Оценить:
 Рейтинг: 0

Блуждающие в мирах. Маршал Конфедерации. Карста

Год написания книги
2016
<< 1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 25 >>
На страницу:
10 из 25
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Ни голосом, ни позой, ни единым движением своим не выказал он закипающее внутри неуёмное желание поставить свинообразного подонка на место, заткнуть его грязный, дурно пахнущий рот. И, неплохо бы, надолго… А вот с бананами явно у Юрки ляпсус трубецкой выскочил! Жесть! Хвала Вааглу, никто в запале не хватился. Ха! Не ровён час, пришлось бы тоже сказочки элефийские выдумывать.

– Гм! Ты что же это, гнида иноземная-гааш, выходит, позволяешь себе тявкать на верных слуг претоновых?! Думаешь, соришь тут деньгами, шваль ругонская, тебе всё с рук сойдёт? – обрюзгшая поросячья морда из красной вмиг сделалась пунцовой, косматые брови грозно съехались к переносице. – Ээхм-гааш, зар-р-руга! Чего застыл, словно истукан?! Хотел эля?! Уже, пей скорее! Пора развлечься! Давайте-ка, друзья, поджарим этого вшивого курзона! Пущай посидит, падаль, голой жопой на раскалённых угольях, глядишь, вежливее станет! – с перекошенным от злобы лицом обернулся к Роланду. – Подбрось-ка дров в камин, трактирщик! Тащи сюда жаровню ж-ж-живо! Мерзкий выкидыш кар-р-росты! Папаша Рааг будет гордиться нами! И… это… деньги, что должен мне… и моим добрым друзьям, прихвати заодно!

«О-о-о-о, уважаемый, да у вас апоплексический цвет лица! Вы бы, гражданин писарчук, поаккуратнее со здоровьицем-то! – промелькнуло в маршальском мозгу. – Нервы беречь надо! Так ведь и инсульт схлопотать недолго!»

Забегая малька вперёд, отметим: лучше бы бедолага Ээхм ещё недолго потерпел, дождавшись того самого заветного бочонка, о коем столь терпеливо увещевал милейший Вруум. Ибо, лишь только он наклонился, утробно рыгая, с глумливой ухмылочкой потянувшись за чужой кружкою, как Юрий, недолго думая, аккуратно, дабы не испачкаться, прихватив грязную, дрожащую то ли от инстинктивного страха, то ли беспробудного пьянства руку, чуть поддёрнул на себя, выведя из равновесия, без того плохо держащееся на ногах, долговязое тело и тут же, привстав, сильнейшим хлёстким ударом наотмашь отправил любителя халявного пивка отдохнуть в дальний угол, где тот с разбитым лицом и прилёг, сгрёбши к тому ж попутно в кучу пару столов и с десяток стульев. На мертвенно-бледном лице Роланда застыло выражение полнейшей безнадёги. «Шайссе! Шайссе! Шайссе!» – читалось по обескровленным губам. А кое-кого с удовольствием несло:

– Ну, что, ещё есть желающие… откушать комиссарского тела… то бишь эля? – Маршал, развалившись вальяжно, насколько позволяла корявая мебель, восседал в той же безмятежной позе, будто ничего и не случилось. – Нет? Хвала Вааглу! – в приветственном жесте, мило улыбаясь, поднял кружку. – Ваше здоровье! Хм… девочки!

«Девочки», улыбочка – это, пожалуй, ещё куда ни шло, глядишь, как-нибудь и перетерпелось бы, но вот с контуженным стариной Ээхмом явный перебор вышел!

– У-а-а-а-а! Убью, гнида! – опрометчиво в одиночку бросился на амбразуру взгорячённый мистер Мхеер, норовя ткнуть в лицо нашему герою заскорузлыми сардельками в перетяжечках. – Глаза выдавлю! Язык вырву! У-а-а-а-а!

