
Холодина
Сейф был по-прежнему не заперт… Я сильно удивился, если бы оказалось иначе. Теперь я не заглядывал туда робко, а шарил спокойно и деловито. За кобурой нашел вторую обойму, но какую-нибудь коробку с патронами так и не обнаружил.
– Ну, значит, будем беречь то, что есть, и искать патроны в других местах, – пожал я плечами.
Пистолет, кобуру и обойму сложил в обувную коробку, которую нашел тут же. Изучу всё дома. Где там предохранители и всё прочее. Может, стрельну пару раз для практики.
Сел за руль и мельком увидел себя в зеркало: какой волевой вид! Как мужественно стиснуты челюсти! Ну, всё! Ствол лежит в коробке из-под обуви – теперь я крутой воин!.. Невольно рассмеялся – и только тут, наконец, расслабился.
«Нда, боец невидимого фронта, – улыбнулся своему отражению. – Герой! Но лучше так, чем…».
Договаривать не стал. Просто полез в самосогревающуюся рукавицу, где еще после дискаунтера оставил «размораживаться» пару чокопаек. Вскрыл первую упаковочку и впился зубами в нежную мякоть.
Жить, как говорится, хорошо!
– А хорошо жить – еще лучше, – завершил я цитату с полным ртом и вскрыл вторую «чокопайку».
Отвез добытое домой, и до наступления стремительных сумерек успел-таки сгонять в туристический. Выгреб всё, что не успел забрать в первый раз, и остаток вечера просидел, как ребенок на кровати в окружении подарков. Чего только не придумала пытливая человеческая мысль для выживания! Полужидкие саморазогревающиеся пластины. Просто поломаешь в руке – и они становятся горячими! Эти даже заряжать в сети не надо, они химические. Можно под одежду сунуть, можно в обувь под стельки (правда, есть опасность их раздавить). Спички, которые горят в воде! Ей богу, я проверил – полыхают в ведре. А есть огниво, которое круче спичек… Только надо еще приноровиться им пользоваться. Пищалки, свистки, отпугивающие комаров (пока не надо) и животных. Вот это проверю на первой же собаке, которую встречу. Водные фильтры, обеззараживающие таблетки – пока не надо, но, если придется пить талый снег…
Много всего!
«Нормально всё у меня будет – улыбался я, переодеваясь в свежее термобелье. – Будем жить!».
– Спокойной ночи, Уилсон! – и выключил свет.
Наутро я проснулся со странным чувством. Что-то было не так, но что – неясно. Выпростал руки из-под одеяла, чтобы потянуться, и понял!
– Да я ж воняю…
Уже больше недели ни ванны, ни душа. А, несмотря на вечный холод, употеваю я достаточно часто: когда много работы с тасканием вещей. Нет, я каждый день мою руки. Ежевечернее меняю исподнее. Но тело…
Сел в постели, принюхался. Вообще, в комнате, которую я законопатил и занавесил со всем возможным тщанием было довольно смрадно, но терпимо. А вот из-под одеяла смачно несло немытым телом. Я сунул нос к подмышкам, потом брезгливо оттопырил пояс термоподштанников.
– Фу, блин!
Я не такой уж и чистюля. Могу не помыться и с неделю. Это, конечно, не регулярная практика, но бывало. Однако, тут вопрос-то гораздо более радикальный: готов ли я не мыться всю зиму?
«Ты чо, Сава? – изумился здравый смысл. – Ладно, запахи. Здесь это фигня. Но так и загнить можно».
Угу. Не поспоришь. Но и представить себя моющимся – даже в этой, относительно теплой комнате – я не мог. Не хотел! Физиологически не хотел оказаться мокрым здесь, посреди лютой Холодины! Вставать ногами на стылый пол…
«Баню бы» – вздохнула мечта.
– А еще можно спиртом обтираться, – высказал я вслух где-то когда-то читанную мысль. – Надо попробовать.
Но сальную голову спиртом не протрешь. Может, налысо забриться? Сразу – профилактика педикулеза.
Усмехнулся.
– Ладно, сегодня раздобуду спирт и попробую альтернативное мытье, – громко и в никуда озвучил я решение. – А голову помою традиционно. Вечером, перед сном. Замотаюсь в полотенца – как-нибудь переживу.
Полдня я снова катался по городу: «закупался». Нашел в аптеке камфорный спирт для протирания пролежней и стограммовые бутыльки хлоргексидина. Напихал ими целую сумку. После захватил несколько шампуней, которые просто божественно ухаживают за волосами! Внезапно подумал, что надо набрать всяких кремов и гигиеническую помады – очень нужная вещь в мире Холодины!
