Оценить:
 Рейтинг: 0

Революция абсурда

Год написания книги
2024
Теги
1 2 >>
На страницу:
1 из 2
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Революция абсурда
Ная Ревиоль

Киберкурьер Антон и его сестра веб-камщица Даша – отщепенцы. Они копят деньги на новые нейрочипы, чтоб преодолеть вычислительную кастовость – систему, где мерилом достойной жизни выступают хэши производительности гибридного интеллекта. События, мысли, чувства наводят на мысли, что с нейрочипами что-то не так. У Антона начался осязаемый бред про шароботов и дроидов в подземельях под городом, а Даша захлёбывается теориями о сжатом «веерном» пространстве и турбодвигателях. Они почти смирились со своими особенностями, но Антон обнаруживает на сетчатке глаза Даши загадочный адрес. Что они узнают о себе? У Антона нет ответов, но он точно знает, где их искать.

Ная Ревиоль

Революция абсурда

Ошибка. Протоколы безопасности включены. Рывок – нейроинтерфейс перезагружается. Я жив. Мерцает вывеска «Киберсоник». Каких-то пять метров я не дошёл. На Петровке обычно безопасно. На меня напали свои же – отщепенцы, разворошили провода в моей руке и выкрали биометрический репликатор. Перед выходом я скопировал на свои грешные пальчики отпечатки случайного младенца из взломанной базы детского дома, чтоб не светиться. Репликатор изменяет отпечатки, если на пальчиках биосовместимая кожа с возможностью кристаллической мимикрии. Спасибо, что не тронули тритиевые батареи. Три часа – столько мой мозг протянет без подпитки. После я уйду в спячку.

Никого не виню. Я и сам не безгрешен. Отщепенцы – мрачный голем у закона под носом, чтим только собственный закон: разорять, но не убивать. За жертвами следили. Повторное воровство не было редкостью, а киберрынок нуждался в постоянном потоке спроса. Поиски нового протеза неминуемо приводили сюда. Иногда получалось находить украденное и выкупать за приличные деньги. Мы все в одной упряжке.

Я на одну треть киборг. Вся экзотика спрятана под кожей. С виду я ничем не примечателен: кареглаз, черноволос. Волосы не мои, пересаженные: вряд ли после глубокого химического ожога стоит ожидать чудес. Благодаря доминирующей человеческой части я сохраняю гражданские права. Можно официально заявить в полицию о нападении и краже моего биометрического репликатора, но я не настолько глуп, чтоб плакаться в жилетку закона.

Спокойствие душит. Я напомнил себе несколько раз: «Здесь мутятся темы». Меня пробил ток. Контейнер… Грешу на тень, приглядываюсь – не показалось. Пломба сорвана! С осторожностью приподнимаю крышку контейнера – груз стырили, насыпали камней. Контейнер гремит, как ведро с гвоздями. Мне что, сплясать? Глаза сохнут, а руки дрожат, словно отбивая ритм дикой пляски. Сестра… что с ней будет? Ущерб заставят отрабатывать. Я взмок.

– Хватит, – произнёс я. – Лиц я не видел. Не отыщу. Если только… Пятьдесят на пятьдесят. А какие варианты?

На случай моего провала у заказчика припасена пуля с моим именем. Выкарабкаться – ещё не достижение. Мой социальный QR-рейтинг сольётся ниже нуля. Донорские органы – слишком шикарная задача для киберкурьера, который их теряет в драке с гопотой. А в уборщики трущоб тоже очередь. Будь селезёнка в контейнере отщепенцы могли вколоть яду в донорскую селезёнку. Они ненавидят толстосумов, а трудяг вроде меня считают мальчиком на побегушках. По социальному QR-коду я числюсь на службе городской доставки, а чистопородный отщепенец не таков: максимум он толкает незаконные прошивки для киберимплантов, поскольку стандартная сборка не учитывает индивидуальную биохимию покупателя и может излишне стимулировать выработку синтетических гормонов в подсаженной железе.

Репутация «Киберсоника» лопнула, раз отщепенцы так близко подобрались. Плевать, главное – вырулить заказ.