Плохая, видимо, была затея с глазами, не всем по душе пришлась. На что только рассчитывал толстяк? Не зря говорят: все напасти – они от нервов. Легко избегнув сарделечных угроз, отработанным до автоматизма движением поднырнув под нападающего, Юра поднял его на «мельницу» [144 - «Мельница» – борцовский прием с разнообразными захватами, заключающийся в броске противника через плечевой пояс, нередко с высоты в полный рост. Может проводиться как в стойке, так и с падением.] и-и-и-и… И сдулся… Неимоверная тяжесть придавила! С виду вроде мелкий бес, а увесистый, точно свинцом набит! Пудов десять весу, не иначе! Хотелось, знаете ли, в лучшем виде, с хорошей амплитудой оземь противника приложить. Ох уж эта удаль молодецкая! Дешёвый выпендрёж! Никто на самом деле никого повреждать и в мыслях не держал, с подстраховочкой задумано было исполнить. Подумаешь, ну, уронили дядю, немножко вывели из строя на непродолжительное время. И что с того? Ради его же блага! Полежал бы, отдохнул, продышался, протрезвел. Ничего ведь страшного! При всём том не ожидал такой нагрузки наш богатырь. Да ещё растекся толстяк по Юриным плечам, точь-в-точь кондом, водой наполненный! Центр тяжести никак не зафиксировать!

От неожиданности ли, может, последствия психохода сказались, не оклемался окончательно, спортзал перед командировкой прогуливал, трудно сказать. В общем, дрогнул в коленях мужчина, крен дал на правый борт. Тут ещё достопочтенный мистер Мхеер наиглупейшим образом повёл себя. Вы не поверите, абсолютно неспортивно! Извернулся, гадёныш, да как вопьётся со всей дури зубами в Юрино-то плечо! Какая уж тут, к лешему, подстраховочка, руку бы не потерять! «Ах ты ж сука! Н-н-на тебе!» – только и успел прорычать взбешённый Маршал, со всей своей двухметровой дури втыкая незадачливого писаря головой прямёхонько в твердокаменный глинобитный пол. Хрясь! Классика боевого самбо! Хрусть! – характерный треск ломающихся шейных позвонков явственно засвидетельствовал повреждения, несовместимые с дальнейшим пребыванием уважаемого сеньора по эту сторону Фаргуга [145 - Фаргуг – в свонской мифологии река, отделяющая царство живых от царства мертвых.]. Шмяк! – и бесформенный бурдюк питательной смеси для клопов распластался по полу, не подавая более признаков жизни…

«Сдох бобик! Чертовски жаль! – с огорчением констатировал про себя Маршал, тщетно пытаясь выщупать пульс на грязной сальной шее. – Бля буду, колдун ты, Юрка! Сглазил-таки дядечку… Нда-а-а, бубёныть… Плохи наши дела!»

Наивно было бы, согласитесь, полагать, что оставшиеся в строю соратники достопочтенного Мхеера, свято уверовав в сакральную фатальность бытия, отнесутся к свершившемуся трагическому факту с должным пиететом и, тихохонько собрав размётанные там-сям телеса в лице третьего, малость разобранного, но ничего себе ещё, вполне живого пока коллеги, чинно и степенно удалятся, дабы, уединившись где-нибудь, в траурной печали роняя скупые мужские слезы в кружки с червивым элем, скорбеть по безвременно ушедшему в мир иной сотоварищу. Э-хе-хе… Верно, где-нибудь так оно и бывает, но… Где угодно, только не в Карсте! Здесь человека убить, что высморкаться. Похороны же иной раз веселее складываются, нежели именины или, скажем, свадьба. Трезвость, рассудительность, спокойствие и уважение к усопшим, так уж повелось, не в почёте у местного плебса, скорее наоборот, а потому времени на всяческие там сантименты не оставалось вовсе…

