– Думаю, самое время передохнуть, – проскрежетал лорд Винтер, нарочно громко отодвигая кресло.
Эви отложила ложку. Какое счастье – больше не нужно впихивать в себя эту гадость.
Но в следующее мгновение она горько пожалела, что рядом не стоит еще несколько тарелок супа. Она бы съела их все! Потому что…
– Эвелин, проводи герцога в наш сад. Покажи ему новую оранжерею.
… Потому что отцу вздумалось швырнуть свою дочь прямо в лапы нагло ухмылявшегося герцога.
***
– Прекрасные цветы. Но они не сравнятся с вашей красотой, дорогая Ви-ви… Разрешите называть вас так?
Эви затравленно кивнула. Плевать на слащавое прозвище. Гораздо больше ее нервировал герцог, сидевший намного ближе, чем это допускали приличия.
– Вы… вы уже отдохнули? – кашлянула, пытаясь отодвинуться дальше, но ручка скамейки давно упиралась в поясницу.
Мужчина плотоядно хмыкнул, придвигаясь еще на дюйм ближе.
– Милая Ви-Ви, вы такая резвая. Признаться, я ценю это в женщинах. Подвижным дамам проще выносить ребенка…
Да что он заладил про детей?! Пусть делает их со своей женой!
– … Моя дражайшая супруга всегда была нежным цветком, – будто прочел ее мысли герцог. – Она предпочитает проводить время за чтением богословских книг. Клянусь, иногда мне кажется, что я женился на монашке… А вы любите читать? – накрыл своей ладонью руку Эви.
Она вздрогнула от омерзения. Как будто в вареный студень вляпалась! Попыталась выдернуть пальцы, но герцог схватил неожиданно крепко.
– Герцог Бэккит, я… М-м-м!
Замычала от ужаса, когда мужчина бросился вперед, впиваясь в ее губы.
Рот наполнил солоноватый привкус прокушенной губы. Как животное, эта сволочь укусила, пытаясь вклиниться слюнявым языком в ее рот.
Эви что есть сил заколотила по мужским плечам, но ублюдок навалился всем весом. Тяжелая тварь!
Паника прокатилась по телу волной озноба. Эви чуть не стошнило, когда Бэккит рванул корсаж, пытаясь добраться до груди.
Барахтаясь в юбках, она пыталась сбросить с себя негодяя, но тот распалялся все больше.
– Норовистая кобылка! – прохрипел, отрываясь от ее искусанных губ. – Люблю таких!
– Помогите!
Заорала что есть мочи, но ее снова заткнули поцелуем.
И в этот раз она ухитрилась сжать зубы так, что стонал уже Бэккит.
– Сука! – зашипел ублюдок.
И, вцепившись в ее волосы, ткнул кулаком в бок так, что суп все-таки выплеснулся наружу.
Никогда Эви не думала, что будет извергать обед с таким наслаждением!
– Вот тварь! – герцог вскочил на ноги и принялся рвать листья, чтобы оттереть со штанов пятна. – Грязная девка!
Эви дрожащей рукой утерла губы и попыталась встать.
Голову повело с такой силой, что она тут же рухнула обратно.
Нет! Ей надо бежать! Но ноги подкашивались, а перед глазами плыло.
Воспользовавшись заминкой, герцог ухватил ее за подбородок и сжал так, что слезы брызнули.
– Готовь приданное, Ви-ви. Сегодня твой отец даст согласие на свадьбу, а через десять дней ты будешь лежать на брачном ложе. И поверь, я с тебя не слезу, пока твое брюхо не начнет раздуваться от беременности. Родишь столько детей, сколько я захочу.
И, оттолкнув ее, ублюдок направился к выходу.
А Эви без сил сползла на землю и все-таки заплакала.
Ей конец!
Глава 3
– Позорище! Посмотри на себя! Да как ты посмела?!.
От женского визга дрожали стекла. Эви стояла перед побледневшей от ярости леди Винтер и не могла поверить в то, что происходит.
После случившегося в оранжерее Эви скрылась в своих покоях, наплевав на вечер. Но желанное одиночество длилось недолго – мать фурией ворвалась в комнату и с порога разразилась такой бранью, что на несколько мгновений Эви опешила. Леди Винтер никогда не позволяла себе таких выражений!
– … уважаемый гость… настоящий мужчина… невоспитанность… благородство…
Как острые дробинки, слова летели прямо в сердце, наполняя его болью и бессильной злобой.
Ублюдок чуть не изнасиловал ее! Ударил за сопротивление и справедливо получил ответ. Пусть это была не пощечина, а тошнота. Но леди Винтер было наплевать, что ее дочь чуть не обесчестили. Ее волновали приличия!
От ярости затрясло, и в конце концов Эви не выдержала:
– Заткнись! – заорала в ответ.
И щеку мгновенно обожгло звонкой оплеухой.
Из носа хлынула кровь, расплываясь на персиковой ткани платья безобразными кляксами.
Эви с ненавистью глянула на ту, которую однажды называла матерью, и женщина ответила ей абсолютно ледяным взглядом.
– Уважаемый герцог вернется через девять дней, – отчеканила по слогам. – Все это время ты проведешь взаперти. Подумаешь над своим поведением. Заодно подготовишь приданное. Поздравляю с помолвкой.
И женщина покинула комнату.