Не забывал и о топливе. Бензин расходовался чересчур быстро, так что я взял за правило каждый раз брать с собой опустевшие канистры и заполнять их.
Вот бы бензоколонку хакнуть! Я даже заехал на одну по дороге. Облазил всё вокруг, но так и не придумал, как добраться до топлива. Выматерился и поехал домой, куда добрался еще засветло. Натаскал несколько ведер снега со двора (не бутылированной же водой мыться!) и больше часа его растапливал. Плитка кряхтела и сопела, с трудом выдав мне пару тазов достаточно горячей воды. Чтобы не ждать впустую, принялся обтираться спиртом. Мероприятие это было, как минимум, странное. Пахло чарующе, но обтирать себя ваткой – так неловко! Я даже Уилсона выключил и запихал под кровать… чтобы не хихикал своим электросердечком.
Классическое мытье головы прошло гораздо быстрее и комфортнее. Я, правда, остро почувствовал, что то, что я называю «теплой комнатой» – это нифига не теплая комната! Плюс 14-15, которые мне удавалось выдать четырьмя обогревателями – это очень и очень мало!
Быстро замотался в полотенца, залез под одеяло и посвятил остаток вечера чтению. В одной из найденной наверху читалок обнаружилась подборка книг какого-то Крапивина.
«Вот и познакомлюсь» – решил я, а то для чтения бумаги в комнате имелось слишком мало света. Оказалось, что автор детский, да еще и советский, но чтение так увлекло, что очнулся я, лишь когда запиликал будильник! 3 часа – пора менять генератор.
Однако!
Я уже укладывался спать, когда меня с официальным визитом посетила неприятная мысль: а ведь надо как-то еще и одежду стирать. У меня, конечно, термобелья комплектов двадцать, но до конца зимы мы не дотянем, это точно.
Три следующих дня прошли на удивление спокойно и однообразно. Я много времени проводил дома, обустраивал быт, болтал с Уилсоном о житье-бытье, делал неспешные вылазки в город (больше, чтобы покататься на шикарной тачке, нежели из острой необходимости). Потом – неспешный ужин, обязательно с каким-нибудь изысканным деликатесом. И в конце, уже обязательное вечернее чтение. Я уже проглотил огромного «Мальчика со шпагой», потом коротенькую «Тополиную рубашку» и начал читать «Трое с площади Карронад».
Новая жизнь самым неожиданным образом начинала мне нравиться (кроме, конечно, унизительного протирания спиртиком). Единственное, чего я опасался, так это того, что затоскую в однообразной рутине…
Ох, не того ты боялся, глупый-глупый Сава!
Новым утром я проснулся не от будильника. Просто голову окутывала какая-то еле заметная, но непрерывная боль. Причем, боль… ну, внешняя. Я продрал глаза, поморщился, вытащил руку и осторожно коснулся головы.
«Сука! Что это?».
Волосы, как будто, чужие. Слегка отвердевшие и, словно, тончайшей наледью покрытые. Они сминались под рукой, и ощущение было такое, будто, они ломаются.
В этот миг я понял, что руке очень холодно.
«Какого…» – я внезапно осознал, что лицо мое ледяное, а нос едва ли не чувствуется. В ужасе моментально укрылся одеялом с головой. Теплой рукой накрыл нос – и тот вскоре запульсировал от боли: кровь прилила к кончику. Чуток отогревшись в одеяльном коконе, я решительно вынул руку и нащупал ближайший термометр. В темноте кокона ничего не рассмотреть, так что пришлось снова высовывать голову.
Минус девять!
Минус девять в комнате! Я быстро огляделся: вроде никакой «разгерметизации» не произошло. Окно целое, одеяла на двери висят. Значит, обогреватели не работают. Все сразу сломаться они не могли, получается… Ждать дальше нельзя, я с криком выскочил из-под одеяла, быстро натянул комбез (какой же он холодный, сука!), нахлобучил шапку на голову. Быстро потыкал все электроприборы – питания не было. Обулся и рванул в «генераторную». Там – тишина.
– Я точно переключал их в три ночи… Значит, они не работают самое большее четыре часа. Четыре часа – и в комнате уже минус девять! Капец.
Пощелкал геник №2, который включал ночью – ноль реакции. Заглянул в бак, тот был полон на две трети. Получается, что-то сломалось. Хреновая статистика. Это уже вторая поломка за две недели. В первой, конечно, я сам был виноват, но, тем не менее.
