– Привет… – ответила она и посмотрела на меня снизу вверх большими зелеными глазами, обрамленными длинными полупрозрачными ресницами. – Что это?
– Что?
Я переживал о том, что сейчас она спросит, почему я так поздоровался с ней, и, заведомо зная, что ничего не смогу сказать, я пытался придумать хоть что-то, параллельно отвечая на вопрос.
– На лице… – она показала на свою щеку, где ничего не было, кроме грязи многочисленных веснушек, покрывавших ее лицо. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что она говорит о моем лице.
– Это?.. – я коснулся пальцами раненой щеки и тут же одернул руку. Было больно. Пальцы, которым удалось коснуться раны, были в кусочках уже свернувшейся крови и комочками попавшей в нее пыли. – Уронил в сарае груду хлама на себя. – я криво улыбнулся, не понимая, что со мной, и почему я выглядел как полный идиот несколько секунд назад. – Есть чем протереть?
– Да! Грязь точно нужно убрать. Сейчас что-нибудь найду, – закрыв за мной дверь, сказала Соня и быстрыми шагами коротких полных ног направилась на кухню. Если честно, меня как-то удивило то, что она говорит о грязи, будучи жительницей этого поселка, который сам по себе был похож на серое пятно грязи.
Пока я ставил свои огромные сапоги с кусками глины на подошве так, чтобы ничего нигде не испачкать, девчонка уже успела вернуться с влажными салфетками в руках. Не сразу заметив ее, я быстро встал с колен, когда закончил с парковкой обуви, и случайно задел гитарой, что была на спине, Соню.
– Черт!.. прости… – увидев, как она потирает подбородок, поспешил извиниться я. От такого стыда мои щеки тут же вспыхнули, мне стало жарко и стыдно. Захотелось просто выйти и зайти заново, будто ничего за прошедшие несколько минут не произошло, а лучше вообще вернуться домой и лечь в холодную постель.
– Да все в порядке… – она улыбнулась, а после, взглянув на меня, тихо засмеялась, но, заметив мой растерянный взгляд, перестала хихикать и пояснила: – Ты так порозовел, что я не сдержалась. Извини.
На ее и без того розоватых щеках появилось еще больше румянца от смеха. Я усмехнулся в ответ, все еще чувствуя себя полным идиотом. А ведь я очень хотел произвести на эту мышку впечатление самого крутого городского индивида, задавить ее своей харизмой и использовать девчонку как мостик к ее братцу.
После того, как я протер рану на щеке, Соня обработала ее перекисью. Сначала она было хотела применить зеленку, но я сопротивлялся до последнего и в итоге одержал победу. Мне не хотелось несколько дней носить на лице зеленое пятно, которое, к тому же, будет все вокруг пачкать. Даже в городе я никогда не позволял мазать зеленкой мое лицо, ведь это испортит весь мой внешний вид, исполненный исключительно в синих и черных тонах. После «процедур» мы наконец занялись тем, ради чего я вообще сюда пришел – строительством террариума. Мне, признаться, все еще было стыдно, и в подобной ситуации с девушкой (хотя Соня и не была той, внимание которой я жаждал получить, но я привык производить впечатление на всех дам без исключения) я бы просто ушел, но не теперь. Все это приходилось терпеть ради нехитрой цели.
– Это нужно скрепить с потолком, – сказала она, когда я взял первую деталь искусственного дерева для громадного аквариума с имитацией, как я понял, естественных условий для какого-то животного, высотою чуть больше меня.
Кивнув, я поднял деталь к потолку аквариума и тут же чуть не уронил ее. Сморщившись от боли, я машинально схватил ушибленное в сарае плечо.
– Что такое? – ловко перехватив деталь и осторожно положив ее на пол, спросила Соня.
– Плечо там зацепило, наверное. – сняв темно-синюю кофту, я бросил ее на пол и приподнял рукав футболки, тем самым оголив раненое плечо. Тут же нам обоим показался приличного размера синяк. Но, как я уже понял, помимо никак не мешающей синевы, мне будет больно поднимать эту руку, да и, скорее всего, двигать ею в принципе.
– Нужно было сразу приложить что-то холодное. – со знанием дела сказала Соня.
– Ничего страшного. Я смогу продолжить сборку. – я махнул здоровой рукой в сторону боковых деталей.
– Как?
– Потерплю. Не так уж и больно. Скорее, это было просто неожиданно.
Какие-то секунды она еще наблюдала за моим лицом, после чего вернулась к работе.
– А для кого террариум-то? – присев к кучке деталей, я стал неспешно перебирать их здоровой рукой.
– Для Полины и Артема. – улыбнувшись, сказала Соня и кивнула куда-то за меня.
– А Артема-то за что? – я посмеялся, представив его в этом стеклянном доме.
– Артем – это мой ящер. Брат проспорил, поэтому я назвала ящера его именем. А Полиной зовут черепашку.
– Какая-то Полина проспорила? – повернувшись назад, я увидел тот самый контейнер с Полиной, который вчера привлек мое внимание, и точно такой же рядом с ним с Артемом, как я полагаю.
– Нет, – усмехнулась она. – Я сама не знаю. Почему-то, когда я ее только увидела у Нади, моей кузины, то сразу сказала, что это Полина.
