– Не знаю, всё как в тумане.
– Ты их видел в первый раз.
– Кажется да.
– Имя не спрашивали?
– Нет.
– Ну, что-то они тебе говорили?
– Сказали: «Прохлаждаешься? Весело тебе?
– И все?
– Другой добавил, кажется «Получай!»
Ротыгин еще пару раз наведался к курсанту, но ничего существенного он добавить больше не смог. Исходя из его показаний, выстрел был произведен почти бесшумно, и он даже не сразу понял, что ранен. Только когда слабость начала затуманивать глаза и на кителе проступило горячее липкое пятно, он понял, что произошло. Конфликта как такового не было. Пара ничего не значащих фраз.
В парке в то время еще было много народу. Несомненно, кто-то, что-то видел или слышал, запомнил приметы нападавших. Ротыгин сам выступил по местному телеканалу. Долго настраивался, говорил проникновенно. Старался в голос вложить боль утраты. Мысленно представлял лицо парня. Веснушки, курносый нос. Каково теперь его матери. Она передвигалась, натыкаясь иногда на стенки, и так как будто к ее спине приложили мешок с песком, и он не давал ей распрямиться вздохнуть полной грудью. Страшно представить. Он видел ее в коридоре относительно молодую, но согнувшуюся от горя женщину в черном длинном одеянии. Образ ее перекликался в его представлении с монастырскими женщинами. Безропотное бездумное послушание, отчужденность от мира и всего суетного и бренного.
– За что!!!? Может я, в чем виновата, недоглядела, не воспитала, не научила? – спрашивала она и смотрела невидящим взглядом.
Черненький невысокий лейтенант Зильберман, который сидел напротив Ротыгина, торопливо налил ей воды, но она к ней не притронулась, а продолжала говорить, как бы ни к кому не обращаясь:
– Может грех, какой на мне. Обидела кого случайно, что прокляли меня и моих родных?
Давила эта тяжесть. Давила прижимала к земле. Не давала вырваться непроизвольному крику, мольбе к Богу, Всевышнему. Кто поймет страдание матери! Кто заглянет в эту иссохшую, почерневшую от горя душу! Наверно она его отговаривала. Наверно предполагала, что все может так случиться, но ведь не вдруг… не в первые, же месяцы.
Свидетелей происшествия так найти и не удалось. Скорей всего они были, но боялись объявиться. И было отчего. Такие отморозки могли запросто убить любого. Олег возлагал на телевиденье серьезные надежды, но винить людей не мог. «Гражданская позиция вещь скользкая. Работники милиции и сами могут за большие деньги сдать свидетеля. Он почти наверняка догадывался о таком случае, который произошел с одним его коллегой, но доказать ничего было нельзя. Кроме подозрений ничего существенного. И продолжал он работать, и до сих пор улыбался, смеялся. Все, и он, делали вид, что этот случай забыли. Но только как такое забудешь. Хотя в этой жизни все случается, может дикое стечение обстоятельств или какие-нибудь игры со шпионскими штучками, прослушками? Но тогда откуда через полгода у его матери пенсионерки нашлись деньги на домик в Краснодаре. Живет старушка, каково там ей? Тепло спокойно! Там и сынок подтянется со временем. На какого следователя нарвешься? Народ умный пошел. Вот и отсиживаются, не рискуют.
С чего начать? Где зацепки? Что предпринять!? Начальство не знает слово «нет». Вынь и положи. Еще подначивают, мол, где твоя хваленая хватка капитан? Мы тебя не узнаем! Но не все дела раскрываются, а если и раскрываются, то не так скоро. Это не бытовуха, где все ясно как божий день. Надо требовать в пределах возможного. Но тут задета даже не честь мундира. Такие напыщенные и высокопарные слова он не любил слушать, а тем более избегал произносить вслух… тут другое, потаенное. Он представил себя на его месте. Он ведь тоже иногда прогуливался по этому парку. Один, или с женой с ребенком. Форму одевал редко, и, тем не менее, подойдет пара таких ублюдков и заберут его жизнь или Светланы или тем паче Настеньки. … Как бы он себя чувствовал, ждал бы волшебных подгоняющих пенделей от начальства? Зубами бы рвал… метался бы как раненый зверь в клетке. …Нет! Безнаказанно это им пройти не должно!