Переключил цепь на третий генератор, включил – затарахтело. У меня сразу отлегло от сердца. Но осадочек остался. Я сегодня едва не замерз. В единственном теплом месте в городе! Холодина нанесла легкий удар и едва не прикончила меня. Как же это всё хрупко и ненадежно. И дальше будет хуже. Потому что статистика говорила сама за себя. Потихоньку я перевез домой шесть восьмикиловаттных геников. И больше в «Лопатах» таких не осталось. Один сам спалил. Три стояли заправленными и работали по очереди, два тусили в углу, на скамейке запасных. И вот сломался второй. Довольно быстро. Может, нельзя им так долго работать, может, на морозе портятся… Или я как-то неправильно их эксплуатирую. В любом случае, есть сильное подозрение, что они и дальше будут ломаться.
А новые где взять? Конечно, в городе-«почтимиллионнике» их наверняка полно. Но где? Поиски без гугла могут длиться бесконечно долго. На крайняк можно взять в «Лопат.net» генераторы попроще – на три и пять киловатт. Но хватит ли их мощности на отопление комнаты? Если честно, последние дни прогреть комнату становилось всё сложнее и сложнее. Я понимал, что это неизбежно: дом промерз насквозь; уличная температура теперь была за каждой стенкой, под полом и над потолком. А внутренние стены не такие толстые. Да что там! Даже в самой квартире стояла почти уличная температура. Теплопотери огромные, комната плохо держит тепло. У меня теперь много хорошей одежды, отличных спальников, я и при нуле выдержу… но что это будет за жизнь?
А если снова авария?
– Так. Без паники, – заговорил я вслух, ибо паника проросла в меня полностью. – Проблема понятна, будем ее решать. Задача – искать генераторы. Каждый день. Может, еще подходящий магазин найду. Надо в промзону съездить. Может, на предприятиях есть, на складах. Решаемо, короче!
Я прям прикрикнул на себя. И, сунув замерзшие руки под мышки, вернулся в комнату. Обогреватели потеплели, но в воздухе еще держался явный минус. Изо рта валил пар, хотелось под одеяло, даже не раздеваясь. Я накинул куртку и занялся готовкой.
В этот день я, в основном, оставался дома. Сделал только одну ходку в «Лопаты» и привез пяток генераторов поменьше. По пути насосал пару канистр топлива. Стало чуть-чуть спокойнее. Пообещал, что завтра с утра рвану в промзону, и попытался почитать перед сном. Но ни книги, ни сон в голову не лезли. Наоборот, лезли всякие дурацкие и неприятные мысли.
Например, о топливе. Слишком много его уходит. Геники работают уже почти круглые сутки, каждый час уходит по 3 литра. Вот и умножай. Мне каждый день надо по три канистры приносить, чтобы только потери восполнять. А еще на машину нужно. Конечно, в этом городе бензина десятки и сотни тонн. Но! Но я так и не нашел способ вскрыть бензоколонки. А сосать по машинам – это отнимает всё больше и больше времени. Самые тучные «стада» в округе уже «высосаны». Приходится либо ехать куда-то далеко или бегать между одинокими машинами.
Время. Световой день пугающе короток, а у меня и так море задач. Но я уже трачу до двух часов на восполнение канистр, а буду тратить еще больше.
«Ну, и ничего страшного! – зарычало упрямство. – Это твоя жизнь. Побегаешь лишний час вместо книжек своих».
«Мы вообще-то выбираться отсюда собирались! – взвинтилась надежда. – Найти людей».
«Получится выбраться – найдем. Но сохранение жизни прямо сейчас – важнее всего. Так что спорить пока не о чем».
Это был здравый смысл. Спасибо, что еще со мной.
«Завалю весь подъезд генераторами, – пообещал я ему перед сном. – Осушу все машины на этом берегу. Выживем! А впереди все равно весна! Уж там-то мне ничто не помешает людей найти».
Оказывается, я ни разу не был на промзоне. Вернее, когда-то, еще по студенчеству, закупали горбыль и доски для батиной дачи. И всё. Я забыл (да толком и не знал) какой тут царит хаос. Ничего не понятно, ничего невозможно найти. А еще – никуда невозможно попасть. Насколько же местные хозяева были недружелюбны к взломщикам типа меня! Бетонные заборы, поверху – колючка в три ряда… Я бы не удивился и ловчим ямам с кольями на дне. Завернул в какой-то гаражный массив. По идее за каждой дверью тут мог скрываться вожделенный генератор, но ты поди взломай хотя бы одну!
