Было кому упрекнуть.
– Глупо. – Я услышал голос и на миг подумал, что попросту спятил. Обращать на него внимание или не обращать?
Галлюцинации не желали быть лишь слуховыми, они перерастали в визуальные.
Биска, ежась, пыталась сохранить насмешливый вид на холодных камнях.
Сквозняк брал от нее свое – адская дева покрылась гусиной кожей мурашек. Грудь словно сжалась, и лишь торчащие точки сосков не уставали говорить о том, как же ей на самом деле, холодно.
Но в рекламе спрайта Биска бы выбрала вместо жажды имидж.
– Удивлен? – Она отвернулась от меня, легла поудобней, уставилась в потолок. Игривый хвостик змеей вытянулся промеж ног, раскачиваясь в дивном, манящем танце.
Я не знал, чему дивиться в первую очередь – внезапному появлению или появлению вообще? Не знал, а потому решил сойти за умного и промолчать.
Тишина была Биске не по вкусу, тишина ее раздражала. Задорная и веселая, она жаждала смеха, приключений и восхищения – конечно же, ее нескромной персоной.
– Ну же, это так просто! – На ее лице отразились недоумение и обида. И беспокойство: словно она пыталась прочесть мои мысли, а натыкалась лишь на вязкий комок липкого ничего. – Ты открываешь рот, блямкаешь языком – из этого получаются звуки. Иногда даже слова. Что с тобой случилось, живчик?
Мне стоило лишь на миг моргнуть, чтобы она исчезла.
И сразу же появилась у меня за спиной игривой дьяволицей. У нее были на редкость горячие, почти огненные руки – словно она только что вырвалась из самых адских пучин и спешила поделиться со мной теплом.
Жар ее тела побежал по мне, разламывая озябшие кости – а мне-то ведь парой секунд назад думалось, что холодно здесь именно ей. А оказалось наоборот – это я за крохотную крупицу тепла уже горазд был продать ей душу.
– Как грубо, – недовольно буркнула она и отстранилась. Я повернулся к ней лицом, а она зябко обхватила саму себя руками. – Как будто ты мыслишь, что твоя душа размером с Гулливера. Она, может, и правда именно такая, но только из его второго приключения.
– Биска, ты мне видишься. – Мне казалось, что я констатирую факт. Копнув, наконец, мои мысли поглубже, она принялась натирать рога: видно, там и в самом деле было из-за чего начать беспокоиться.
Словно пава, она продефилировала ко мне, взяла из моих рук булыжник, повертела его.
И ударила им мне по голове. Несильно, но мне хватило.
– Это, я так полагаю, тебе тоже показалось?
Я хотел было ввернуть сомнение, что мне мог просто камень на голову упасть, но не стал испытывать судьбу лишний раз. Кто ж его знает, что она решит сделать в следующий раз.
Потер ушибленный затылок. Биска стояла в уверенной позе, уперев руки в бока. Словно миниатюрная буква «Ф». Где-то в ее озорных мыслях было желание повторить фокус…
– Ладно, ладно. – Я поверженно выставил руки перед собой, чуя, что она готова повторить. Не знаю, как там моя даже не дрогнувшая от такого фриндли фаера полоска здоровья, а я вот точно упаду от следующего раза.
– То-то же. – Дьяволица наставительно подняла палец, швырнула булыжник прочь к собратьям. – Я жаждала увидеть почти все что угодно, живчик. Кроме того, что пришлось.
– Завал, потеря девчонок, абсолютное незнание того, что мне делать дальше?
Она отрицательно покачала головой, будто говоря, что это-то все здесь в порядке вещей. Мол, чуть ли не каждый второй проходит через нечто подобное.
– То, что может случиться что угодно. Хоть обвал, хоть конец света, а ты все равно, даже из небытия вытащишь девчонку, чтобы в обязательном порядке поймать ее за сиськи. Думаешь, я не видела, как ты дрых? Твои руки так и гуляли по ее телу! И там, и там, и даже там!
Ладони самой Биски в полной красоте показывали, где же гуляли мои шаловливые ручонки. С груди на живот, с живота к промежности и ягодицам…
– Ревнуешь?