Вжик! В стальном клинке мелькнули отблески свечей! По всему видать, уроки мастера Тальхоффера [146 - Ханс Тальхоффер (нем. (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%8F%D0%B7%D1%8B%D0%BA) Hans Talhoffer) (1420–1460 гг.) – средневековый немецкий (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B5%D0%BC%D1%86%D1%8B) мастер фехтования, автор шести известных трактатов по боевым искусствам и умению выживать в условиях войны.] не прошли даром. Делай – раз! Пострел наш едва-едва, но поспел – хвала Вааглу! – выхватить меч из ножен. От же ловкач! Вовремя, однако, иначе, как пить дать, не сносить бы ему головушки буйной! В самое последнее мгновение словчился, парировал весьма, уверяю вас, опасную атаку, избегнув, таким образом, недавней печальной участи претонова писаря. О-о-ох! Клац!! Лязгнула сталью сталь, высекая искру недобрую. Базары кончились. Хочешь жить – шевели задницей! Бодро шевели, не рассусоливай! Делай – два! Тут же, без раздумий, обводка и привязь [147 - Важнейший принцип системы средневекового европейского фехтования на мечах – «привязь» – силовое воздействие мечом на оружие противника с целью его нейтрализации («привязывания») и дальнейшее поражение противника, не допуская свободы его клинка. Привязь не следует путать с блоком, так как принципы фундаментально разные; фехтовальщик не принимает ударов на лезвие и не отбивает, а выпадом вперёд контактирует с вражеским клинком и, активно давя на него, тем самым затрудняет, в идеале – сводит на нет всевозможные действия соперника.] – понуждение силой, опустить оружие, раскрыться. Задавлю, мразь свонская! Жизнь в движении, жестокий танец мангуста и кобры – промедление смерти подобно! Делай – три! Достать супостата с незащищённой стороны! Ни секунды не медля – вперёд! Дистанция разорвана, вот он, противник, совсем близко! Слышится надсадное его дыхание, злобный хрип, скрежетание гнилых зубов. Запах изо рта – ужасающий! Фу-у-у-у! Сознание можно потерять! Но Маршал вам не какая-то там барышня кисейная, и не такое нюхивал! Малой волнистой гардой перехвачен, придушен неприятельский клинок, лицо врага гримасой ярости бессильной скривлено. А-а-а-а-а!!! Высвободиться тужится, не тут-то было! Делай – четыре! Чуть от себя и в противоход, не мешкая, с двух рук эфесом тяжеленного меча прямиком шарах в зубы!

«У Котауси злые глазауси, – припомнился вдруг позабытый детский стишок. – И злые-презлые зубауси!» [148 - К. Чуковский, «Котауси и Мауси».] Были зубауси, да сплыли… Страшная зуботычина! Кровь, ошмётки недожёванной гнили, раздробленные зубы. Нечто тёплое, липкое обдало щеку, шею, потекло за пазуху, источая вонь. Фу, мерзость! Утёрся, не глядя, пора бы уже, кстати, к вони-то и привыкнуть. Агрессор рухнул, точно подкошенный. Вот незадача, даже имени его не узнали. Да и… с ним! Мы заведомо описание процесса, собственно поединка, слегонца подрастянули и, выражаясь в понятиях Средневековья, скажем так, маленько дифференцировали, отчего у неискушённого читателя вполне могли сложиться неверные ощущения замедленного просмотра. Но вообще-то, надо чётко себе представлять, на всё про всё ушло лишь несколько секунд. Кратко и по делу! Айн – цвай – драй – фиир! Блок – обводка, привязь – подход, перехват – разящий удар! Готовченко, выходи строиться! Будто на тренировке. «Хвала Вааглу! – с облегчением пронеслось в Юркиной голове. – Вроде успокоился. Ещё один… хм… типа того… полутруп. Спасибо маэстро Хансу, нужным вещам обучил! …А как там у нас, интересно, последний из могикан поживает?» Легко поигрывая одной рукой увесистым фламбергом, с интересом разглядывал оставшегося на ногах бойца.

– Мочи его, Юрец, мочи гада! Не дай уйти козлищу! – горячим шёпотом подзуживал Роланд.

