– Ань, пойми, я не хотел. Она сама пришла… Она принесла… Я Егорку уложил…
– Не смей произносить это имя. Ты предал его, ты предал меня. Ты предал все, что было между нами.
– Ань, подожди, постой, пойми… Она сама…
– Да-да. Она сама. А ты ни в чем не виноват. Может, я должна тебя еще и пожалеть?
– Но, Ань…
– Беги за ней. Беги за этой теткой. Может она тебя пожалеет…
Анна развернулась, ушла в комнату матери, заперлась и просидела там до утра. Антон полночи скребся под дверью, что-то говорил, но Анна ему не открыла. Она вышла из комнаты, когда на даче появилась мама. Ничего не объясняя, Анна подошла к Антону и заявила.
– Значит так! Сейчас мы едем домой, берем все документы и отправляемся в загс подавать заявление на развод. Я не желаю больше видеть тебя ни здесь, ни в городской квартире, ни рядом с Егором.
– Подожди, Ань. Я не могу сейчас ехать. Я еще не протрезвел.
– Протрезвеешь по дороге. А если тебя остановят и отберут права, я буду только рада. Покатаешься на трамвае.
– А что случилось, доченька? – Спрашивала мама. – Объясни, я ничего не понимаю.
– Потом мама, потом. Посиди пока с Егоркой. Я, может быть, уже завтра приеду.
Узнав, что родители уезжают, мальчик начал хныкать, тянуть ручки к маме, но Анна не сдавалась.
– Забирай все свои вещи, – говорила она Антону, – и заводи машину. Второй раз я повторять не буду.
Они ехали молча, но у Анны внутри всё кипело. Достаточно было малой искры, чтобы вывести девушку из себя, и когда Антон вновь заговорил, о том, что он ни в чем не виноват, что «она сама», а потом еще и закричал, Анна взорвалась.
***
…Наконец замигали проблесковыми маячками машины скорой помощи. Антона вытащили из автомобиля, положили сначала на носилки, потом погрузили в машину с красными крестами. «Его не упаковали в черный мешок, – подумала Анна с облегчением, – значит – жив. Значит, есть надежда». Она села в машину рядом с мужем и когда дверцы захлопнулись, взяла его за руку.
Антона поместили в отдельную палату, заполненную сложными приборами для поддержания жизни. Врачи долго колдовали над неподвижным телом, присоединяя датчики и трубки, идущие от капельницы непосредственно в вену больного. Когда же всё было готово, люди в белых халатах оставили Анну наедине со своим мужем, полагая видимо, что сделали всё возможное и теперь от них уже ничего не зависит.
Появились врачи только на следующий день. Проверили показания приборов, сделали необходимые отметки в журнале и ушли. Анна, просидевшая возле больного почти сутки, не успела ни о чем спросить. На нее вообще никто не обращал внимания. Сидит жена возле мужа, ну и пусть сидит, ведь она никому не мешает. Анна хотела знать лишь одно – сколько Антон может пребывать в подобном состоянии, и очнется ли он вообще когда-нибудь. Однако ответить на этот вопрос ей, скорей всего, сейчас не смог бы никто.
Продежурив возле мужа до вечера, Анна подумала вдруг, что ей надо бы позвонить маме. Ведь та наверняка волнуется, но где найти телефон? Где вообще все ее вещи? Сумочка, мобильник, деньги, документы. Всё осталось в машине, а куда машину эвакуировали, на какую стоянку, или сразу отвезли ее на свалку? Анна решила съездить на дачу прямо сейчас, повидать маму, сынишку, всё объяснить, успокоить. Она вышла из больницы, доехала на троллейбусе до метро. Прошла без билета через турникет. На вокзале села в электричку, и, когда контролеры проверяли билеты, ее почему-то обошли стороной.
Анна подошла к своей даче, когда на улице уже стемнело. Заглянула в окошко, увидела маму, сидящую возле телевизора и Егорку, который катал по полу маленький пожарный автомобиль. Это было так смешно, так забавно, что Анна всё смотрела и смотрела, не решаясь зайти внутрь.
