– Я думаю, что приемных мам, как и приемных детей, надо правильно воспитывать, – робот все штудировал основы гуманной педагогики.
А собака была сторонником традиционных методов:
– Может ремня ей всыпать? Как там по закону – телесные наказания для приемных родителей предусмотрены?
И вот однажды, пока робот и малыш ходили на рыбалку, а собака рылась в огороде, девица исчезла вместе со своим чемоданом. Оставила записку, в которой признавалась, что воспользовалась предложением робота, чтобы провести отпуск на море. Извинялась за лукавство и делилась радостью, что нашла на пляже свою любовь на всю жизнь.
Будь робот человеком, он бы, наверно, очень расстроился от такого обмана. А так он только пожелал коварной изменщице счастья в личной жизни и счастливого пути одновременно. Правда, эти три слова в сказках не употребляют.
Мальчик восхищенно повторил экспрессивное выражение. Это были его третьи слова.
А собака нахмурила брови:
– Ты чему ребенка учишь?
Робот извинился и так глубоко задумался, что мальчик и собака подумали, что он завис, и даже хотели вызвать техподдержку.
– Может, сделать ему искусственное дыхание? – спросила собака.
Мальчик пожал плечами. Не было отверстия или шланга, чтобы в него дуть. Робот был абсолютно герметичный, он и на рыбалку ходил подводную.
Наконец, робот очнулся. В глазах у него светились два вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?».
Собака попыталась вывести его из ступора своим размышлением:
– Когда я жила в городе, то увидела, что у людей самыми крепкими и стабильными семьями являются… монополые.
– Это что еще такое? – озадачился робот.
– Когда вся семья одного пола: мама, бабушка и дочка. Они могут жить вместе вечно – и никто из семьи не может выйти, никто не может в нее войти. При мне один настоящий полковник пытался с мамой поближе познакомиться – в одном носке убежал.
– И что нам даст это тонкое наблюдение?
– Нам надо брать вместе приемную маму и приемную бабушку! – торжествующе заявила собака.
– А если они обе аферистками окажутся? Яблоко-то от яблони недалеко падает.
– Это я не додумала… – вздохнула собака.
– Завтра додумаем. Пошли с малышом в футбол играть, – предложил робот.
Топот и визг продолжались до темноты, заглушаемые только криками «пас», «го-о-ол» и новым любимым выражением малыша.
В понедельник у малыша был день рождения. Он всегда был в понедельник – такая временная аномалия.
Думали собака и робот, что ему подарить. Собака предлагала поймать крокодила, а робот – насобирать кокосов. Но это не получилось. Потому, что крокодил в городе был один и тот работал в зоопарке. А кокосы оказалось, чтобы собрать, надо сначала посадить пальму заранее лет за 30. Пальму они посадили, собака осталась её полить и удобрить, а робот пошел на берег моря, сунул манипулятор в волну и вытащил золотую рыбку.
– А где старче? – спросила рыбка.
– Умер. Я за него, – ответил робот.
– Чего тебе надобно, роботче?
– Подарок хочу малышу сделать на день рождения. Собака предлагала поймать крокодила, а я – насобирать кокосов. Но крокодил в городе только один и тот работает в зоопарке. А кокосы, чтобы собрать, надо сначала посадить пальму заранее лет за 30.
– Так что тебе дать – крокодила или кокосы? – не поняла рыбка, а море заволновалось.
– Пальму мы уже посадили, кокосы у нас свои будут, – сказал робот. – А крокодил – куда его девать? Ему же болото нужно, в ванне держать не будешь.
– Так что тебе надобно, роботче? – теряла терпение золотая рыбка (помрачнело синее море). – Может, новую избу или автомобиль?
– На автомобиль мы с собакой и так откладываем, – вздохнул робот. – А можешь ребенку дать сердце доброе?
– Сердце доброе не наколдуешь, – ответила рыбка. – Это от воспитания зависит. А подари-ка ты малышу краски.
– Волшебные? – обрадовался робот.
– Зачем волшебные? С волшебными хлопот не оберешься, – остановила его рыбка. – Ведь все сказки про то, что нашел человек волшебную вещь, жаро-птицево перо какое-нибудь, а из-за этого у него куча проблем. То царь-девицу добудь, то в кипятке искупайся.
– То есть обычные краски? – не понял робот. – Какие в магазине купить можно?
– Может, не совсем обычные, – согласилась рыбка. – Когда ими рисуешь, так увлекаешься, что не устаешь.
– Хорошо, – согласился робот. – Но если не понравится подарок, я же могу вернуть?
– Найдешь меня тут, под волной, – плеснула хвостом рыбка, уплывая.
Подарок малышу понравился и рисовал он без устали три дня – небо и звезды, леса и реки, косогоры, буераки и зеленого попугая.
В четверг, когда малыш с энтузиазмом шлепал по лужам, робот решил, что пора мальчика учить математике. Сначала они считали ворон, потом песчинки на пляже, потом волосы на голове. А в сентябре прибежала собака потому, что ребенка не хотели записывать в школу по причине невозможности заполнить в анкете графу «родители».
– Чиновники такие формалисты, хуже роботов, – заявил робот. – У них на все есть инструкция, как в языках программирования условный оператор «если – то». А жизнь же сложней устроена. Бывает ребенка воспитывают вовсе не родители. Я знал одну семью, где были мама с сыновьями и её брат, мальчикам дядя. А в Индии есть народность, у которой вообще муж и жена не живут вместе, а только навещают друг друга, а дети воспитываются в доме матери.
– Уверена, что ты много знаешь различных семейных традиций… – попыталась вставить слово собака.
– А в Тибете вообще принято многомужество, когда несколько братьев берут одну жену. Вот что будет чиновник делать со своей инструкцией в этом случае?
– Напишет еще одну инструкцию. Нам-то что делать?
– Откроем свою школу, – рассудил робот. – Я буду вести математику, а ты физкультуру и ОБЖ.
– А основы православной этики кто? А биологию и теорию эволюции?
– А давайте позовем еще детей и родителей, – предложил мальчик, отрываясь от рисования. – Кто-то возьмется.
– Хорошая мысль! – обрадовался робот. – А что это ты рисуешь?
– Семью.