– Я думаю, ей и правда подходит. – приблизившись к Полине, кивнул я. На меня смотрела небольшая черепашка размером где-то меньше ладони и хлопала бусинками-глазами. – Но я надеялся, что ее будут звать Надей. – тише добавил я, на что в ответ Соня коротко посмеялась.
– Надя бы мне тако-о-е устроила, сделай я так.
– Боевая сестра?
– Не то слово. Ей палец в рот не клади, она тебя всего съест.
– Буду относиться к своим пальцам внимательнее.
– Стоило бы. Еще один такой поход в сарай и…
– Это произошло случайно…
– Да ладно тебе. – она улыбнулась и с прищуром взглянула на меня через круглые очки, поднимая очередную детальку.
Глава 3
За сборкой мега-террариума время шло довольно быстро. Надо полагать, это как-то связано с нашим почти непрерывным общением с Соней. Девочка из, скажем так, деревни, оказалась совсем не такой, какой ее обычно описывают стереотипами. Таких, как она, еще называют простушками, если я не ошибаюсь. Суетливые городские девчонки, которые больше пекутся о своих ногтях, макияже и прическе, чем о своем поведении, даже в сравнение не шли. Только вот эти самые ногти, макияж и прически как раз-таки и привлекают. От таких мыслей мне сразу же вспомнилась моя городская подружка Настя: всегда накрашена, уложена, одета так, что чуть ли не с обложки какого-нибудь модного журнала сошла, чтобы поразить меня (о других я и не говорю даже), самого популярного парня школы. Здесь я немного посочувствовал Соне, ведь ей уже четырнадцать лет, а она, должно быть, еще и косметички не имеет, которая ей бы помогла скрыть недостатки.
Стараясь игнорировать боль в плече, я крепил средние части (верхние я крепить просто не мог), а она как-то справлялась с нижними – с теми, до которых, конечно, доставала. Верхние части, скорее всего, придется крепить Артему, у которого плечи целые. Если верить словам отца, то его работа заканчивалась в восемь вечера. К этому же времени должен был вернуться и Артем. Если честно, я не совсем понимал, почему сборка и разборка машин происходит именно в таком отдаленном от города месте. Это даже не в самом поселке, а за несколько километров от него. Я точно не помню, но километра полтора-два там было.
– Зачем ты задираешь его? – спросила Соня, когда я надел свою кофту и как обычно задрал левый рукав по локоть, полностью игнорируя правый.
– Просто на этой руке часы, – я махнул рукой, демонстрируя их на запястье. – Если не подниму, не увижу их. Постоянно задирая этот рукав, чтобы посмотреть время, я привык так ходить и перестал его опускать.
– А-а, так это работает, – понимающе кивнула Соня. – А сколько сейчас? Когда Артем придет?
– Через… два часа. Ого. Мы потратили на сборку почти пять часов и даже не закончили…
– Значит, и мама придет скоро.
До этого момента я даже не задумывался, с кем они с Артемом живут здесь, и, видимо, отца у них тут нет. Об этом я решил позже узнать у Артема. Ну а пока мы ждали его, Соня накормила меня ужином, который состоял из печеного картофеля и жареного мяса. И все было бы неплохо, если бы не одно большое «но».
Сложив грязную посуду в раковину, Соня пошла кормить своих животных, оставив меня на кухне. Это было довольно просторное помещение с широкими окнами и приятным оформлением. На стене тихо тикали часы из красного дерева, по толстому стеклу бесшумно стекали капельки мороси, монотонно гудел холодильник, украшенный магнитами-буквами зеленого и красного цвета. Удобно расположившись на стареньком диване с коричневой узорчатой накидной, я вдруг почувствовал, что мне не хватает воздуха. Только теперь до меня дошло, что за все время, что я провел здесь, я ни разу не выпил воды. Пытаясь осторожно встать и добраться до раковины, которая находилась на другой стороне вместительной кухни, я случайно издал громкий и странный звук, какой получается при громком и резком вздохе после долгой задержки воздуха. Но его мне не хватило. Воздух мне вообще в такие моменты не помогал особо. Я продолжал идти к раковине, чуть ли не теряя сознание и молясь, чтобы сейчас не вошла София.
– Ян? – она заглянула в кухню, когда я уже добрался до заветной раковины и всем весом облокотился на нее, сделав ее своей единственной опорой.
Мне казалось, что мне не хватит времени набрать воды в стакан. Я попытался открыть кран.
– Что с тобой? – подбежала София и посмотрела на меня большими глазами, в которых зелеными искорками читался испуг.
В ответ ей я прохрипел что-то, отдаленно напоминающее «воды». Видимо, я сказал это относительно понятно, потому что она тут же набрала стакан, который почему-то был у нее в руке, и дала мне. Сделав несколько жадных глотков, я почувствовал, как воздух снова стал для меня воздухом в привычном его понимании. Выпив остатки воды, я поставил стакан на стол и как-то виновато посмотрел на Соню. Я провел в ее доме всего лишь пять часов, а уже столько всего наделал.
– Это… Иногда я начинаю задыхаться, когда долго не пью воду и не умываюсь. – объяснился я.
– Но почему?