Между прочим. Как рисуется мир барону (17 марта 1912 г.) - читать онлайн бесплатно, автор Вацлав Вацлавович Воровский, ЛитПортал
bannerbanner
Полная версияМежду прочим. Как рисуется мир барону (17 марта 1912 г.)
Добавить В библиотеку
Оценить:

Рейтинг: 5

Поделиться
Купить и скачать

Между прочим. Как рисуется мир барону (17 марта 1912 г.)

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Вацлав Воровский

Между прочим. Как рисуется мир барону (17 марта 1912 г.)

Мария-Антуанетта[1] не могла понять, что значит слово «голоден». Если у людей нет хлеба, думала она, пусть едят булки. Она могла бы пойти дальше и предложить тем, у кого нет булок, есть пирожное. Нечто подобное творится в голове немецкого барона из русской Государственной думы – депутата Фалькерзама[2]. Он положительно не понимает, что значит слово «земельная нужда». Никакой земельной нужды нет и быть не может. Бывает только, что и у нас наблюдается, «ненасытный земельный голод» мужиков. Но всякий интеллигентный человек понимает, что «голод» – понятие чисто субъективное. Деликатный человек будет сыт, позавтракав крылышком рябчика, а грубый человек, проглотив целого поросенка, все еще будет кричать о голоде. Не голод, а жадность вызывает вопли о «землице».

По наблюдениям остроумного барона, выходит дело как раз наоборот: не крестьяне ощущают настоящую, объективную нужду в земле, а помещики, бароны, «культурный класс». Этого-то у нас не хотят понять и «уничтожают» близорукой политикой культурные элементы, вырывают землю из рук этих элементов и передают ее «необразованной серой массе», к которой переходит и вся местная жизнь.

По мнению этого депутата, для существования культурного класса, а следовательно, и культуры, необходима норма земли – 5 тыс. десятин на барона. Как только землевладение падает ниже этой нормы, начинается в землевладельческом культурном классе вопиющая земельная нужда, упадок культуры, гибель и вырождение. И он предлагает законодательным путем ограничить право дробления поместий ниже указанной нормы. Понятно, что при этой норме мужику земля вообще не нужна, а то когда же он успеет обработать и барскую, и свою!.. Тут вопль «землицы бы!» и в самом деле становится признаком какой-то ненасытной жадности.

Очищение

На Меньшикова нашла полоса чистоплотности. Академический съезд[3] заставил его призадуматься. «Слишком много на съезде афиширования патриотизма, подчеркивания национализма, верности, преданности, искания покровительства с коммерческим оттенком». Вот этот-то «коммерческий оттенок» и вызвал тошноту в нашем бессребренике. «Разрастанию академизма мешает излишняя черносотенность», – прибавляет он. С одной стороны, «коммерческий оттенок», с другой – «излишняя черносотенность», а в общем, значит, излишняя черносотенность с коммерческим оттенком.

Характеристика, нечего сказать, травильная. И чтобы оздоровить великое дело академизма, Меньшиков рекомендует создание нового академического союза «без покровительства и материальных выгод». Тогда получится союз молодежи, которая не будет заниматься политикой, не будет спекулировать на протекции сильных мира сего, не будет тянуться к «темным деньгам». Казалось бы, лучшего и желать нельзя.

Но тут возникает один вопрос: а какой смысл идти тогда молодежи в этот союз?

Какой смысл, например, Меньшикову писать в «Новом времени» – без гонорара или за скромный гонорар? Ведь на таких условиях он и в порядочной газете мог бы сотрудничать. То же и с «желающими учиться».

В том и трагедия всего того мира, который охватывает и Меньшикова, и академистов, и многое-многое другое, что существовать он может только «черненьким», а как только начнете его «очищать», от него вообще ничего не останется.

На пути к власти

«Капля пробивает камень не силою своей, а непрерывным падением» – говорит римская пословица. Совершенно по тому же правилу пробивает себе дырку к власти через камень сплоченной реакции и граф Витте.

Любопытно наблюдать, как этот опытный и настойчивый политикан медленно и неутомимо реабилитирует себя на протяжении шестилетней опалы. Сначала патриотические речи в Государственном совете, в которых он старался очиститься от конституционной скверны. Потом реабилитационно-рекламная литература, сочиняемая и распространяемая руками его друзей: и «Большой человек», и брошюры г. Морского[4]. Потом нашумевшая полемика с Гучковым. Постоянное напоминание о себе в кем-то сочиняемых газетных заметках, содержание которых тотчас же опровергалось им в интервью.

Шаг за шагом – словно чья-то чужая воля пододвигала этого человека к тому месту, где написано: «Производства и назначения». А сейчас, по сообщению телеграмм, когда на очереди крупные перемены в министерствах, граф Витте вдруг, ни с того ни с сего, скромно намекает в Царском Селе, что желает оставить политическую карьеру. И шахматный ход был правильно и точно рассчитан. «Желание это не получило одобрения» – говорит депеша.

А тут же рядом уже передается слух о комбинации совета министров, в котором фигурирует и граф. Витте.

П. О.«Одесские новости»,17 марта 1912 г.

Сноски

1

Мария-Антуанетта – французская королева, жена Людовика XVI.

2

Барон Фалькерзам, член Государственной думы, октябрист.

3

Съезд академистов происходил с 11 до 14 марта 1912 г. в Петербурге. Это был съезд черносотенных студентов и профессоров, направленных на удушение освободительного студенческого движения. В работе съезда принимали участие В. Пуришкевич, обер-прокурор синода Саблер, архиепископ Антоний Волынский.

4

Пьеса И. Колышко «Большой человек» и брошюры Морского были написаны с целью прославления Витте.