Отстаньте все к бениной маме! Мочить боле никого уже не хотелось. Устал безумно! Некоторое время соперники, устрашающе гримасничая, топтались лицом к лицу, поднимая пыль, грозно мыча и смачно сплёвывая друг другу под ноги. Меж тем к обоим вскоре пришло понимание: не пробиться местечковому рубаке через маршальский двуручник. Не-е-ет, нипочём не пробиться! Куда ему с полуторным мечиком-мечишкой? Да к тому ж супротив Юриной стати двухметровой длиннорукой? Настоящего бойца это, разумеется, не остановило бы, ретивый бультерьер и на большую собаку всенепременно бросится, но… Вовремя пришло прозрение: «Святая Ма…. Ма… Мандрака! – заикаясь, просипел потерявший внезапно голос карстиец, пятясь к двери с выражением натурального ужаса на лице. – Ог… Ог… Огненный меч! Огненный меч! Чур меня! – причитал он уже в голос, судорожно упихивая клинок в ножны. – Да избави меня Святой Куун! Ваагл Всемогущий, спаси и сохрани!». С чем и ломанулся к выходу, сметя попутно столпившихся за дверью зевак, завывая во всю глотку: «Огненный ме-е-е-е-еч!!!».

К немалому изумлению друзей наших, сии волшебные слова воздействовали на присутствующих в буквальном смысле отрезвляюще! Значительно эффективнее, нежели молоко, сода, какой-нибудь там алкозельцер, фестал или, положим, уголёк активированный. Таверна опустела в считаные минуты! Знающие люди, когда-то в стародавние времена, возможно, владевшие фламбергами, просто-напросто тихо поднялись и быстренько ретировались кто куда. Некоторые, поздоровее, проявив чудеса человеколюбия, уволокли с собой бездыханные тела собутыльников. Это в Карсте-то! Слыханное ли дело? Со страху, наверное, может, с перепоя… Те же, кто по молодости и в глаза ничего подобного не видывал, свинтили просто так, за компанию, руководствуясь главными принципами самосохранения: «Все бегут, и я бегу!» и «Как бы чего не вышло!».

Очнулся и, по-видимому, куда-то уполз от греха подальше злополучный халявщик – господин Ээхм. Остались лишь те немногие, в абсолютно замутнённое сознание коих кроме топора достучаться не могло уже ничего, а также безвременно почивший в бозе сеньор Мхеер и наш неназванный забияка, стараниями Маршала на довольно-таки длительное время избавленный от необходимости посещать дантиста.

– Нда-а-а, Ролушка, наломали мы тут с тобой… дровишек! – в лёгкой растерянности огляделся Юрий. – Что делать-то будем?

– Погоди, Ури, дай в себя малька прийти. Одно могу утверждать совершенно определённо – на чердаке ты теперь хрена лысого отсидишься! Э-э-эх, накрылись мои нарды! – разочарованно вздохнул Роланд. – Я, конечно, всяко ожидал, но…

– Сразу на чердаке надо было спать пристраивать меня, валенок сибирский! Глядишь, уберегло бы.

– Всё «бы» да «бы»! Наворотил тут, не разгрести… Телепень медвежеватый!

Честно говоря, было от чего пригорюниться! Грязь, вонь, опрокинутая, переломанная мебель, россыпи там-сям черепков битой посуды, хрустящие под ногами кости, чавкающие объедки, стонущий, едва шевелящийся в луже собственной крови, искалеченный туземец и в довершение всего – хладный труп предводителя местной гопоты с неестественно вывернутой шеей и приличным куском маршальского лапсердака в зубах. Перечисленное, согласитесь, вряд ли подняло бы настроение кому угодно, и уж тем паче – рачительному хозяину заведения! При том, что, как это ни странно, само, собственно, яблоко раздора, капля мёда, ящик Пандоры, предтеча, образно выражаясь, происшедших драматических событий – поднос с пивом – устоял. Устоял незыблемый, зар-р-руга, хоть ты тресни! Ни единой капли драгоценного эля не пролилось в ходе жарких баталий! Вот ведь оно как бывает. Чудеса, да и только! Ну… Делать нечего, подняли по кружечке… Уф! Эль хорош! Хоть что-то стоящее в этой феодальной мухосрани!