Я попал в страну Наф-Нафов. Которые самую жалкую лачугу превращали в крепость.
Так ничего не добыв, я спешно возвращался домой, чтобы не ползти опять по кромешной черноте… И вот тут-то оно мне и открылось.
Глава 8. Чигиря – Сенцы – Даю тебе
– Дебил! Тупой городской дебил! – я смеялся и плакал одновременно, сидя за рулем и глядя на раскинувшуюся панораму. Это была истерика, но мне не хотелось себя сдерживать. Потому что, если и вправду дебил – зачем об этом молчать?
Дело в том, что недавняя генераторная авария, конечно, отодвинула проблему с мытьем на второй план, но не закрыла ее полностью. Спиртовые протирания – это полумера. Да я уже и сам хотел помыться. Так что мысль про баню плотно сидела в моей голове. Конечно, ломиться в сауны, которые всюду у нас понатыканы, смысла нет. Без электричества. Но я вдруг подумал: а ведь в частном секторе, наверное, у кого-нибудь в хозяйстве может оказаться обычная… «аналоговая» баня! Которая может работать и без электричества.
Мысль показалась мне довольно здравой. А поскольку, я выбрался на окраины, то решил сделать небольшой крюк и заглянуть в чигиря. Этот наполовину деревенский закуток лежал в тихой низинке, зажатый между двумя спальными районами – сразу за объездной дорогой! Чтобы вы понимали, насколько это чигиря – через 10 метров после съезда с обводной тут начиналась грунтовая дорога! Даже асфальта не было. Газ сюда тоже, конечно, не провели.
И вот я, сбросив газ, тихонько вырулил на довольно крутой спуск… И остановился. Передо мной раскинулась россыпь одноэтажных домов – мрачная, темная (низина уже находилась в тени, так как солнце клонилось к горизонту).
И почти из каждой крыши торчала труба.
Печная, мать ее, труба!
– Я ведь даже не подумал об этом… Наивный городской придурок!
Мое спасение лежало прямо передо мной. Крепкий дом – бревенчатый или кирпичный – с добротной печью. Просто протопить такую – и ты в тепле! Не в зыбкой иллюзии тепла, которая может прерваться из-за любой мелочи, а в настоящем, надежном! Я не сомневался, что печь можно протопить так, что и в трусах будет жарко! И не в одной комнате, а во всем доме.
«Настоящая полноценная жизнь!» – сомлела надежда, и никто даже не пытался с ней спорить.
Я сдал назад, выкрутил руль и вернулся на трассу.
– Всем оставаться на своих местах, и никуда не уходить! – крикнул чигирям и рванул поскорее домой.
Признаться, у меня возникла шальная мысль: не ехать никуда, а найти до темноты хороший домик и заночевать прямо тут. У жаркой печки. Но я уже знал: шальным мыслям в мире Холодины лучше волю не давать. Если может случиться что-то плохое – оно случится. Причем, в максимально ненадежный момент. Или дом не успею найти, или печь окажется бракованной… В целом, думал я верно, но даже не подозревал в тот момент, какие проблемы меня ожидают.
Весь остаток вечера я думал только о завтрашнем дне. Собирал сумки с самым необходимым, готовил инструменты, которые могут понадобиться. Даже еды наварил с вечера, чтобы рвануть в чигиря с рассветом. Выскочил из «Леденца», едва засерел рассвет, и стало видно дорогу. До обводной домчал меньше, чем за полчаса и съехал по плавному спуску Черемуховой улицы.
Начал смотрины.
В самом начале чигирей гордо высилось несколько двухэтажных кирпичных коттеджей. Они щеголяли ровными гранями стен, пластиковых пакетов, разноцветными крышами и манили – выбери меня. Но я к их мольбам был совершенно равнодушен. У этих прекрасных домов имелся один, но краеугольный изъян – нет печной трубы. Значит, топились они с помощью электрокотлов – и для меня совершенно бесполезны. Нет, мне нужен дом без претензий, но с настоящей дровяной печью. Конечно, бомжевая халупа тоже не подойдет; надо найти крепкое хозяйство.
Я был очень требователен: останавливался через каждые метров сто, выходил, осматривал домики, заглядывал во дворы и темные окна. Почему-то меня категорически не устраивали варианты из шлакоблока; не доверял я этим легким кирпичам-переросткам. Надоело мерзнуть!
