы и правда обладаете Свойством. Надеюсь, это Вам не в обиду?
– Что Вы, Виктор Васильевич, это для меня скорее…
Филин шумно вздохнул. Глубоко. Судя по количеству набранного в легкие воздуха, он собирался орать всерьез и долго.
– Заткнитесь все! – рявкнул вдруг Замятин с непонятно откуда взявшимися фельдфебельскими интонациями. И сам обалдело замолчал.
Народ тоже ошарашенно затих, уставившись на разбушевавшегося директора. И тогда в образовавшуюся паузу вклинился профессор Северцев, давно и безуспешно добивавшийся общего внимания.
– Друзья, вы отнеслись ко всему этому слишком… э-э… впечатлительно, – увещевательно начал Северцев. – О какой реальной войне вы говорите? Это Зона приняла разговоры о войне всерьез, а Большая Земля ни в какую войну ввязываться не будет. Ради чего? Какого-то мажора? Да еще не разобравшись толком в ситуации на месте? Это просто несерьезно!
– Сережа, – вздохнул Замятин. – Ты все правильно говоришь. Разумно. Если бы делали по уму, то так бы оно и было. Но главным у нас назначен генерал Стоколов. Я спрашивал полковника. Так вот, Стоколов этот – дурак. Что он отчебучит – непредсказуемо.
– Почему же, вполне предсказуемо, – передернул плечами сердитый Филин. – Из Склифа, значит, ихнего протеже вышибают взашей, из Института народ в массовом количестве убегает – не особо прячась, кстати сказать – куда-то во вторую локацию, прихватив, между прочим, с собой кучу оборудования…
– Это неучтенное оборудование, – возмутился Замятин. – Оно нигде не зарегистрировано. Да, Виктор?
– Ну, не то что бы нигде, Аркадий, – тонко улыбнулся Виктор Васильевич. – Оно, ясное дело, записано в бухгалтерские книги. Во всем нужен порядок. Да. Но эта другие книги, не те, куда заносятся закупки по госсредствам. Я свою работу делаю. И делаю хорошо. Я всегда готов к любому повороту событий. Так вот, эти книги у меня, в моем сейфе. Мы их заберем с собой во вторую локацию.
Северцев крякнул. Он не носил очков, и протереть ему было нечего. Но вдруг неожиданно возникло такое желание, причем желание острое.
– Так вот, – продолжал Филин. – А еще, я слышал, на пищекомбинате тоже стоит гудеж. Тамошние своим новым начальством ой как недовольны. В общем, с точки зрения «инстанций» бардак тут у нас, раздрай и никакой дисциплины. А Стоколов – он не просто дурак. Он дуб. Классический армейский анекдотный дуб, хоть плакат с него рисуй. И как же он, по-вашему, поступит, этот Стоколов?
– Коля, – умоляюще воззвал Северцев.
– Что Коля?!
– Есть идея! – перебила Крысуля. – Эти спецназовцы, которых пошлют, они будут к нам добираться как? С помощью Вепревых браслетиков. Оружие принесут как? Возвратниками. Причем нашими, которые здесь, а не на Большой Земле. Им надо будет активировать здесь камушки, вернуться домой, затариться железом и ждать пока камни не притащат их назад, ага? А они где лежат, наши браслетики, и наши Возвратники? В сейфе у Пал Саныча. Так давайте пойдем, и заберем у него сейф!