– Может, пока железку мою припрячешь куда-нибудь подальше и поглубже до лучших времен?

Капли эля блестящими бусинками скатываясь по сальным бородам, собирались веселыми ручейками, обильно орошая без того неряшливые наряды собеседников. Но, как говорится, грязью грязи не испортишь! И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, текло и текло…

– Даже и не думай, засветили уже! Вообще-то это ты, Юрка, думм твоя копф, в основном наломал! Обязательно, бл*дь, было всех тут плющить и колбасить? Да? Слон в посудной лавке!

– Дык я же не специательно! Они сами…

– Что сами?! Шеи себе ломали?! Зубы выбивали?! Аккуратнее, что ли, не мог? Вандаба!

– Зри в корень, Рол! Нет документов – нет Претона. Гааш! Был бы Претон в наличии – ни одна гнида на аркебузный выстрел бы к нам не подползла, бубёныть! Соответственно, отсутствовали бы и хм… потерпевшие, мать их! Считаешь, не прав я?

– Прав, прав! До чего ж вы, молодёжь, любите сослагательное наклонение, просто кушать без него не желаете! Зар-р-руга! А не придумали б науки такой – психостатики, сидели бы вы сейчас, господин Маршал, дома на печи в обжимку с зазнобушкой своей, пельмешки трескали да детишек строгали, материнский капитал отрабатывали. И звали бы тебя, ну… скажем – Емеля. Ха-ха! Чем не дольче вита? …А жену Жанна, ежели мне память не изменяет, да? …Помню ещё! Красавица! Вся Академия сохла по ней… Жанна и Емеля, роман на печи! При таком раскладе только соседи скачки ваши диванные терпели бы эпизодически, да и то не факт…

– Факт, факт! Гм… Нынче по ней весь Центр сохнет, – ухмыльнулся Маршал. – Тот самый Департамент Безопасности, между прочим.

– Неужто?! Я-то думал, козни вражеские! Вот оно в чём дело! Чем же ты несчастной женщине так насра… извини, насолить умудрился, что она столь экстравагантным способом от тебя избавиться надумала?! Красавчик! Дрек мит пфеффер!

– Опять фиглярствуешь, недобиток эсэсовский? Внутреннюю безопасность бдит она, не внешнюю! И потом, не пойму я, у нас, что, всё замечательно по жизни складывается? Всё хорошо, прекрасная маркиза?! Уж не хочешь ли ты сказать, мил человек, что сбежавший сейчас отсюда шизанутый экстраверт утихомирился, перестал вопить всякие глупости и тихо-смирно повернул себе домой, спать под бочок к бабе сварливой? Сомневаюсь, однако! Уверен на все сто, за подмогой побежал, каналья! Зуб даю, бубёныть! В связи с чем вынужден ещё разок тебя настойчиво побеспокоить. Слышишь?! Э-эй, вандаба! Что делать-то будем?!!

– Чего разорался? Не глухой я! …Согласен с тобой, – вновь и вновь задумчиво накручивались локоны клочной бородёнки. – Времени действительно в обрез у нас, ибо где-то через полчасика – минут сорок, не более, абсолютно убеждён, ты будешь иметь честь познакомиться с сержантом Гаалом. Гааш! Пренеприятнейший, должен тебя предупредить, тип! Фикен его в арш! Мерзкий, скользкий и на редкость жестокий. Жди подлянки от него в любой момент, и добрый тебе совет – всегда держи урода в поле зрения. Мало ли что! Хоть шею успеешь свернуть подонку на прощание! Шайссе! Словом, от того, как ты усвоишь мои инструкции, без преувеличения скажу, будут зависеть наши жизни. В первую очередь – твоя! А потом уж и… Короче, слушай внимательно, не перебивай. Первое. Меч не прячь, напротив, держи на виду, дабы сразу всем понятно было – настоящий фламберг! Без дураков! Не зря, короче, люди по морозу телебонились через весь город. Второе. Стражу встречай на коленях, со смиренно склонённой головой, оружие на полу эфесом от себя. Лысину на всякий случай пеплом посыпь. Ха-ха-ха! Чтобы не отсвечивала! Шутка! Так здесь принято сдаваться в плен, покорность, значит, изображать. В глаза не смотри, ничего никому не рассказывай, о чём бы и кто тебя ни спрашивал! Да, чуть не забыл, шапку сними! И третье. Запомни как Отче наш: любые переговоры только с монахами! На крайняк с Судьей Гнууисом, поскольку он же – светский дознаватель по совместительству. Два в одном. Хе! Приговор всегда известен заранее. Удобно, да? Учти, Юра, сделаешь что-нибудь не так – избить могут, покалечить. Убить, глядишь, и не убьют, но покалечат – верняк! Холи шит! Оно нам надо? Как это ни парадоксально звучит, но именно твой фламберг и есть сейчас наше спасение. Жаль, временное. Нда-а-а…

С последними словами Роланд подошёл к окошку, приподнял край закрывавшей его мешковины и некоторое время высматривал, выслушивал пустынную улицу. Порывистый ветер, срывая огонь с редких, вопреки суровому ненастью теплящихся еще факелов, разбрасывал мечущиеся сполохи света по стенам убогих лачуг, подсвечивая облупившиеся грязные фасады, чёрные безжизненные бойницы окон, непролазные груды мусора, промеж которых пробивались, вились, свивались запорошённые, едва различимые тропинки. Что в безлюдной фантасмагории разглядеть пытался? – тайна, покрытая тем же всеобщим вонючим мраком. Убедившись наконец в тщетности попыток выведать из пустого что-либо полезное, снова подсел к столу, продолжил:

– Неплохо бы понимать местную специфику, Ури. За последние несколько десятилетий «пламенеющее» оружие и пользующихся им ёб*утых на голову мудаков, назвать иначе, извини, язык не поворачивается, уж очень демонизировали! Доннерветтер! Ну, очень! Чирей на пятке! Окружив при этом столь плотной завесой вымыслов и домыслов, что до одури суеверным туземцам подобные тебе товарищи нынче представляются не иначе как какими-то высшими, непобедимыми силами зла, исчадием ада, с коими ни в конном, ни в пешем бою, как ни крути, не совладать. Кроме того, ходит упорная молва, будто вы вдобавок ко всему ещё и колдануть можете, сглазить, и порчу навести! О как! Просто-таки Змеи Горынычи трёхголовые! …Можешь? …Нет? …Неправильный Горыныч из тебя какой-то, недоделанный… Обычную реакцию мы, в общем-то, только что наблюдали. Зачастую оно, кстати, в кассу. Жаль, не сегодня.

– Не понял, ты кого это мудаком обозвал ёб*утым, морда фашистская?!

– Ничего личного, дружище! Просто привык называть вещи своими именами, не более. Считаю, горькая правда куда лучше сладкой лжи, причём, прошу отметить, идеологически-мистическая суета вокруг пресловутых фламбергов затеяна была ещё в приснопамятные времена при активном непосредственном участии Ордена. Не понимаю, зачем им всё это понадобилось, но факт есть факт. Думаю, именно поэтому судьбы таких, как ты… хм… извращенцев вершат монахи. А парни в рясах, поверь, безумно не любят, когда в их дела суют нос! Относительно хорошая, согласись, весть, ибо пока Прелата нет в городе, с тебя, по идее, ни один волосок не должен упасть. Жуйте кизяк! Теперь новость плохая… Извини, я быстренько!

Что за манера идиотская – прерываться в самом важном месте, а?! Потерпеть, что ли, нельзя маненько? Времени ведь в обрез! Зарруга! Вандаба! Гааш!

– А состоит она в том, что Окружной Судья, стремясь во что бы то ни стало выслужиться перед Королевой, вправе возбудиться и провести дознание самолично, – продолжил трактирщик с места в карьер, – если на то, конечно же, имеются веские причины и велика вероятность побега заключённого. Здесь, безусловно, имеет место эдакая правовая коллизия. Местечковые карстийские нормы права слегка конфликтуют с федеральным законодательством, но, уверяю тебя, голову местному судейскому за это никто не снимет. Напротив, при удачном стечении обстоятельств могут и поощрить. В Столице на должностёнку, скажем, хлебную определят. Вместе с тем, Ури, дружок, авторитетно имею тебе сообщить: мёртвый писарь Претона – причина веская. Более чем веская! Офигительски веская! Видишь ли, в этом мире грамотный писака – огромная ценность! Шайссе! Возможность же побега, учитывая твои физические данные, сомнений вообще ни у кого не вызовет. Согласен? Теперь самое важное. У нас, судя по всему, аж целых три дня для разруливания ситуации. Таков по закону Карсты срок обязательного ожидания Прелата. Учитывая же статистику прошлых лет, процентов на девяносто девять с хвостиком смею предположить, что Их Высокопреосвященство вместе с Превосходительством подзадержатся в Несфере на недельку-другую, и это очень, очень хорошо! В любом ином случае тебя бы сразу выпотрошили на потеху великосветской публике. Сегодня же! Зарруга! И упаси милосердное небо кого-нибудь из нас когда-либо попасть в руки скучающих фавориток местной знати! Фурий своих сильные мира сего забавы ради частенько допускают к истязаниям. Так сказать, поучаствовать «на разогреве». Серьёзные повреждения вряд ли нанесут, но зрителей развлекут изрядно! Знаешь ли ты, сколько, мягко говоря, хм… неприятностей может доставить вошедшая в раж, глумливая извращённая скучающая сука, пользуясь полнейшей безнаказанностью, неограниченной властью над мужеским беспомощным, абсолютно доступным телом в приступе кровавой алголагнии [149 - Алголагния (греч. algos – боль, lagneia – похоть, сладострастие) – сексуальная перверсия, при которой сексуальные ощущения актуализируются или усиливаются посредством причинения и наблюдения за страданиями полового партнера или, напротив, переживания последним причиняемой ему боли, страдания.], используя лишь самые обычные щипцы для завивки? О-о-о-о! Искренне желаю так никогда и не узнать. Ты, верно, в курсе, что волосы завивают чуток нагретыми щипцами, да? Так то волосы! Для хорошего дела или, если хочешь, тела с превеликим удовольствием и посильней нагреют. Докрасна! И завьют… что-нибудь… другое… Холи шит! Не грусти, таковы реалии, друг мой! Таковы свонские женщины…

«В мире варварском женщины-вампы под сенью брутальных мужчин обитают,

Создания Ваагла противоречивы и крайне загадочны, подобно луне,

Диву даёшься, сколь бессердечно иной раз мужам себя принижать позволяют,

Но лишь до известных границ, за которыми – ужас во тьме,

Ибо, грань перейдя, здравый смысл покидает их главы всерьёз и надолго,

В гневе, жестокости, похоти, прочих страшных делах равных им нет во вселенной,

Без удержу живое, трепещущее рвут и терзают, силы покуда вконец не иссякнут…» [150 - Экхарн Элефийский, «Размышления о насущном», пер. Б. Собеседник.]

– …Итак! Три длиннющих дня милостию монсеньора Ваагла! Красота! Используем же отпущенное нам максимально продуктивно и, я абсолютно в том уверен, – обязательно выкрутимся! Не знаю, правда, пока как, но выкрутимся… О судье же местном, надеюсь, ты всё услышал, гадёныш своего не упустит! Дрек мит пфеффер! К тому же родственничек мой – потомственный садист и, к слову, тайный курзон. Ну, педик, значит! Поэтому, кровь из задницы, нужно многое успеть, иначе она в буквальном смысле оттуда у нас польётся! Всё уяснил? Вопросы есть?

– А с этим что делать будем? – Юрий кивнул в сторону едва-едва пришедшего в себя, ошалелого полуживого беззубого аборигена, одиноко восседающего посередь всеобщей разрухи.

– Его режик? – Роланд поднял валявшийся рядом клинок.

– Да вроде бы…
<< 1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 25 >>
На страницу:
10 из 25