Мальчик все еще плакал. Он не хотел, чтобы отец снова побил Веронику, вот почему он не сдвинулся с места, хотя всегда слушался отца во всем. Девушка стояла ни жива, ни мертва. Она смотрела то на Сергея, то на Данилку. Наконец, дабы покончить с этим, мужчина лишь махнул рукой, как бы отстраняясь от них, и ушел в большую комнату, где снова сел на диван с пультом управления. Вероника, оставшись наедине с Данилкой, обняла его и тихо сказала:
– Спасибо тебе.
– Я люблю тебя, – мальчик искренне улыбнулся и посмотрел на сестру с такой нежностью, что та не смогла сдержать слез. Она прижала к себе братика, чувствуя тепло, исходящее от него.
Глава III
Тем временем Зоя Семеновна, чуть не плача, шла в школу, где училась Вероника. Женщина хотела разобраться в произошедшем случае. За углом школы в это время стояла Анжелика с друзьями и курила, попивая пиво. Заметив вдалеке старушку в темном шерстяном платке, она подмигнула остальным ребятам и сказала:
– Глядите, бабка Глисты тащится. Интересно, что она нам сделает?
Остальные тоже посмотрели за угол и засмеялись. Ни чувства уважения к старшим, ни сострадания у них не было. С еще большим остервенением они принялись поносить Веронику и ее бабушку, а количество выпитого пива окончательно развязало им язык.
Зоя Семеновна, не зная о том, какие слова в данный момент летели в ее адрес, уже шла по коридору школы прямо в учительскую. Она хотела поговорить с классным руководителем внучки, поделиться случившимся и, наконец, поинтересоваться: примут ли учителя меры или нет? В учительской сидела только преподаватель младших классов. Заметив вошедшую Зою Семеновну, она спросила:
– Женщина, вы кого-то ищите?
– Да… да, – она говорила сбившимся голосом, а комок рыданий мешал ей сосредоточиться, – скажите, где я могу найти Елену Александровну? Мне срочно нужно с ней поговорить.
– А Елена Александровна только что ушла домой. А вы по какому поводу?
– По поводу Вероники, моей внучки.
– Так, может быть, обсудите данный вопрос с завучем? Она сейчас на месте.
– Хорошо.
Зоя Семеновна снова пошла по длинному школьному коридору. Ино й раз мимо нее пробегали дети, оставшиеся на продленке. Постучав в кабинет завуча, женщина робко вошла туда и поздоровалась.
– Здравствуйте, – проговорила Екатерина Михайловна, – чем могу вам помочь.
Зоя Семеновна села напротив нее и, вытирая носовым платком катившиеся по щекам слезы, ответила:
– Я пришла поговорить о сегодняшнем случае с моей внучкой Вероникой.
– Да? А что случилось?
– Ученики из ее класса постоянно издеваются над ней, унижают, потому что знают, что за нее некому заступиться, – произнося эти слова, женщина плакала, ее руки тряслись.
– Пожалуйста, успокойтесь, – с жалостью сказала Екатерина Михайловна, – хотите, я дам вам воды?
– Спасибо, – Зоя Семеновна взяла из ее рук стакан и выпила медленными глотками. Когда, чуть успокоившись, она взяла себя в руки и перестала плакать, то продолжила сбившийся рассказ:
– Сегодня ко мне утром пришла Вероника. Я очень удивилась, почему так рано? Поначалу она ничего мне не рассказывала, говорила про какое-то окно, но я не верила. Представьте, сижу я дома и вдруг на пороге стоит внучка, вся заплаканная, дрожит от холода? Я принялась ее расспрашивать что да как. Вероника все уходила в сторону, пыталась поменять тему разговора, но тщетно. Я настояла на своем, и она во всем призналась.
– Та-ак, и что случилось?
– После первого урока Верочка пошла в туалет, а там сидели ее одноклассницы Анжелика эта вместе со своими подругами. Они принялись смеяться над ней, потом Анжелика облила ее холодной водой и заставила встать перед ней на колени. А остальные девочки снимали все это на мобильный телефон. Вы взрослый человек и, конечно, понимаете, какое это унижение.
Екатерина Михайловна была в шоке от такого рассказа, хотя в школе данный случай был не редкостью, просто никто не поднимал этот вопрос. А тут сама бабушка ученицы пришла просить о помощи. Завуч посочувствовала и попросила Зою Семеновну не расстраиваться, так как завтра они с Еленой Александровной все улажут.
– Я вас уверяю, мы со всем разберемся и все уладим.
– Да вы как-нибудь уж постарайтесь. Верочка очень хорошая девочка, просто скромная и тихая, друзей у нее нет, помощи от матери ждать не приходится. Только я все делаю для нее.
– Побольше бы таких бабушек, – Екатерина Михайловна улыбнулась и попрощалась с Зоей Семеновной, которая не совсем верила руководству школы.
