Оценить:
 Рейтинг: 0

Но свет в домиках горит

Год написания книги
2022
<< 1 2 3 4 5 6 ... 11 >>
На страницу:
2 из 11
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Почти поравнявшись со мной, старушка неожиданно остановилась и протянула сложенный вчетверо листок. «Прочитай, деточка, – сказала она, – потом прочитай». И я, не сбавляя шага, ответила: «Спасибо, прочитаю».

Почти у метро я оглянулась: тропинка была пуста, только у самого большого сугроба стояла потерявшаяся во времени «паутинка» с площадки моего детства.

На крыше ближайшей пятиэтажки появились ребята в оранжевых жилетах и начали сбрасывать снег. В одном из окон залаяла собака. Из подъезда выбежал мальчик лет трёх, сгреб голыми руками снежок с капота простоявшей всю ночь машины, подбросил вверх и с восторгом прокричал: «Бабушка! Бабушка! Он липлый… Липлый!»

Но никакой бабушки не было.

Ласточка-обжора

Ласточка-обжора летала очень низко, просто потому что выше не могла. Люди верили в дождь и каждый раз удивленно смотрели на небо, на ласточку, на небо и снова на ласточку. Ласточка-обжора старалась выбирать пустые дороги и быть незаметной, но бывали дни, когда не хватало сил на шестикилометровые крюки, и тогда она, тараня икры горожан, пробиралась коротким путем к заброшенному кинотеатру, где в полутора метрах от пола в перископе автомата «Морской бой» было ее мягкое ленивое гнездо. Из последних сил карабкалась она туда и засыпала, как мертвая.

Тетя Нина, которая убиралась в кинотеатре с 1974-го года и которой забыли сказать в 1992-м, что объект заброшен и не откроется уже никогда, приходила каждое утро, тщательно мыла полы, протирала пыль с винтовок «Снайпера», стекло автомата-вруна, скребущего щупальцами дно; видоискатель «Морского боя». И всякий раз удивлялась, находя на полу мертвую птицу. Она выносила ее на улицу, и, ковырнув шваброй клумбу, клала ласточку в углубление, слегка присыпая землей.

Каждый день где-то в полвторого ласточка-обжора просыпалась по будильнику в окружении ромашек и маргариток, клювом в земле, и не могла понять, где ее корабли и торпеды. От стресса много ела, всё хуже летала и однажды вечером забыла дорогу домой.

Следующим утром уборщица тетя Нина не пришла на работу. В обед начался дождь и шел неделю. О кораблях больше никто не вспоминал.

Молодость и панк-рок

Вроде нормально всё было, но тут в темноте переулка меня догнала возникшая из ниоткуда женщина подозрительного вида – платье в пол, шушун, шапка-труба, брови-ниточки, золотая фикса и браслет силиконовый «Молодость и панк-рок».

И только я успела подумать, что опять в секцию акробатики или кружок ревнителей благочестия будут заманивать (реже я притягиваю только наперсточников, цветочную базу номер один и последователей Фу Шо Хюиня), как женщина-труба включила звук:

– Эй… – зашипел шушун.

Я продолжала идти, ведь в школе меня учили на «эй», свист и шипение не оборачиваться.

– Девушка! – зашептало привидение, цепляясь шпорами за бордюр.

Я сделала вид, что я не девушка, а, например, батончик «Марс», огнетушитель или вывеска «Пельменная».

– Подождите! – не поверили в пельмени брови-ниточки.

Я завращала на руке воображаемый горящий обруч и представила, что я гимнаст-дрессировщик или преподаватель аэробики в начальных классах.

– Я просто хотела спросить! – задыхаясь, крикнула преследовательница.

Вот тогда-то я и выдумала, что я асфальтовой каток, который незаметно едет с вечерней смены. Не будет же нормальный человек с катком разговаривать.

– А… – понимающе запереливалась золотая фикса. – Вы, стало быть, каток, а я думала – девушка.

И поотстала.