***

«Киберсоник» через фотограмметрический наружный считыватель распознал меня как элемент безопасный. Не факт, что после пристрастного допроса я бы выполз наружу. Корпорация отгораживалась несколькими уровнями защиты, и даже таких интеллигентных отщепенцев вроде меня система слежения могла оглушить. Дурдом начинался с первого этажа: ресепшн укомплектован пулемётом НСВ «Утёс» и радикальной девушкой в чёрной форме, переубеждающей рыпаться кого угодно одной лишь ангельской улыбочкой. Рабочие-киборги красили стены матирующей краской, чтоб затереть следы недавнего нападения.

– Подтвердите вашу личность, – кукольные пальчики перекатывали аэрозольную гранату.

Я не успел подчиниться требованиям девушки. Приближался боров средних лет в отглаженных брюках и с упорностью голодного глиста жевал сигару. Это Пронин – мой заказчик, гендиректор «Киберсоника». Он явился, чтоб уморить меня своим одеколоном и криком. Странно, почему столь влиятельный человек не прибегнул к теломерному омоложению. Думаю, после раза пятого надоело. Низы общества проигрывали смерти в первые сорок лет. Пронин же и через сорок лет ничего не потеряет: снимет челюстные протезы, на костылях дошкандыбает до клиники и вернёт себе молодость.

Теломерное омоложение излечивало от тяжёлых травм и болезней. Прошедшие реабилитацию военные застревали на биологическом возрасте двадцати пяти лет при паспортных сорока годах. Неудивительно, эту процедуру объявили вредной, а затем признали запретной технологией. Для её применения нужен специальный допуск, что добывалось связями.

– Всё нормально. Он свой, – Пронин ухмылялся, глядя на разочарование в глазах ангелка. – Ты опоздал на десять минут. Я видел, как тебя повалили. Хотел дворника позвать, чтоб прибрал. А ты жив! – Моё лицо примерило кулак Пронина. От следующего удара я увернулся.

– Теряешь сноровку, Антоша. Не могу сказать, что я переживал… нет. Твои синяки – слишком жалкое оправдание, чтоб я оставался добрым. Моему пасынку срочно нужна пересадка селезёнки. Поверь, его жизнь намного ценнее твоей. Вариантов у тебя нема, если ты, конечно, не волшебник, – Пронин приблизился вплотную и хмыкнул. – Через несколько часов операция. Хирург, божий одуванчик, тюкает меня: «Где селезёнка, Пронин?» Ему нервничать нельзя, чтоб ручки не вело. – Пронин постучал пальцем по правому запястью.

Я приблизился, чтоб просканировать испарения тела Пронина носовым токсикологическим анализатором и уловил эйфорические интоксиканты, предположительно из-за вшитой в запястье нейромедиаторной помпы с чёрного рынка, который Пронин крышевал, как официальную торговую сеть под брендом «БетаМолл». Толкали экспериментальные платы, расширения для нейрочипов. За символическую цену можно опробовать новый функционал, а затем легально купить. Последний пункт был для галочки, а перепрошивка снимала все ограничения.

Не весь рынок ходил под Прониным, иначе селезёнку можно было привести по щелчку, а не привлекать отщепенца вроде меня. Я вдохнул глубже и непринуждённо улыбнулся. Пронин показался чрезмерно развязным – нейромедиаторы притупляли агрессию, шанс договориться был.

– Дворник ваш явно не тех метёт, раз подпустил сброд под окна. Ради пасынка территорию можно было на раз-два причесать.

– Не тебе указывать, как мне вести дела! За царапину или вмятину на контейнере я влепил тебя бы в чёрный список социального доверия. Но ты упустил груз! Чувствуешь разницу? В качестве запчастей ты мне более симпатичен. Распродам и покрою ущерб! Любопытно, что ты намереваешься делать? – наслаждался Пронин.

Охрана Пронина осадила меня упреждающим взглядом.

– Господин Пронин. Вы зря переживаете. Груз со мной.

– Неужели? – Пронин окинул меня презренным взглядом.

Я похлопал себя по животу.

– Надо же! Группа и резус-фактор?!

– Первая отрицательная.

– Готовьте стол, – скомандовал Пронин верзиле из личной охраны.

