О вьюжной и снежной морозной зиме,
И плачут о санках, о елке ребячьей,
О матери светлой – прекрасной зиме.
Не слышат сосульки, стекают слезинки
На теплую землю, и брызги летят.
Они, как и люди, без памяти любят
Свою одинокую в старости мать.
1970
Я С БЕЛОРУССИЕЙ – РОДНЯ
А дни бегут, как тополя
Мелькают за окном маршрутки.
Так в жизнь слагаются минутки,
И вспоминаю юность я.
Полвека – это очень много,
Но память до сих пор жива:
Сквозь лес железная дорога
И незнакомые слова.
Певучий говор белорусский,
И непривычное «сябры».
(«Друзья» перевести по-русски),
Деревня чудная «Бобры».
Рядом с Мозырем селенье
Так называется – «Бобры».
Бобров в Молдове я не видел,
Не знаю, видели ли вы?
То – настоящая «деревня» -
Там срубы выстроены в ряд,
А Мозырь – город очень древний,
Древней Москвы, так говорят.
Мне 20 лет, и мы – в стройбате.
Я с Белоруссией – родня.
Майор Трубинский мне за батю,
А Мозырь – вот моя семья!
Полвека – это очень много,
Но память до сих пор жива:
Пилотка, звёздочка, дорога,
Такие близкие слова:
«Сябры», «Друзья» и «Якуб Колас»,
И сок берёзовый весной,
И до сих пор певучий голос
Белоруссии со мной.
Я рад и весел. В увольненье
Начальник штаба отпустил,
И то второе воскресенье
Я и сегодня не забыл.
Такая осень! В парке рыжем
Оркестр играл старинный вальс.
На берег Припяти я вышел
И вдруг я там увидел Вас!
Вы были юною девчонкой