Оценить:
 Рейтинг: 0

Встреча с любимой из юности

Год написания книги
2018
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 >>
На страницу:
7 из 9
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Всё у вас, Лариса Николаевна? 3аймитесь своими делами. Запретителей достаточно без нас.

Проводы Севы

Проводы Севы получились шумными. В небольшую комнату набилось десятка два заводских и детдомовских друзей. Женщины помогли накрыть стол домашними салатами и солениями, не только традиционной тушеной картошкой с мясом. Кроме «Столичной» и «Московской», для женщин мужчины выставили белое и красное болгарское вино в длинных бутылках. Галя напекла домашних пирожков, бригада из цеха сбросилась на большой торт.

Тосты в этой комнате обычно произносились за детский дом и воспитателей, за неизвестных родителей. Сегодня прибавились за успешную поездку и благоразумие Севы.

Он, уже навеселе, с рюмкой в руках, рвался произнести тост.

– Спасибо, ребята! Не отвернулись, пришли. Ближе вас у меня никого.

– Родителей не выбирают! – Галя поправила на нем галстук.

– Не было отца, и век не знал бы, – заметил парень из бригады, тоже детдомовец. – Все мы… Я, Василий, Галина, Юрка – дети войны, от кого родились, знаем?

– Вы не похожи на немцев, – не сдавался Сева.

– Ты похож? Оставим тему и выпьем лучше, – предложил Володя. – 3а наших воспитателей и учителей!

– За любимых и нелюбимых, за всех! – поддержала Галя. – За Стародубский детский дом!

Обсуждение предстоящей поездки Севы продолжилось. Кто-то из детдомовских предложил

– Плюнь и не «езди» никуда!

– Возможно, и не решился бы. Кругломордные очкарики из КГБ своими наставлениями достали. Раз так усиленно отговариваете, пугаете, решил, обязательно поеду.

– Послушайте, что пишет господин Клуге, – стараясь всех перекричать, предложил Юрий, развернув письмо. «Я обязан Лизетт жизнью, она вернула меня с того света. Знай раньше, что у меня растет сын…»

– Фашист так не напишет, – заметила Надя.

Сева предупредил, что на проводы соберутся друзья – детдомовцы, парни из бригады, все взрослые и ей будет неинтересно. Надежда, однако, пришла. Отношения с ней с самого начала тяготили Севу. Разница в возрасте, в интересах – непреодолимый барьер. Подобное испытал с Ларисой. Прекрасно знал, Надя никогда не остается одна, всегда вокруг ребята. Постоянно кто-то провожал, с кем-то ходила на танцы, позже чистосердечно все рассказывала. «Всё ли»? – сомневался он. Посещала мысль, он больше привлекает её как бригадир, дружба помогает скрывать опоздания и прогулы, получать выгодные наряды.

– Много ты видела фашистов? – поддел Юрий.

– Кто знает, может и не отец, а провокация, – предположил другой парень из бригады.

Сегодняшнему поколению не понятны, смешны подобные предположения, но всё это было! В 70-ые годы людей воспитывали: страна в кольце врагов, из-за границы жди одних провокаций.

Костя в окружении женщин, запел под гитару любимую детдомовскую песню и её подхватили. В песне рассказывалось, как пацаны росли, влюблялись и ссорились, клялись никогда не забывать родной дом. Песня знакома большинству, и её подхватили все присутствующие.

Каждый новый взрыв хохота вызывал возмущение соседки за стеной. После того, как Лариса ушла к матери, Нина не оставляла надежды спровадить Севу в общежитие и захватить комнату. Сейчас делилась с мужем.

– Не видать его комнаты, слышишь, как расшумелись! Похоже, не поедет никуда.

– Разбежался он к немцу. Наверняка, передумает. А поедет, надеешься, не вернется?

– Объявись у меня родственник за бугром, не задумываясь, сбежала бы.

Песня за стеной звучит все громче. Ребята поют Высоцкого и Окуджаву. Соседка зло стучит кулаком в стену, призывая угомониться. Муж показывает ей указательным пальцем у виска.

***

…Лена считала, все знает о муже. Ездила с ним в Стародубск на юбилейные торжества в детский дом, познакомилась с друзьями детства. Гордилась, что у мужа настоящие друзья. Когда вселились в собственную квартиру, друзья приезжали с женами и останавливались у них. Лена охотно принимала их.

Детский дом Сева вспоминал часто. Рассказывал бесконечные истории из детства, о разных проделках, на которые с друзьями был большим мастером. Вспоминал работу на Стародубском заводе. Только встречей с отцом не решился поделиться. Для Лены оставался детдомовским сиротой.

После поездки в Германию, под предлогом невозможности дальнейшей работы на старом месте, в цехе, где часто изготовляли детали для машин военного назначения, Севу перевели в другой корпус, отобрали комнату. Как детдомовца выбросить на улицу не могли, и переселили в общежитие. Друзья по-прежнему окружали и поддерживали, но Сева чувствовал себя изгоем, мучился настороженным отношением к себе начальства.

Отец, и другие доброжелатели из его окружения, оказались правы. Никому на родине не был нужен. Начали мучить сомнения, что не остался. Всё Марика! Не предала бы… Случайно на глаза попалось газетное объявление. Кировский завод в Ленинграде приглашал на работу квалифицированных станочников, обеспечивал благоустроенным общежитием. Сева рискнул, уволился и отправился в Ленинград.

Переехав в Ленинград и, устроившись в заводское общежитие, все свободное время посвящал знакомству с городом и музеям. В Дворцах культуры и клубах слушал открытые лекции, которые в те времена, читались широко. Побывал в Университете, и летом осуществил мечту детства – поступил на отделение археологии исторического факультета Университета.