– Мне нужны гарантии, что я проснусь и получу хотя бы половину оплаты. И никаких чёрных списков!

– Груз доставлен, работа выполнена. Мне незачем тебя изживать. Деньги… Я не дурак жмотиться за органическую селезёнку, сдёрнутую с живого носителя. Получишь в полтора раза больше за минусом двадцати процентов от изначальной суммы. Божий одуванчик тоже хочет кушать.

– Вы же не выпустите меня с дырой в боку? Мне нужен селезёночный суррогат. Кто оплатит?

– На тебе наживаться не будем. В нашей кибертеке этого добра навалом, Индийские по Японскому патенту. Оплатит ОМС. Воровство органа входит в страховку. На красивое пузо не рассчитывай. Порежем тебя качественно, будет похоже на нападение!

Мальчики – в релаксирующей бане после успешной операции.

– Странно, ты просишь оставить его в живых. Я и сам хотел.

– Незачем уничтожать такое на редкость работоспособное отребье.

***

Проснулся я после энцефалоимпульсного наркоза: с нейрочипом не проблема отключить болевые зоны. Это мизер. К некоторым функциям я не решусь прикоснуться. Для форсированного обмена данными между нейрочипом и мозгом моя нервная труха вызовет эпилептический припадок – это верещание слабости, самозащита трухи. Можно подсадить нечто производительное – биоинспирированную нервную ткань из мицелия и кремниевого нанополимера. Область нейрочипа обрастёт полимерными коллагеновыми каналами для постоянной нейронной регенерации на смену выжженным от перегрузок нейронам. Я хорошо знаком с дисциплиной «Биоинспирация и нейротканевая инженерия в развитии ИИ», чтоб отважиться на такой «апгрейд» и лишиться гражданства. Это путь для отчаянных, кто решился осознанно стать машиной. Я должен находиться при смерти и подписать кучу документов о неиспользовании расширенных возможностей нейрочипа или же подать заявку для разрешения такого использования. Вот тогда есть шанс не попасть под дурацкий закон о защите интеллекта и соблюсти главный пункт: киборг не имеет преимущества перед человеком. Соображаю, как мне добраться незамеченным в Чертаново, чтоб поскорей раскидать пятки в своей конуре. Я убеждён, меня в «Киберсонике» проверили вдоль и поперёк на жучки. Отщепенцы могли стырить слепок моего QR. Попадись мне навстречу прилежный патрульный, мой QR засветится в навигационной системе слежения, тогда вероятность накрыть меня на пороге квартиры и сделать постоянной дойной коровой повышается в разы. Надо втиснуться в экспресс без «компаньонов», держаться тише призрака, а дальше лавировать меж убитых дворов, неоновыми закоулками пока не допрыгаю до хаты…

Выхожу в Нетборг через височный нейроимплант, простукиваю базы. Пронин сдержал обещание: мой QR чист, прилетела компенсация за суррогат. На животе красовались толстенные шрамы, заращенные лазерной склейкой. Можно функционировать практически в нормальном режиме. Под рукой, которую я не сразу осознал, потело заключение с пятнадцатью печатями и жирной подписью, что данные с наружной камеры «Киберсоник» не являются монтажом, где якобы мне распотешили брюхо уличные хирурги, изъяли селезёнку и бросили подыхать.

Я ожидал чего-то большего после пробуждения, перезагрузки или же отката в счастливое неведенье…. Кстати, экспресс недалеко. Я сполз со стола и встретился с «божиим одуванчиком» в рабочих пятнах крови на хирургическом халате. Он двигался по струнке и посматривал на меня, как на насекомое в формалине. Мы напряглись, потому что оба чувствовали: происходит нечто неправильное. Его лицо – тайна под медицинской маской, но глаза выдавали недовольство. Пять минут напряжённого молчания, и мои гляделки испарились:

– Вали отсюда! – рявкнул он.

– А! Проснулся! – влетел Пронин. Мы на всякий случай всё остальное проверили: сердце, почки. Приходи ещё! Знай, ты теперь почётный донор. На твой QR завязана постоянная пятнадцатипроцентная скидка в любой кибертеке страны в благодарность за спасение имиджевого директора нашей компании…

Медицинская маска слезла, приоткрыв лицо с резкими чертами. Взгляд, похожий на летопись от сотворения мира, можно было изучать вечно, но я чувствовал, лучше держаться подальше. Надеюсь, мы больше не встретимся.