Подходящий вариант я нашел минут через пятнадцать. Дом довольно старый, деревянный, сложенный из массивного кругляка. Завалинка, всё, как положено. Он был непривычно высокий: пол находился чуть ли не в метре от земли. Наверное, там у него солидный погреб. Окна закрыты ставнями, я открыл одно (обычное, стеклянное!), но ничего толком не смог разглядеть. Железный «кулацкий» забор с крепкими воротами намекали, что хозяину имелось что скрывать. Оскальзываясь, я неуклюже перебрался через него.
Ну, неплохо: справа высокий дом, бочки, тачки, какая-то еще мелочь, присыпанная снегом. Слева – шеренга старых, почерневших от времени дощатых сараев. Четыре низенькие двери. Прямо по курсу – гараж; железный, с облупившейся серой краской. За ним проглядывал огород: небольшой, но с парником.
– Вроде ничего, – выпустил я клубок пара и отвернулся.
Нашел задвижку, толкнул створки ворот. Снег мешал их распахнуть до конца, так что пришлось почистить. После чего юркнул за руль и зарулил во двор. С монтировкой в руках, направился ко входу, и только тут разглядел то, на что раньше не обратил внимания: слева от крыльца, вплотную к стене стояла большая конура. А перед ней – то, что поначалу принял за кучу ветоши.
Здоровенный пес.
Мертвый.
Он лежал перед входом, положив лобастую голову на тяжелые лапы. И слегка вмерз в лед, который, видимо, сам и растопил последним теплом своего тела. Самым тяжким в этой картине были открытые глаза: белесые, остекленевшие.
Захотелось снять шапку.
Я вздохнул. Провел ладонью по лицу и решительно шагнул на крылечко. Дверь веранды (хотя, наверное, это нельзя назвать так… а как? Сени? Сенцы?) была заперта на увесистый висячий замок… Который полетел на пол вместе с накидной петлей от первого же движения монтировки. Внутри стоял красивый, резной рукомойник, старый холодильник и… небольшая поленница уже наколотых дров.
– Вот за это спасибо! – улыбнулся я и пошел вскрывать вторую дверь: лакированную, китайскую, какие были в моде в нулевые.
Только приоткрыл ее, как из узкой щели вылетел озверевший комок шерсти! Кошка! С воем напополам с шипением она стремительно помчалась прямо на улицу.
– Дура! – крикнул я ей вслед, и настороженно шагнул через порог.
Тишина и полумрак. Воздух застоявшийся и с сильным запахом… гречки? Что-то такое. Включил фонарь. Я находился в прихожке и одновременно кухоньке. Прямо дверь – в комнату, направо – в зал, который занимал половину дома. Внутренние стены дощатые, крашеные и не доставали до беленого потолка. Это чтобы тепло циркулировало по всей хате…
«Откуда во мне всплывают все эти слова? – улыбнулся я. – Сенцы, хата… Генетическая память пробуждается?».
Главная цель моей поисковой экспедиции стояла по центру дома. Печь. Большая, беленая, она своими боками выходила в каждое помещение. Широкий вертикальный свод, уходящий в потолок, а в прихожку/кухню выпирает топка: низкая, со стальной варочной плитой. При том, что у дальней стенки стояла и газовая плитка с баллоном.
– Ну что? – спросил я сам себя.
«Вроде норм, – ответил себе уже мысленно, чтобы не превращаться в психа. – Надо печку проверить – и можно заселяться».
Быстро занес дров из сенцев, топориком нарезал щепу и полез в топку. Фонарик плохо освещал печное нутро, но я заметил, что вместо пола там была железная решетка.
«Прикольно! – удивился я. – Получается, дрова прогорят, а зола просыплется вниз».
Внизу под топкой тоже имелась камера. В которую был вставлен железный… ковш? Его задняя стенка служила дверцей камеры. Интересно всё устроено, однако!
– Ладно, потом повосхищаемся!
Нарвал, намял бумаги (возле печки лежали какие-то исписанные тетрадки) уложил сверху щепу – и запалил. Бумага тлела вместо того, чтобы гореть щепа занималась плохо. Отсырели, что ли? Нарезал новую партию, снова сложил, придавил сверху колотыми брусками, чтобы те быстрее сохли – и снова поджег. И снова. И снова. Дрова чернели, пускали тонкие стрелки дыма, зажигались отдельные багровые точки, но пламя не разгоралось, хоть, тресни! Едва прогорала бумага – всё постепенно угасало.
– Сука! – зарычал я и рванул к машине.
