Я вздрогнула от звука его голоса и не сразу поняла, что он обращается ко мне. Выжив из себя улыбку, сказала:
– Это нервное. Сейчас пройдет. А вы… вы молодец. Спасибо вам.
– Ваш брат?
– Нет. Я никогда этого шалопая не видела. Был бы братом, всыпала бы ремня, не дожидаясь скорой.
Идея моя мальчишке не понравилась. Он вжал голову в плечи и испуганно посмотрел на Лёку. Усмехнувшись, она сказала:
– Я бы тоже всыпала. Но не буду. Оставлю эту почетную миссию твоим родителям.
– Кстати о родителях, – кивнула я и достала телефон из сумки (я бросила ее на берегу, благодаря чему средства связи не лишилась). – Продиктуй-ка мне их номер.
Если бы парень мог побелеть еще больше, он бы обязательно это сделал. Но не случилось. Вместо этого он погребальным голосом назвал номер.
Разговор с его матерью занял не больше пяти минут, но в памяти отпечатался надолго. Перепуганные родители приехали практически сразу, почти в одно время со скорой.
Под бдительным родительским взглядом мальчишку осмотрели и разрешили забрать домой. Усталый доктор, усмехнувшись в седые усы, сказал:
– Повезло тебе, парень. Сразу два ангела-хранителя тебя с того света вытаскивали.
Пожав руку моей сестре и Шатену, врач забрался на переднее сиденье кареты скорой помощи и отбыл на очередной вызов.
Родители бережно усадили шалопая в машину и тоже поспешили уехать. Чувствовалось, что в жизни парня грядут испытания и начнутся они, как только он поправится, а родители отойдут от шока.
Шатен оглядел нас с сестрой и спросил:
– Вас проводить, сударыни?
– Мы совсем рядом живем, – пожала плечами я и, окинув взглядом Шатена, добавила. – Может быть чаю горячего? Замерзли, наверное…
– С удовольствием, – широко улыбнулся он. – Но одет не подходяще. Я Валентин.
– Ольга, – ласково улыбнулась Лёка. Сестрица явно вспомнила о том, что на поиски «настоящей любви» ей осталось всего пять с хвостиком месяцев. –А это моя сестра, Агата.
– Рад знакомству, – демонтируя шикарную улыбку, кивнул он. – Все же, мне будет спокойнее, если довезу вас до дома. Не откажете?
– Будем признательны, – демонстрируя вселенскую радость, согласилась сестрица. Тут и «Инфинити» пожаловал.
Мы с сестрицей загрузились на заднее сиденье, Каштанка легла мне на коленки, а Валентин сел рядом с водителем. Он едва успел поинтересоваться тем, что мы здесь забыли и где научились спасать утопающих, как показался наш дом. Не сумев скрыть разочарования, Валентин сказал:
– Путь был недолгим.
На прощание поцеловав нам руки и потрепав Каштанку за ухом, он уехал. Лёка проводила его мечтательным взглядом и томно пропела:
– Ах, какой мужчина…
– Ну, настоящий полковник.
– Иди в дом, – грозно сказала она. – Нечего каркать.
– Я не каркаю, – обиделась я. – А проявляю разумную осторожность.
– Вот и проявляй, а я в душ.
– Я туда тоже собиралась, – упустив свой шанс, пробубнила я.
– А нечего по сторонам щелкать, осторожность проявлять.
– Хорошо-хорошо, – ехидно сказала я. – Так и быть, уступаю старшим.
Лёка на ходу взяла диванную подушку и, не оборачиваясь, кинула в меня, а попала в Валета. Он от неожиданности громко чихнул, Каштанка залаяла, а мы переглянулись и расхохотались.
Следующий день вновь был заполнен офисными заботами и привычной суетой. Утром мне позвонила довольная Лёка – она пообщалась с мамой вчерашнего ныряльщика и убедилась, что все с ним хорошо (не считая родительского гнева, обрушившегося на его непутевую голову). Эта новость изрядно подняла мне настроение, и держалось оно до самого вечера. А за пятнадцать минут до конца рабочего дня все пошло под откос. И виной тому неугомонный Юсупов.
Получив букет, по оставленному номеру звонить я и не думала. Мысли о Глебе также постаралась свести к минимуму– история с мальчишкой мне в этом очень и очень помогла. Да и вообще, много чести такому нахалу.
Однако, как выяснилось, нахальство Глеба я явно преуменьшила. Как и упрямство. Оттого должно быть так сильно удивилась, увидев его на пороге своего кабинета:
– Милая каморка, – оглядевшись, заявил он и, забыв поздороваться, плюхнулся в кресло для посетителей.
Кабинетик я свой любила, и прозвище «каморка» показалось мне обидным. Тем более, что в век опен-спейсов иметь отдельный кабинет с большим окном – величайшая удача.
– Спасибо на добром слове, – кивнула я. – А ты, часом, адресом не ошибся? Эрмитаж подальше будет. Выходишь на Невский, поворачиваешь направо и до конца. Не заблудишься?
– Хочешь проводить? – улыбнулся он.
– Не особо, – пожала плечами я и поспешила прикрыть дверь (мимо прошмыгнула Ленка и, заметив Юсупова, изменилась в лице).
– Прогулки полезны для здоровья. Или тебе родственники-медики не рассказывали?
– Отчего же, говорили. Но есть один нюанс.
– Какой? – заинтересовался Юсупов и окинул меня таким взглядом, что пуговки на моей блузке едва не расплавились.
– Чтобы здоровью не вредить, – как можно спокойнее ответила я. – Следует прогуливаться исключительно в хорошей компании.
– А я плохая? – хмыкнул он.
– Лично мне вы не симпатичны.
– Ценю твое откровение, – еще шире улыбнулся он.
– А я ваше время, – елейно сладко ответила я. – Не смею задерживать.
– Мы снова перешли на «Вы»?
– Именно.