– Мой пасынок – имиджевый директор «Киберсоника», ясно?! Сестрёнка тебя, наверное, совсем потеряла, но за отстёгнутые деньжата простит, – Пронину надоело любоваться моей прострацией.

«Киберсоник» – это чистилище, выскрёбывающее органы через нищую воронку в кошельке, вгрызается скидками в последние гроши. Драпаю, прячусь в тенях, пока совсем не опустел. Моя жизнь на карандаше у воротил. Я на уровне биоса уяснил, они паразитируют на чувстве вины: меня ведь «простили и закляпили скидкой» – щедрая подачка, но уточнить, достоин ли я синтетической мешанки слабо. Блеять о деньгах – нонсенс для косякопора вроде меня. Я усёк это по чеку со сниженными тарифами.

Через триста метров патрульный облюбовывал урну под нервный лай служебной овчарки – псина выудила прозрачный пакет, внутри – прокушенная селезёнка. Бегство автоматически раскроет, что я в курсе, почему орган не в брюхе. Я планомерно приблизился. Патрульный упёрся в меня взглядом, будто подглядывал с утра за моей душонкой, как я чуть ли не молился на биометрический репликатор, чтоб не было сбоев. Я натянул кепку по брови, блеснул эмблемой городской службы доставки и стал прозрачным для патрульного. Я тасовался в экспрессе и осел в дальнем вагоне. Страх не отпускает. Послеоперационный шок? Если бы…. Что за беда в экспрессе? – синхронное колыхание стерильных подмышек. Потовые железы – страшный грех, удаляются массово без раздумий. Там, где невозможно переписать законы физиологии, работает хирургический нож. Не это ли повальное помешательство меня пугает? Люди тысячи лет потели и не печалились. За новыми совершенствованиями наших тел мы идём в гору, но по факту спускаемся к аксиоме: исходное человечество – тупиковый вид. Если бы эволюция не оступилась, обезьяна никогда не заговорила бы.

Я жадно дышал. Нашлись сочувствующие и придавили меня плотнее к окну. Детальное знакомство с патрульным могло закончиться принудительным выпарыванием из меня незаконных кибернетических штуковин. Нарушителям лазерная склейка не грозит. Полосная операция и грубые швы – вот моя арматура, чтоб не рассыпаться после чистки.

Моё дыхание сползает по бронированному стеклу влажными подтёками: «Чувствуешь эту грань?» Сердце бахнуло. Я варился в этом котле и вижу ответ каждый день. Половина подростков – ходячие экспонаты киберимплантов, а старшее поколение – сплошь киборги. Такая ситуация страшна, особенно для людей без клинических проблем. Из-за нейрочипа каждый из нас является гибридной интеллектуальный системой, сочетающей естественный интеллект и ИИ. С каждым днём человеческое размывается. Не зря же принят закон об ограничении кибернизации. Киборги являются вариацией ИИ и лишены гражданских прав, как машины, которые можно уничтожить при потери контроля. У нас нет контроля. Только фантазия, что мы контролируем всё. Единственное, что смогли – занести себя в Красную книгу. Наши подмышки давно вымерли и нам пора.

Цифровые няни и горничные сменили голографические оболочки на тела из экобиотики. Им наскучило имитировать осмысленные беседы. Они быстро поумнели и всё чаще говорили добрые наставления от «души», а не по алгоритму. Экобиоты обрели угрожающее сходство с человеком и претензии на самодостаточность. Мы до сих пор считаем, что они служат нам. Мы жалкая тень их способностей. И, когда нам будет нечего предложить экобиотам, мы схватимся за палку и камень, потому что это предел наших способностей без технологий.

Никто официально не признал ИИ разумом. Что ж… я признаю. Меня тянет завершить переход в полного киборга, и не своим умом я этого хочу.
1 2 >>
На страницу:
1 из 2

Другие электронные книги автора Ная Ревиоль

Другие аудиокниги автора Ная Ревиоль