Я задал вопрос, на который никогда не получу от нее ответа. Разве ж дочь Ада сможет признаться в этом хотя бы себе самой? Я уже давно оставил надежду…
Не желая выслушивать очередной пассаж, повернулся к ней спиной, облокотился на стену. Только что съеденное пирожное спешило наружу – меня стошнило.
– Ты в порядке? – Мне показалось или в ее голосе я в самом деле услышал нечто похожее на беспокойство? Я отрицательно покачал головой. Хотелось ответить мемом про какую там нафиг норму, но я сдержался.
В голове поселился целый ворох вопросов к дьяволице. Она прочла мои мысли, устало выдохнула, но отвечать не спешила. Мол, потрудись, озвучь – и вот, может быть, тогда…
– Что ты здесь делаешь? Ты же говорила, что не станешь мне помогать, потому что....
– А я и не помогаю, – пожала она плечами. Убедившись, что я твердо стою на ногах, она села на один из плоских, гладких булыжников, словно на грех, задрала одну ногу, обхватила ее в колене, выставляя напоказ чуть прикрытую тряпкой промежность.
Я сделал вид, что глух к ее уловкам.
Игривой кошкой она сменила позу – встала на колени, чтобы тут же лечь. Моему взору открылась округлость ее ждущих моих рук ягодиц.
Словно она так и желала сказать – наконец-то мы одни! Там, в подлунном мире, обязательно находился какой-нибудь рыжий, веснушчатый толстяк или вытянутая шпала, чтобы нам помешать. А здесь я мог сделать со ней все, что только пожелаю – за кусочек маны, конечно же, а как еще? Она ж меня терзать явилась.
Я не поддавался на чары краснокожей плутовки.
– Я пришла проверить, что здесь с моей будущей игрушкой. Как он, жив ли еще? Люди, когда попадают в мою игрушечную коробку, становятся сразу же скучными – не такими, как живые.
Она легла на бок, запрокинув ногу. Когтистый палец побежал по линии промежности, словно указывая, где следует быть моему взгляду. А лучше и кое-чему другому…
– Вижу, ты умудрился вляпаться. Едва ли не на ровном месте. Гмуры редко взывают к своим Богам, но тебя угораздило выбрать момент.
– А кто их боги? – Я почувствовал себя идиотом. Как будто бы мне на самом деле больше не о чем спросить. Биска повела плечами.
– Кто ж их знает? Я никогда не задавалась вопросом выслушивать в их бессвязном бормотании хоть что-то понятное. Наверно, выдуманный друг.
Она сладко зажмурилась, чуть отдернув тряпицу с промежности, принялась массировать половые губы. Только и ждущие ласки, они набухли, а я ощущал, как сквозь усталость, слабость и прочее меня начинает тянуть к дьяволице. Пусть скромные, но прелести Биски магнитом притягивали взгляд.
– Что они, что вы – почти одинаковые. Узрели фокус – и готовы бить лбом пол, принимая безделицу за могущество. Не получилось что-то – и вам уже нужны некто, на чьи плечи можно возложить вину за собственную неудачливость. Разве не так?
Не так. Я бы точно не стал звать ту сферу проклятия, что бушевала над нашими головами, безделицей.
Дьяволица выдохнула, прочитав мои мысли, но возразить не успела – сквозь пелену мрака наших ушей коснулся тихий, почти сдавленный девичий крик.
Я рванул назад, забыв о боли в ногах и прежней усталости. Что-то случилось, кричала внутри меня тревога, не забывая щедро удобрять душу ядом обвинений. Что-то случилось, а тебя опять не было рядом с дорогими тебе людьми. Есть что сказать в свое оправдание?
Мне сказать было нечего.
Я почуял себя почти что голым – когда же научусь, прежде чем вставать и брести к бесполезному, озаботиться тем, чтобы сунуть за пояс хоть какой завалящий клинок?
Девчонке, успевшей натянуть на себя камзол Кондратьича, это первым и пришло в голову. Выставив перед собой клинок, она жадно, дрожа губами, смотрела на старика. На лице – гримаса глупого, детского, должного пугать оскала. Старый солдат стоял перед ней чуть подняв руки и на полусогнутых. Не знаю, что здесь случилось, но старик явно был недоволен, что хоть кому-то удалось застать его врасплох.