Колобок

Раньше у Колобка было всё, а потом ему сказали: «Катись!» От удивления он так вскинул брови, что они уползли на затылок, а уши – наоборот, на глаза. Ну и как-то сам собой покатился он, покатился, будто девочка-садистка в лабиринт играла, а он там шариком работал. В общем, совсем круглым стал, кожа огрубела, стыки затерлись, повороты стали всё круче, тупики отбивали макушку, глаза устали моргать, а потом бац, и потемнело.

Воображаемая девочка захохотала, в ладоши захлопала, и всё как-то закружилось, понеслось в темноте этой и грохоте пластмассовом. Колобок еще немного попереваливался на ощупь, пару дней буквально, а потом к жвачке прилип.

Никакой, в общем, лисы не было, и сусеков никаких.

965к163

Однажды глубокой ночью мальчик Евлампий услышал что-то по радио, вышел из дома, да так и не понял, куда попал.

Собаки бегают, дворник лопатой машет, мимо летают пчёлы с физалисами на носах, а Евлампий сидит себе на ледяной горке, соображает да сверкалочку раскручивает. Воздух жужжит, медведь клюшкой по батарее стучит, почтальон Надежда из сугроба поднимается и находит колокольчик, а мальчик знай себе искры высекает – из игрушки, из горки, из дворника, изба ещё эта передом-задом – поди разбери, куда её. Всё, короче, портит Евлампий, не спит никто.

Лишь маленькая девочка Тоня вяжет во сне варежку синюю с голубыми полосками да приговаривает: «Иди домой, дурачок, код девять шесть пять ключ один шесть три, как слышишь, как слышишь, приём».

Парадоксы

В социальных сетях родителей дети всегда вундеркинды. Они обязательно послушные, заботливые, запекают запеканки, складно шутят, ничего не теряют, разбираются в людях, умеют собирать шкаф.

Дашенька, 3 года, спаяла суперциркуль из пипетки и запатентовала его.

(фотография патента с бликами от оргстекла)

Андрюша, 5 лет, собрал уличный фонтан из четырех унитазов и ослика с детской площадки.

(чертеж и нерезкая фотография с мокрыми и счастливыми жителями города)

Маланья, 5 лет 7 месяцев, напечатала на 3D-принтере соседку Зинаиду и отомстила за перфоратор по воскресеньям.

(смешная гифка)

Митя, 8 лет, доказал, что черепаха, на которой слоны, до сих пор жива и подает сигналы.

(сканы факсов)

Только маленький Вадик, изобретатель машины времени с минимальным шагом в пять месяцев, смотрит из каждой тестовой точки в социальные сети родителей и никак не найдет записи, где бы им гордились, понимали или хотя бы опубликовали фоточку с тремя или пятью одинаковыми мальчиками, одновременно выходящими к ужину в дни, когда что-то пошло не так.

Неймер

В начале было слово. Неймер уходил в запой шесть раз, три недели переносил встречу и наконец через полгода прислал презентацию.

Его никто не просил презентацию, от него ждали слово.

Слайды были вообще не по гайдам: на ярко-синем фоне с экрана орали нарочито оранжевые буквы заголовка. Все от неожиданности отвернулись, а менеджер спросил: «Господи, что это?»

«Я тоже не понял», – пожал плечами господи.

А неймер сказал: «Слово – это самое важное, и его надо выбрать».

Мы надели темные очки, достали коньяк и стали смотреть. На первом слайде было сразу шесть слов в столбик, принцип объединения их был неясен, рядом предлагались случайные переводы на зарубежный язык. В двух были ошибки, в одном прилипла скобка, в другом был лишний пробел, в последнем на третьем символе съехал италик. Интерлиньяж между четвертым и пятым отличался от всех остальных. Мы постарались абстрагироваться и вдумались в слова, пожевали их и даже выкрикнули по очереди.

Слова были такие: вата, ульяновск, суглинок, кабдак, умшакалака, шлихтубель. Выбирать было не из чего. На следующем слайде с нормальной выключкой по центру было крупно выведено всего одно слово. И оно было «спасибо».

«Мне кажется, это конец», – сказал менеджер.
<< 1 2 3 4 5 6 ... 11 >>
На страницу:
2 из 11

Другие электронные книги автора Наталия Осташева