«Какой же всё-таки у меня замечательный мальчик, – думала она. – Вот только с папой тебе не повезло. Ну, ничего. Папа твой поправится, и тогда мы решим, как жить дальше»
Неожиданно Егорка оставил свою машину, поднялся, подошел к окну. Анна видела, как он вглядывается в темноту, видела, как он ищет ее, но вместо того, чтобы обнаружить себя, она почему-то шагнула в сторону.
– Егор, ну кого ты там высматриваешь, – услышала Анна голос мамы. – Собирай свои игрушки, пора спать.
– А когда приедет папа?
– Скоро.
– А мама?
– Чем быстрей заснешь, тем быстрей наступит утро, а уже завтра приедет мама.
– Тогда я пошел спать.
– Вот и молодец.
Анна прошла вдоль дома, заглянула в окно спальни. Нет, теперь она уже никогда не сможет лечь в эту постель, даже если Антон купит новую кровать.
Теперь эта женщина всегда будет стоять, а точнее, – лежать между ними, и ничего с этим уже не поделаешь. Ей вдруг захотелось сходить в гости к ненавистной тетке, высказать ей в глаза все, что она о ней думает, сказать, что по ее вине Антон теперь лежит в реанимации и еще неизвестно, чем всё это закончится.
Она подошла к участку соперницы, решительно толкнула калитку. Елизавету заметила сразу. Та сидела на веранде, курила и трепалась с кем-то по телефону.
Из разговора Анна сразу поняла, что речь идет как раз о ее муже.
– Да он телок, говорю тебе, – кричала женщина в трубку. – Как меня увидел, сразу заулыбался, стал в дом приглашать. Сына я, говорит, уже уложил, поэтому нам никто не будет мешать.
От обиды и ненависти Анна сжала кулаки, но продолжала слушать.
– Я ему всего-то пару таблеток подмешала. Да-да, две. Вполне достаточно, чтобы мужик потерял над собой контроль. А если еще и в сочетании с алкоголем…
«Ах, вот оно что, – подумала Анна, – она ему каких-то таблеток подмешала. Вот почему он был такой заторможенный…»
Она шагнула навстречу самодовольной кумушке в надежде изрядно потаскать ее за волосы, но Елизавета уже затушила сигарету и вошла в дом.
«Нет, надо быть выше, нельзя опускаться до уровня этих хабалок, – решила Анна. – Что изменится от того, что я сейчас устрою скандал? Только покажу свою слабость. Она все равно ничего не поймет, а уже завтра побежит подмешивать таблетки очередному мужичку».
Анна решила возвратиться в больницу. Ведь с мамой всё в порядке, она пока ничего не знает, а вот Антон… Вдруг он уже очнулся, а рядом нет никого. До города она добралась на попутках, электрички уже не ходили. В корпус прошла мимо спящего охранника. С надеждой заглянула в палату, однако муж лежал все в той же позе и улучшения его самочувствия, похоже, не наблюдалось.
– Состояние больного стабильно тяжелое, – услышала Анна сквозь сон диагноз доктора, когда тот вошел в палату для утреннего обхода.
Она опять не успела ни о чем спросить. Врач, в сопровождении трех медсестер, скрылся за дверью, но на этот раз Анна решила его обязательно догнать.
Она ходила за доктором из палаты в палату не менее двух часов, потом еще столько же сидела возле его кабинета. Она провожала его в больничную столовую, даже сидела с ним за одним столом, наблюдая, как мужчина с аппетитом поедает красный борщ с белой сметаной. Она шла следом, когда врач возвращался в свой кабинет, но поговорить с ним ей так и не удалось. Как только Анна открывала рот, чтобы расспросить о муже, доктора сразу кто-то отвлекал.
Расстроенная, она направилась обратно в палату Антона. В коридоре ее неожиданно обогнал мужчина в белом халате, за ним быстрым шагом следовал еще один, за ним еще. Вокруг царило какое-то странное оживление, а прямо напротив дверей в палату, на подоконнике сидел… Антон.
– Тоша!
Девушка кинулась к мужу, схватила за руки, заглянула в глаза.
– Тоша! Ты с ума сошел?! Ты почему встал?! Тебе же надо лежать, ты еще совсем слаб.
Антон только улыбался. Его взгляд был устремлен поверх плеча жены, туда, где вокруг палаты суетились врачи и санитары.
– Всё, – выдохнул он. – Бороться дальше не могу. Просто закончились силы, и взять их негде.