Он замирает и приподнимает светлую бровь. Мне приходится бросить все силы, чтобы сдержать победную улыбку.
– Я сдаюсь, – смотрю на Рождественского из-под ресниц. – Серьезно. Ты победил. Все это было глупо, и мне жаль, что я развела тут такой бедлам.
– Продолжай, – одобрительно кивает он.
Потираю пальцами лоб, опуская голову, и пинаю носком кроссовки мелкий камешек.
– Я хотела приготовить ужин сегодня, в знак благодарности за то, что вы разрешили пожить здесь… – Старательно подбираю слова. – Мне нужно за покупками, поэтому было бы здорово, если ты подбросил бы меня до города. Ну и… перестал шарахаться от меня. Мы можем попробовать начать все сначала. Без всякой…
– Садись!
Марк забирается в машину, и я обегаю ее, не поднимая взгляд. Какой же доверчивый идиот. Занимаю переднее сиденье и осторожно закрываю за собой дверь, пристегиваю ремень безопасности и кошусь на Марка.
– Твой маленький друг и наушники решили вчера все проблемы? – насмешливо спрашивает он.
Закрываю лицо ладонями и пищу:
– Мне о-о-очень стыдно.
– Так и должно быть, – строго заявляет Марк и заводит мотор.
«Да, да, милый, ты на коне».
Выезжаем со двора и неторопливо направляемся в сторону центра. Вожу руками по белоснежной ткани свободных брюк, которые специально выбрала, чтобы снизить сексуальное напряжение, и смотрю в окно на проплывающие мимо коттеджные постройки.
– Куда тебя подвезти?
– На рынок. Тот, что у старой церкви.
– Что будет на ужин?
– Дима любит запеченную утку. Соня сказала, что неприхотлива в еде, а Коле возьму кило фисташек.
– Он будет в восторге.
Поворачиваю голову, наблюдая, как уверенно Марк управляет автомобилем.
– А чего хочешь ты?
Его руки на руле напрягаются, татуировки оживают. Взгляд Марка направлен на дорогу, но я и без этого чувствую, где сейчас сосредоточено его внимание.
– Мне все равно, – безразлично бросает он.
– Аллергия? – ничуть не смутившись, продолжаю я интервью.
– Нет.
– Ненавистные продукты?
– Я всеяден.
– М-м-м… – тяну задумчиво. – Ну хоть любимые есть?
– Все, что жуется и переваривается.
Разговор что-то не ладится, но это ничего. В конце концов, цель у меня другая. Оставляю Рождественского наедине с мыслями и с интересом разглядываю знакомые и не очень улицы и здания. Наконец, Марк паркует машину за трамвайной остановкой, напротив рынка, и поворачивается ко мне, всем видом показывая, что с нетерпением ждет, когда я уже свалю.
«Прости, хмурый мальчик, но тебе придется еще меня потерпеть».
– Можешь дать мне свои ключи?
– Что? – недоуменно хмурится он.
– Хочу сделать дубликат от входной двери, – ласково объясняю я. – Я останусь у вас до конца месяца, и мне нужно как-то проникать в дом, если там никого не будет. Думаю, никто не обрадуется разбитым окнам.
Марк, похоже, находит все это логичным и забирается рукой в карман. А теперь смертельный номер! Выхватываю связку и открываю дверь:
– Мастерская здесь рядом. Я быстро. Туда и назад.
– Эй! – выкрикивает Марк, но я уже несусь к пешеходному переходу.
За последние восемь секунд перебегаю дорогу и, только оказавшись на другой стороне улицы, оборачиваюсь. Рождественский стоит перед «зеброй», гневно нахмурившись. У меня есть меньше минуты на главный финт. Быстрым шагом добираюсь до мастерской и заглядываю в крошечное квадратное окно. Пожилой мужчина в старой кепке поднимает голову и открывает рот для приветствия, но я его перебиваю:
– Мне нужны дубликаты трех ключей, и я заплачу вам в два раза больше, если вы прикинетесь глухонемым.
Передаю ему связку, он медленно моргает и показывает мне три пальца. Деньжат срубить захотел побольше? Вот проныра!
– Здесь рядом еще одна мастерская, я могу обратиться и туда, – угрожающе произношу я.
Мужик показывает мне большой палец, а через мгновение моего затылка касается горячее дыхание.
– Сколько времени это займет? – вежливо обращаюсь я к мастеру.
Он показывает два раза по десять пальцев и отворачивается к инструменту.
– И что это было? – гремит Марк.
– Я всего лишь не хотела тебя задерживать, – отвечаю со всей несуществующей искренностью. – Но у мастера тут небольшая запара, придется подождать двадцать минут. Может, мы… купим продукты, заберем ключи, потом съездим по твоим делам и вернемся домой вместе? Было бы идеально.
Марк напрягает челюсть и щурится от яркого солнца, глядя мне в глаза. Палево! Палево! Хлопаю его по плечу и весело усмехаюсь:
– Да брось! Что, по-твоему, я собираюсь сделать? Дублировать все ключи, чтобы ограбить тебя темной ночью? Марк! Я пытаюсь помириться с тобой! Хватит уже смотреть на меня так, будто я откусила твой…
– Идем за продуктами, – цедит он, разворачиваясь.
Фух! Кажется, пронесло. Разговоры о сексе спасают. Пристраиваюсь рядом с Рождественским и шагаю к воротам, открывающим мир торговых рядов. Ветер разносит аромат зелени и трав, который перебивает запах свежей речной рыбы.
– Ты умеешь торговаться? – спрашиваю я.