Не было и неистового черного Жеребца, Короля Аннуина.
А он? Он король Корнуолла, длинной полосы земли между двумя морями. Король людей.
Не всё же, в самом деле, оставлять свою страну на Динаса.
Что там должен делать король у людей? – объезжать землю, выслушивать жалобы на свинью, сожравшую на чужом поле зерно, судить, кому по праву принадлежит во-о-он та канава… Этим тоже надо заниматься.
А на Бельтан и Лугнасад придет она – легкая как лунный блик и такая же прекрасная.
…правда, последние годы она всё чаще пытается приходить не только в эти праздники.
* * *
Тишина летнего вечера. Ласточки режут воздух крыльями и над вершинами ближайших деревьев, и так далеко в вышине, что едва глаз достает, – у самых перистых облаков.
Марх, объезжавший страну, как и подобает королю, остановился на ночлег у реки.
Оглушительно пахло лилиями, даром что в мире людей их не было.
Король нахмурился: «Сколько раз повторять тебе…»
Запах лилий не исчезал.
Марх вздохнул: невозможно спорить с упрямицей – и свернул.
Ллиан, увенчанная лилиями, будто короной, улыбнулась ему.
– Я хотела рассказать тебе свежую сплетню волшебной страны. О твоей матери.
Марх досадливо поморщился.
Сидхи покачала головой:
– Эта сплетня касается и тебя.
– Меня?
Ллиан улыбнулась и начала… нет, не рассказывать. Она начала ткать ковер видений, так что минувшее грезилось явью.
Кромка сумерек: Рианнон
Как хорошо возле реки летним вечером! Ветер задумчиво перебирает тростник. Темный берег и светлая полоса реки – словно песня на два голоса: перекликаются, вторят друг другу, вьются, пока не растворятся в сиреневой дымке. И вдруг – или показалось? – в вечернюю тишину вплелся голос флейты.
Зря, ой зря, неведомый флейтист, тревожишь ты душу сумерек. В такие вечера границы смежаются – и неизвестно, кто слушает тебя на том берегу.
Но поет флейта. И голос ее раздвигает невидимые завесы – и вот уже по голосу флейты, словно по чудесному мосту, можно уйти в грезу.
Ну же!
Решайся!
Лунный луч через ручей
Станет нам мостом.
Мы сквозь сумерки с тобой
Прямо в ночь войдем.
Гаснут, вспыхивая вновь
Искры серебра.
С нами эльфы танцевать
Будут до утра[2 - Здесь и далее до конца книги автор рифмованных стихов – Либерис.].
– Кто же это был?
– Его имя Там Лин. Не знаю, чем он был славен, кроме своей свирели.
– И моя мать увела его в Аннуин?
– Любой юноша, увидев королеву Рианнон, пошел бы за ней как тень.
Кромка Аннуина: Рианнон
Труден ли этот шаг? Легко ли оступиться, захлебнуться сомнением, отказаться от несбыточного в последний миг, чтоб потом сожалеть о нем – вечно?
Быть может, другим он и труден. Но не тебе. Ты идешь вперед – потому что знаешь: на том берегу бытия ждет тебя та, о ком ты мечтал.
Я протягиваю тебе руки, и наши ладони соприкасаются. Весь мир замирает – под стать твоему сердцу.
Лишь одна улыбка.
Лишь один вздох: «Ты пришел!»
Пойдем же, милый, под сень деревьев: уже светят призрачные огоньки, уже кружится в танце колдовской народ.
Мимо замковых руин,
Мимо темных вод
Мчится, мчится все быстрей
Дивный хоровод.
Пусть утром мир снова станет привычным и простым – какое тебе дело? Ты исчезнешь вместе с порождениями тумана и звездного света, уйдешь вместе с нами в страну Волшебства.
Но взгляни, бледнеет ночь,
Меркнет лунный свет.
Гонит, гонит эльфов прочь
Золотой рассвет.
Где ночные плясуны,
Музыканты – где?
Лишь расходятся круги
Рябью по воде.
– Сколько их таких было у нее… И еще будет. Зачем ты рассказываешь мне о нем?! Очередной любовник матери – почему я должен слушать об этом?!