Пиром-святителем был.
В рабстве жил один его дед,
Бием был другой его дед.
Раб ошибётся, бий простит.
Бий ошибётся, хан простит.
Во имя моих старых лет,
Хан мой, прости вероломство его.
А не простишь вероломство его,
Тогда прости потомство его,
Крови ребёнка не проливай,
Смерти ребёнка не предавай!»
Так говорил Джантимир-бий.
Не принял владыка эти слова.
Был гнев его крепок, милость – слаба.
Славен стольный град Сарай,
Восемьдесят улиц там,
Сотни башен взметнулись там,
Выше всех – Алтын Таш[13 - Алтын Таш – Золотой Камень.],
А за ним – Салкын Таш[14 - Салкын Таш – Холодный Камень.],
Место, на котором казнят, –
Виноват ли, не виноват!
Соизволил хан приказать
Сокольничего связать,
На лобное место привести.
И на закате долгого дня,
Около большого пня
Кутлукыя на колени стал.
Бий Дюрмен секиру достал,
Секира блеснула едва, —
Упала с плеч голова.
Не принял хан Джантимира слова, –
Не думал ему Джантимир уступить.
Понял он сразу, как поступить.
Направил путь к юрте своей.
У Джантимира шесть сыновей.
Шестой сын – Кубугыл.
Взял он родное дитя,
В дом Кутлукыя поспешил,
Сына в колыбель положил.
Широки голенища его!
Сына бедного Кутлукыя
Спрятал у себя в сапоге,
Принёс в своё жилище его.
После него Дюрмен пришёл.
В колыбели дитя нашёл.
Крикнул он в тихом жилье:
«Для чего тебе ходить по земле?
Лучше пусть ходит ханский приказ.
Секира, коснувшаяся отца,
Пусть и тебя коснётся сейчас, —