Все бывает. И преступника порой понимаешь. Изредка невольно проникаешься к нему сочувствием, хотя, конечно, гонишь такую лирику поганой метлой из души. Но это единичные, исключительные случаи в его практике. Да! Убийца. Да. Взял грех на душу, но так сложилось, не душегуб. Или если по пьянке, убивают… таких тоже жалко бывает. Для суда отягчающее обстоятельство, а для него смягчающее. Порой смотришь на такого бедолагу, когда он очнется от угара, поймет, что натворил… у него самого, волосы дыбом встают, не верит своим глазам. … Жалеет, убивается, да что уж там! Ничего не вернешь.
И даже те, кто убивает инкассаторов, врывается, грабит банки, сберкассы, не так страшны, как такие нелюди. У них логика есть, они рискуют, игроки со смертью, и встречают их с оружием и еще неизвестно кому повезет в очередной раз. На войне как на войне, где главный приз деньги… а расплата – жизнь.
Но это другое, удар в спину, бессмысленный и жестокий. Наверно сейчас, бандиты где-то весело сидят, потягивают холодное пивко с рыбкой. Ухмыляются. Безнаказанность одних – рождает отчаяние у других. Все зависит от него. Ему доверили это непростое дело. Но как к нему подступиться.
Ротыгин понял, что традиционное расследование вряд ли принесет успех, нет мотива, нет свидетелей, и решил сосредоточиться на уликах. Из улик была только пуля. Пороховые частицы на кителе отсутствовали. Лаборатория дала заключение, что пистолет ранее ни по одному делу не проходил, в базе не числился. Выстрел был один, с недалекого расстояния. Стреляли в сердце, но попали чуть левее.
Несомненно, отморозки преследовали цель убить. Били на поражение. Пуля, извлеченная хирургами при операции, показала, что пистолет иностранного производства калибра 7,65 мм. Ротыгин задумался. Отсутствие характерного звука выстрела наталкивало на мысль, что пистолет был с глушителем и возможно выстрел был произведен преступниками с целью, опробовать оружие в деле после покупки. Убивать гражданского не стали, а выместили злобу на курсанте, одетом в форму МВД.
Понять мотивы, определиться с целью преступников, это уже кое-что. Капитан побарабанил пальцами, по стеклу, лежащему на столе. Если следовать этой версии, можно было предположить, что стрелявший или оба фигуранта, имели в прошлом проблемы с законом, а скорей всего сидели и недавно освободились из мест лишения свободы. Пистолет им понадобится в дальнейшем, для совершения серьезного преступления. «Надо посмотреть недавно освободившихся, – подумал Ротыгин. – Хотя навряд ли это что-то даст».
Он вспомнил, как три года назад был подобный случай в Центральном районе. Около часа ночи два «пепеэсника» (патрульно-постовая служба), закончив дежурство, возвращались домой. Их дежурную машину забрали, на срочный вызов. Они, жили по соседству и не так далеко. Парни решили, не ждать, пойти пешком. Они были не одноклассники, но милиция их сдружила. По привычке, чтобы срезать, они отправились в путь дворами. Не успели они пройти и квартала, как у гаражей буквально ниоткуда появился какой-то тип и с криком «Вали лягавых!!!» и открыл огонь им в спину. Одного сразу убил наповал. Второй, тяжелораненый, побежал, попытался преследовать и сделал несколько выстрелов вдогонку. Но напрасно, бандит скрылся, а он еле дотянул до больницы, потерял много крови и остался на всю жизнь инвалидом.
Это было шоком. Поднялся шум! Об этом не писали только ленивые. Нашлись и свидетели. Разбуженная выстрелами, пара старушек из близлежащих домов. Был составлен фоторобот, который полгода возили их коллеги под стеклом УАЗиков. Да только что толку. Ночной стрелок исчез, как в воду канул. Стрельба велась из «Макарова». Кто он был? От чего у него крышу снесло? И вот опять.
Если бы существовал подробный словесный портрет этой парочки или фоторобот, можно было попытаться поискать в этом направлении, а так пришлось хвататься за слабую ниточку: покупку пистолета.
Черненький невысокий лейтенант Зильберман, сидевший за соседним столом, принес сводки. Ротыгин развернул бумаги. В течение последнего полугода в Калининском районе было задержано два молодых человека с огнестрельным оружием. Оба фигуранта имели при себе импортные пистолеты китайского производства калибра 7,65 мм. с глушителями. Ротыгин запросил справку об этом оружии. Сведения предоставили исчерпывающие.