Занимаясь на втором курсе вечернего отделения, и продолжая работать на Кировском заводе, познакомился с Еленой, студенткой Герценского института.

В тот день они с подругой Светланой получили стипендию и зашли полакомиться пирожными в «Север» на Невском. Там оказались за одним столиком с Севой и его однокурсником Володей. Разговорились, вместе вышли из кафе. Теплый апрельский вечер, наступавшие белые ночи располагали к продолжению знакомства. Парни представились студентами. Девчонки не поверили, пришлось объяснить, что поздно поступили учиться, после сверхсрочной службы в армии. Прогулялись по Невскому, проводили Светлану на Садовую, потом Лену, на канал Грибоедова, где жила. В субботу снова назначили встречу в «Севере».

Света застряла с курсовой работой, и не могла пойти на свидание, одна Лена не решилась. Единственной встречей знакомство и закончилось бы. Но судьбе, оказалось угодно им встретиться.

Первого мая, когда университетская колонна прошла через Дворцовую площадь, Лена дворами, через Невский, пробивалась домой. Ожидая своей очереди пройти мимо трибуны, колонна Кировского завода, в эти минуты еще стояла на Невском, и Сева, увидев её, остановил. Признался, что учится на вечернем отделении, а днем работает на Кировском заводе.

Договорились сегодня же встретиться позже, у Казанского собора. Лена пришла со Светланой, надеясь, Сева приведет Володю, с которым познакомились в кафе. А Сева пришел с букетом и один. Цветы ее тронули, редко кто из поклонников – студентов, разорялись на цветы. Спросила:

– А где ваш приятель?

– На праздники домой в Выборг уехал. Вы же не предупредили, что Света тоже придет.

Лена колебалась, как быть. Подруга нашлась, сказала, что ее ждут у сестры. Они проводили Свету до метро и, по Невскому, с потоком гуляющих, направились к Неве. В первые минуты Лена стеснялась его, Сева казался слишком серьезным, рассудительным. Но продолжить встречи, подумала, можно, парень приличный, интересный собеседник. Не похож на студентов – ухажеров и ее потянуло к нему. Говорили о последних фильмах, спектаклях в БДТ. А историю знаменитых ленинградских домов, оказалось, знает лучше неё, коренной горожанки. В это первое свидание не хотелось расставаться, но обещала родителям к двенадцати быть дома. К концу вечера, он уже не казался строгим и серьезным, как вначале. Простой и милый парень. Простились у парадного, Сева держался скромно, не полез целоваться, как другие её поклонники. В воскресенье договорились встретиться днем и пойти в ЦПКиО.

В семидесятые годы Ленинград наводнили «лимитчики», некому стало работать на заводах, строить новые жилые микрорайоны и город охотно принимал иногородних. Лена знала, их следует опасаться, они так и норовят окрутить, жениться на местной девушке с пропиской, и осесть в городе. Когда Сева признался, что приезжий, детдомовец, живет в общежитии, Лена уже по уши влюбилась. Отступить было поздно. Познакомила с родителями, Сева им понравился, озадачило лишь, что старше дочери, и был уже женат.

Родители жили в однокомнатной квартире, поселиться в общежитие к Севе тоже нельзя, и около года они снимали комнату. Позже, Севе, хорошо зарекомендовавшего себя, как передовику производства, дали комнату в заводском семейном общежитии.

Часть своих отпусков на заводе, отгулы за переработку, он вместе с университетскими учеными кафедры, посвящал археологическим экспедициям по Ленинградской области. На перспективного студента обратили внимание в Ленинградском Институте археологии АН СССР и пригласили на работу. После окончания Университета, Севу звали остаться работать на кафедре, он выбрал институт археологии.

Заводское общежитие пришлось освободить. Молодая семье опять скиталась по съемным квартирам. Бытовые неурядицы не отравляли жизнь влюбленной паре. Лена заменяла маму, была первой женщиной, которая заботилась о нем как о ребенке. С ней делился мыслями и проблемами, она с первого дня совместной жизни, искренне разделяла увлечения Севы. Ездила с ним на раскопки, вместе переживала неудачи и успехи.

В институте Сева завоевал уважение ведущих ученых, и они помогли вступить в жилищный кооператив. В те времена задача не легкая, даже, если накопил денег. Лена была тронута бескорыстием Севиных друзей, собравших им огромную, по тем временам, сумму для вступления в кооператив.

***

…События, с которых начались перемены в жизни, медленно воскресали в памяти, когда Лена потребовала объяснить, кто такая Марика. В начале совместной жизни, умолчал о немецкой одиссее, позже повода не находилось. Да и нужно ли жене знать, что родился от немецкого оккупанта? Неожиданное письмо Марики застало врасплох. Время стирает память, но не у него. Счастливые дни их короткого романа не забылись, хотя лет прошло немало. Он счастлив с Леной, души не чает во внуке Никите, сыне Василии и жены его Людмиле, а Марика изредка продолжает сниться.

Их короткая любовь – основная причина, почему за годы совместной жизни, Сева не решился рассказать жене о своих приключениях в семидесятом году. Что отец немец, мог бы, наверное, признаться. Опустить встречи с Марикой – вспоминать нечего, жена замучает расспросами, и невольно проговоришься. А рассказать – лишиться части своего прошлого, принадлежащего только ему и никому больше, – оправдывал он себя.

– Пришло приглашение, а они еще решали, пускать – не пускать, – возмутилась Лена, когда Сева рассказал о событиях, предшествующих поездке.

Рассказал не все. Не помянул Надю, как в дальнейшем опустит многое, связанное с женщинами.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 >>
На страницу:
7 из 9