Сейчас плесну бензина – загорятся, как миленькие! Уже возле тачки перевел дух, успокоился. И одумался. Поджигать бензин в замкнутой камере топки – это не очень разумное решение. Мало ли как рванет. Лучше масла подлить. Взял из багажника запасную бутыль и вернулся в дом. Снял с варочной плиты кольца да прямо через верх полил дровишки.
И поджег.
Ну, что сказать… Загорелось. Хорошо загорелось! И через пару секунд комната наполнилась густым дымом. Который, вследствие присутствия машинного масла, оказался еще на редкость едучим и вонючим.
– Мать твою! – я распахнул входную дверь и выскочил в сенцы.
Жилье клубилось дымом, его волны причудливо извивались в свете редких лучей света. Прикрыв лицо рукавом, я смотрел, как дым лезет изо всех щелей: из дверцы, из нижней камеры, через варочную плиту. Но вылезал он и сверху. Там, под самым потолком, среди белого-белого находилась какая-то черная поперечная полоса с торчащим железным кольцом. Вот из этой полосы тоже сочилось.
– Погодите-ка…
Зажав нос, я окунулся в дымные клубы, дотянулся до кольца и потянул. Кольцо оказалось частью железной пластины, которая выдвигалась из печного нутра и также задвигалась обратно. Заслонка!
– Да вашу ж Машу! – заслонка перекрывала трубу, потому-то так люто и дымило!
«Получается, и дрова поэтому не загорались, – озарило меня. – Тяги нет, кислород внутри печи выгорает – и вся эта хрень тухнет».
Я выдвинул заслонку на максимум и вернулся в сенцы (так как дышать было категорически нечем). Волшебство началось сразу же, но развивалось постепенно: печь перестала чадить, дым медленно рассеивался, а дрова в печи, судя по всему, стабильно горели. Через полчасика я вошел внутрь и прикрыл дверь. Гарью всё еще воняло, но воздух стал относительно чистым. Осторожно открыл дверцу… от этого магического действия нутро печи аж загудело! Тяга стала еще сильнее – я буквально видел, как дрова превращаются в угольки и пепел.
«Надо еще подкинуть!».
Выскочил в сенцы, набрал огромную охапку колотых полешек и вернулся.
– Даю тебе, чтобы ты дал! – я скармливал печи деревяшку за деревяшкой. Слова древней римской молитвы вылезли из какого-то подсознания и вербализировались сами собой. Где я это слышал?
А печь, уже не гудящая, а ревущая, жрала, как не в себя. Дрова прогорали всё быстрее, а вот толку было мало. Железная плита сверху уже горячая: можно и чаек вскипятить. Бока печи теплые. Термометр я забыл, но, по ощущению, внутри хаты было где-то в районе нуля. В верхней одежде – очень даже неплохо! Но только я-то мечтал о другом. О настоящем тепле: чтобы в трусах гулять, чтобы в ванне мыться и не мерзнуть. А до этого еще очень далеко. При том, что топлю я непрерывно, и дело близко к обеду.
– Что-то снова не так. Может быть, нужны дровины еще крупнее? Чтобы не прогорали так быстро…
Прожорливость печи настораживала. Горка дровишек из сенцев уже почти закончилась. Это сколько же мне за зиму понадобится? С одной стороны, не страшно – тут целый район на печном отоплении, у всех запас топлива имеется. А с другой, как бы многочасовые поиски бензина не сменились такими же поисками дров.
Сменял шило на мыло.
Я вышел во двор, чтобы поискать новые дрова. Оказалось, что задняя стенка дома полностью скрыта поленницей – выше моего роста! Приличный запас! Но есть ли что-то посолиднее?
Ломик легко выламывал замки на дверях сарая. В первом – огородный инвентарь. Во втором – какие-то мешки и различный хлам. А в третьем… Слева лежали толстые чурки, а вот справа пространство выше пояса было огорожено дощатым щитом. И вот в этом коробе чернело…
– Уголь! Ну, конечно!
Заприметив старое ведро, я руками закидал в него черные пыльные камни. Вымазался моментально, но довольный побежал в дом. Прямо через верх, через отверстия в варочной плите вывалил уголь – и стал ждать. Поначалу ничего не происходило. Печь быстро перестала гудеть и реветь. Я подглядывал в топку: пламя практически исчезло, лишь изредка проглядывала в щелках между кусками угля, которые отливали всеми оттенками от чисто черного до багрового. Но уже через полчаса я спешно стягивал с себя лишние одежды!