В 1964 году на вооружение китайской армии был принят пистолет тип 64 не имевший специального названия и представлявший собой, несколько видоизмененный германский пистолет Вальтер. Он был предназначен для специальных разведывательно-диверсионных подразделений КНР, в качестве бесшумного оружия нападения и защиты. Но эффективная дальность стрельбы его была невелика – 10—15 метров, так как глушитель забирал около 20% мощности выстрела. Модель была рассчитана на использование пистолетного патрона «Браунинг», а производство пистолета было освоено заводом-изготовителем N 426 пиратским способом без получения каких-либо лицензий.
Выбор китайцев оказался не самый удачный. Специальная блокировка позволяла добиться расцепления затвора. Перезаряжание могло осуществляться вручную после каждого выстрела. Такая конструкция при ведении стрельбы одиночными выстрелами с ручным перезаряжанием делала стрельбу из пистолета практически бесшумной, но стрелок после одиночного выстрела, должен был, не привлекая к себе внимания найти укрытие, и перезарядить оружие вручную в подходящем месте. Это, конечно, создавало серьезные неудобства.
Когда китайцы начали выпускать более совершенные и легкие модели, 64-тип оказался невостребованным, но в практичности китайцев никто не сомневался. Склады нужно было освобождать. Продажей оружия на экспорт в КНР занялась государственная компания «Северо-Китайская промышленная корпорация» Nоrinco, основанная в 1985 году в Пекине. Недолго думая, они стали сбывать пистолеты в Азию и Африку, а также они всплыли на рынках оружия в Северной Америке и Европе. Из-за низкой цены они пользовались популярностью у военизированных формирований в странах третьего мира, в том числе – антиправительственных и террористических. Видимо каким-то образом через Грузию, или Таджикистан одна из партий попала в Россию и всплыла у них в городе.
Ротыгин отложил пространную аналитическую справку и задумался. Из материалов следствия и по показаниям задержанных, следовало, что они нашли пистолеты на улице и честно несли их в милицию. У одного даже лежало в кармане заявление, проставленное числом задержания. Это была обычная практика. Надежд на то, что они сдадут канал поставки был ничтожный. Не было рычагов, это были огрехи в законодательстве. Была бы статья, предусматривающая освобождения от ответственности в случае сдачи поставщиков нелегального оружия, много чего можно было бы сделать. Если из этого пистолета никого не убили, не ранили: отпустить мелкую рыбешку, так ведь поймать какого зверя? Ан, нет! Закон суров. Наказание должно быть неотвратимым. Но это все слова. Неповоротлива наша система. А торговцы смертью остаются безнаказанными.
Мера пресечения к обоим задержанным была подписка о невыезде. Ротыгин ознакомился с показаниями и получил разрешение на проведение дополнительных следственных действий в отношении лиц причастных к ношению оружия. Откладывать не стал, вызвал их на следующий день по повесткам.
Оба парня были физически крепкие, накаченные и коротко стриженные, как будто ходили к одному парикмахеру. Не сидели, но привлекались по мелким делам. Один битой разбил в порыве ярости машину не уступившему ему дорогу водителю в районе площади Гарина-Михайловского. Машину в итоге восстановил. Заявление потерпевший забрал. Второй в ночном клубе «Лимпопо», на улице Выборной хорошо приложил местного вышибалу, да так, что врачам пришлось складывать нос ему заново. Придя себя, и одумавшись, он оплатил лечение, дал денег на восстановление здоровья пострадавшему. Дело еще не было закрыто, но, судя по всему, к этому шло.
«Ну что же голубчики будем колоться или не стоит пробовать?» – невесело подумал Ротыгин. Парни были не робкого десятка. Состоялся трудный бесполезный разговор. Это был тупик. Глухая стена. «Таких субъектов словами о раскаянии, и о чистосердечном признании не проймешь. Сами говорят мало. Больше адвокаты. Адвокаты не из дешевых. Смотрят молодчики нагло, с вызовом. Чувствуют за собой силу. Это путь в никуда. Очень сильно похожи, но не внешне, а манерами, выражениями, поведением. Как они связаны? Случайность? Маловероятно. Упорно молчат. Все отрицают. Друг друга, конечно, прежде не встречали. Кто бы сомневался. Надо зайти с другой стороны!»
Ротыгин провел три встречи на конспиративных квартирах с агентами, показал фотографии молодых людей. Повезло. Удача не отвернулась. Агент «Филби», узнал обоих. Оказывается это, были быки из группировки Хрома. «Первый раз они друг друга видят?!!! Конечно! Как бы ни так!! – пронеслось у него в голове. – И что это дает. К Хрому так просто не подобраться».
Ротыгин расчертил чистый лист. Кружки, стрелки. Хрому отвел большую область наверху. Двое его быков, овалы поменьше. И еще кружки, кружки с жирными вопросами. «Откуда у него оружие? Сам Хром торгует? В принципе это не так важно. А что важно? Можно предположить, что и у других членов группировки есть аналогичные стволы. Это важно. Установить еще некоторых членов банды реально и даже не составит труда. А если и у них найдется оружие…? И что с того. Нет, источник приобретения они все равно не сдадут. Опять появятся адвокаты с гусячьими рожами. Пробуксовка на месте. Близок локоть, но не укусишь».
Ротыгин поставил чайник, но голова продолжала усиленно работать.
«Внедрение к Хрому? Ну, это долгая песня, и он слишком осторожен, чтобы допустить кого-то в свое окружение. Думать! Думать! И еще раз думать. Использовать проституток? Нет, это не та информация, которую бандиты могут им слить. Назвать кличку – да! Проболтаться похвастаться об успешном деле – да! Но адрес склада с оружием случайно не сболтнешь. Отпадает. Даже пытаться не стоит. Подставишь жрицу любви. Заподозрят, грохнут, закопают в лесу и пошлют маме в деревню открытку. „Мама у меня все хорошо. Пригласили в Турцию, официанткой. Как приеду, напишу“. Ни трупа, ни заявлений от родных. Ничего».
Чай закипел, Ротыгин машинально бросил пакетик, достал печенье, сушки. Все было лежалое, черствое, что болталось дома без дела, но на работе уходило на «Ура!» Он пил чай и напряженно смотрел в окно.
«Есть вариант закинуть удочку на счет покупки партии? Отследить передвижения. Но поверит ли Хром? Нет, он и так уже нервничает. Адвокаты, несомненно, его рук дело. Поймет, что наша ловушка! Слишком прямолинейно! Топорная работа! Надо искать другой путь. Задача сложная, а значит, ее надо расчленить на более простые и легкие элементы. Последовательно они могут привести к цели. Необходимо точно определиться с кандидатурами, и привести их в состояние, когда они проболтаются. Кому могут проболтаться? Кому доверяют? Подельнику? Другу… Таких нет. Это отпадает. Или могут, когда утрачена осторожность. Притуплена реакция самосохранения… скажем, когда сильно пьяные. Это можно попробовать. Да! В этом направлении и необходимо действовать. Но как исхитриться? Нет безвыходных ситуаций! Думать. Нужно думать. Необходимо больше информации о банде Хрома, чем промышляют, где отдыхают, с кем и где спят. Всю подноготную. А потом подбирать ключи к этому хитрому замку».
Через пару дней Ротыгину по крупицам удалось собрать немного информации, и тут неожиданно ему улыбнулась удача. Впрочем, кто настойчив, тому рано или поздно эта капризная дама приходит. Выяснилось, что бандиты любили проводить время в ресторане Русь, на Учительской, а гардеробщик в этом заведении был осведомителем и от случая к случаю поставлял ценные данные в правоохранительные органы. Работал он виртуозно. В свое время его отмазали от одной неприятной истории. Он добро помнил, отрабатывал и еще немножко имел в материальном выражении. Агент был Степаныча, пока тот не вышел на пенсию. По наследству перешел к Ротыгину. Особо его не напрягали, если только случались заварушки в ресторане. Но тут он мог здорово пригодиться. Стоило, не мешкая с ним встретиться и составить разговор.
На оперативную квартиру, в старую двухэтажку с облупленными стенами, на Театральной, гардеробщик пришел с опозданием. Ротыгин уже хотел уходить, когда в окно увидел его долговязую, слегка согнутую, фигуру, спешащую на встречу.
– Что так долго? – спросил Олег с недовольством.
– Проверялся!
– Сикрет интеллидженс сервис нашелся!
– Чего?
– Раньше выходить надо. Ну ладно, присаживайся. Дело есть срочное и ответственное.
– Я весь во внимании Олег Михайлович.
– Пацанов Хрома знаешь?
– Кое-кого. Не близко. Здравствуй и прощай. От силы дежурный анекдот и все общение. А кто интересует?