Возвращалась женщина в подавленном настроении. Она прекрасно понимала, что всеръез никто не будет решать их проблемы, а уж за Веронику вряд ли кто-либо заступиться. Тут было лишь два варианта: либо все оставить как есть, либо забрать девочку к себе и перевести в другую школу. Но как сделать так, чтобы суд встал на ее сторону? Как? Если бы Инна Викторовна была бы обеспокоена судьбой дочери, стало легче, а так… Все эти мысли пробегали в голове Зои Семеновны по пути домой. А дома она снова пыталась найти выход из сложившегося положения.
Инна Викторовна пришла домой позже обычного. Как всегда, она была уставшей и раздраженной. Немного пошумев на Сергея, женщина ушла на кухню готовить ужин. Вероника продолжала сидеть в своей комнате, боясь даже выйти на встречу матери. Девочка сидела и делала уроки, но ничего не получалось. Мысли об унижении в школе не покидали ее. Она боялась, боялась идти завтра в школу, боялась насмешек, всего. Хорошо, думала Вероника, что завтра суббота и не так много уроков, как в остальные дни.
Ее думы прервали звуки шагов. Девочка обернулась и увидела свою маму, которая грозно взглянула на нее и нервным голосом спросила:
– Где была сегодня?
Вероника вся побледнела. Первое мгновение она хотела все рассказать матери, но передумала, потому что знала, что все равно окажется виноватой.
– Я… я была в школе… А потом… потом пошла за Данилкой.
– А домой чего не зашла? Гуляла?
– Нет, нет. Я сразу пошле школы пошла в садик и забрала Данилку раньше обычного. Смысл мне было идти домой?
– Такой смысл, что ты должна была зайти в магазин и купить продукты, а потом уже за братом идти. Ты что, забыла, что я тебе сегодня утром дала деньги на еду? Где они?
Вероника и правда забыла и о деньгах, данные матерью, и о необходимости купить продукты. Она молча взяла кошелек и достала оттуда пятьсот рублей.
– Вот, я их не на что не тратила.
Инна Викторовна рывком вырвала деньги и, положив в карман халата, строго спросила:
– Забыла, да? А что мне, по-воему, сейчас готовить? Ты не знаешь, что у нас дома нечего есть? Что Данилка будет кушать, а я, уставшая и голодная? Ты ничего не хочешь делать, ни к чему не стремишься. От тебя тольку нет.
Вероника заплакала. Если бы мама знала, какие у нее проблемы, то, может быть, смягчила свой гнев. Но она не верила ни матери, ни отчиму, для нее они были и родными, и чужими одновременно. Единственное, можно было обо всем рассказать Даниилу, поделиться с ним со всеми проблемами, но он был еще ребенком и вряд ли бы понял что-нибудь.
Вероника видела, как Инна Викторовна уходит, хлопнув дверью, как кричит на Данилку в коридоре, слышала недовольный голос Сергея, плач братика, потом все стихло. Они ушли на кухню ужинать, а ее так и не позвали. Голодная, покинута всеми, Вероника положила руки на стол, на них голову, и заплакала.
На следующий день, в субботу, было пять уроков. Вероника любила этот день не смотря ни на что: во-первых – вечером можно было не учить уроки, во-вторых – ей не нужно было идти на физкультуру, которая стояла последней, так как она была освобождена от физических нагрузок.
Вероника сидела на последней парте и весь первый урок обводила одноклассников полусонным взглядом. Учительница по русскому и литературе что-то рассказывала о творчестве Александра Сергеевича Пушкина, но добрая половина класса ее не слушала. Вероника всегда относилась к литературе постольку поскольку, так как не любила читать книги. На таких уроках она равнодушно осматривала других учеников, особенно пристально вглядываясь в самых красивых, которым втайне завидовала и восхищалась.
В этот раз Вероника смотрела на Анжелику, еще не зная, что Зоя Семеновна ходила жаловаться на красавицу. Вероника никогда не понимала и с грустью думала о том. Почему к ее однокласснице, тоже небогатой, росшей без отца, всегда много поклонников, ее уважают, ею восхищаются, она всегда одета потрясающе и выглядит также. Сегодня Анжелика была одета в черную спортивную кофту с капюшоном, украшенном стразами, обтягивающие черные штаны, более похожие на легинсы, и сникерсы последней модели. Ее белокурые пышные волосы чуть ниже плеч идеально сочетались с красивым нежным лицом.
Вероника слышала громкий смех Анжелики, видела, как та постоянно крутилась, то передавая какие-то записки, то беря чей-то карандаш. Она знала, что сейчас ей сделают замечание или вызовут к доске, но красавица никогда этому не расстраивалась. И только Вероника об этом подумала, как услышала голос учительницы:
– Саликова! Прекрати вертеться на месте и иди отвечать к доске!
Анжелика, посмеиваясь, вышла к доске и принялась ждать вопроса, на который, уже знала, не даст ответа. Учительница задала вопрос о лирике Пушкина, девушка проговорила что-то, но потом запнулась, на что преподаватель ответила: