На почве новой, городской.
Но ты приехал не за тем ли,
Чтобы понять, как дальше жить?
Хмель
Так обвил
Телеантенну,
Как будто хочет задушить!
2003
Письмо другу
Я душою покамест не вымер,
Одного только хочется мне:
Нам бы встретиться снова, Владимир,
На отеческой нашей земле.
В те края нам бы снова приехать,
Обретая забытый покой,
Где звенит наше детское эхо
Над веселою Вяткой-рекой.
Нет на свете людей задушевней!
На прадедовских стоя корнях,
Нас напоит-накормит деревня,
Вся в заботе сама о кормах.
Вся в работе, извечно творимой,
Жизни-доли своей не корит,
Слезы вышибет песней старинной
И частушкой лихой одарит.
Ты вглядишься в родимые лица
И поймешь в озарении лиц:
Настоящая наша столица
Здесь, вдали от великих столиц.
Здесь, едины душой и слезами,
Мы сойдемся, довольны судьбой,
Что родная земля нас связала,
Словно братьев крестовых, с тобой.
И, стаканы подняв не пустые,
Слыша радость живую в крови,
Будем вновь говорить о России —
О единственной нашей любви.
1981
«Сколько ж можно болтать и стограммить…»
Сколько ж можно болтать и
стограммить
Под хмельную чечетку колес?
Я сумею
состав
застопкранить,
Я успею
рвануть
под откос!
Вы за горло меня не возьмете,
Мне на вас глубоко наплевать!
Ах, какие на поле ометы!
Я в ометы уйду ночевать.
Добреду я до теплой соломы,
С головою зароюсь в лучи.
И усну я спокойно, как дома,
Как у мамы на русской печи.
Не забыт он,
не предан,
не запит —
Родниковый отчизны исток…
Мне на Вятку, на Вятку, на запад!
А колеса стучат на восток.
1991
«Видно, так все и будет тянуть…»
Видно, так все и будет тянуть
в эти милые сердцу пределы.
Будто можно
хоть что-то вернуть,
что уже навсегда пролетело.
Будто можно вернуться туда
и зажить, как жилось,
без заботы.
Время, время —
стучат поезда.
Время, время —
свистят самолеты.
Как же, время, тебя обогнать?!
И ревут,
и грохочут турбины,
чтоб меня от земли
оторвать
и умчать в голубые глубины.
Я поверить в свободу готов!
Но ищу,