– Ваньку смотри! – Прикрикнул, окончательно возвращая меня в реальность, и вышел на улицу.
Быстро набрав код и включив максимальный уровень защиты, оставалось только смотреть, как моего мужа фактически избивают, заламывая руки. Громкий крик я заглушила прикушенным до боли ребром ладони, рухнула на колени, реально понимая, что такое страх, что такое ужас. Я не могла слышать, что происходит на улице, но, казалось, что чувствую даже дуновение ветра. Как в замедленной съёмке видела его вывернутые в неестественной форме руки, удар ногой в живот, заставляющий согнуться, удар по внутренней поверхности коленей, заставляющий прогнуть, опуститься на них. И человека. Единственного среди остальных, который не боялся показать лицо. Он смело шёл по заснеженной дорожке прямой наводкой к Диме, улыбался ему как старому другу, потирал ладони. Что-то сказал, а через секунду его улыбка исчезла, оставляя лишь звериный оскал, и перекошенное от злости лицо потемнело. Он кивнул одному из тех, кто держал Диму, мужчина, схватив моего мужа за шевелюру, заставил задрать голову и смотреть командиру в глаза. Тот, который был без маски, остался доволен, удовлетворённо ухмылялся, а затем посмотрел в мою сторону так, что лёд, казалось, пронзил тело насквозь. Умом я понимала, что он меня не видит, смотрит на опускающиеся металлические завесы, но всё тело передёрнуло от ужаса и страха. В панике я бросилась на второй этаж, к сыну, заперлась в его комнате и, только убедившись, что Ванечка спит, схватила в руки телефон.
Как набрала номер, не помнила. Да и чей набираю, тоже. Словно под действием инстинкта, а может оттого, что не знаю другого более близкого Диме человека. Алексей ответил сразу же, словно наготове был, словно ждал этого звонка. От уверенного грубого голоса, у меня даже язык онемел, а он и сам всё понял, выматерился в сторону.
– Где Шах? – Прорычал в трубку, а я захлебнулась потоком воздуха, поэтому вместо ответа получился лишь неопределённый всхлип.
Не плакала, но дыхание спёрло и говорить не получалось.
– Так, успокойся. Ты сейчас дома?
– Д-да. – Выдавила еле-еле, только головой кивала, не останавливаясь, а других слов не получалось. – На Диму напали. Я не знаю кто, в масках все, с оружием. Охранников вдоль забора уложили, Егора Владимировича тоже не видно. Дима сказал в доме закрыться, сейчас тихо всё, наверно, его увезли, что мне делать? Я… я не знаю, что с ним, где он…
– Его задержали, Галь. – Хрипло, на выдохе, произнёс Алексей и на мгновение замолчал. – В офисе сейчас налоговая инспекция работает, все счета арестованы. Я просто не смог до вас дозвониться. Ты не волнуйся только, приеду сейчас, хорошо?
– Что значит задержали? Какая налоговая? Лёш, его как в колонии строгого режима заломали!
– Я приеду и всё тебе объясню.
– Да не нужно приезжать, узнай где Дима!
– Я знаю, где он. – Зло процедил Леша и я смолкла.
– Это ты устроил, да?
– Что?!
– Это ты?
– О чём сейчас?
– Мне Дима говорил!
– Я сам тебе сейчас скажу всё. Ещё раз повторяю: успокоилась, быстро! Вещи мужу собери, и дыши глубже. Так глубоко, чтобы к моему приезду мозг хорошо отфильтровал информацию. Полчаса у тебя есть!
Он так кричал в трубку, что, казалось, будь сейчас рядом, вообще убил бы. А я просто не знала, что делать, в беспомощности на ребёнка смотрела: Ванька уже крутился, вот-вот должен был проснуться, а я моргала, не решаясь расплакаться. Потом всё как в тумане, а я, дрожащими руками, когда всё внутри колотилось, пыталась успокоить ребёнка. Естественно он моё состояние чувствовал и нервничал ещё больше. Крутился. Упирался. Не хотел есть, пить, не хотел, чтобы держала на руках. А у меня от этого нервы ещё больше взыграли: Ванька есть согласился, с минуту грудь мучил, а потом снова в крик, я и не сразу поняла, что просто молока нет. Ещё два часа назад всё в порядке было, а сейчас грудь твёрдая, горячая и без молока. Из рук всё валилось, в результате две разбитые бутылочки, голодный кричащий ребёнок, а мне самой кричать в голос хотелось, и чтобы пожалел кто, чтобы защитил.
Лёша, вопреки обещаниям, только через полтора часа явился. Злой, взъерошенный, на меня волком смотрит, а губы поджаты и чуть вытянуты вперёд, словно выругаться хочет, точно так же Дима делает, поэтому я знаю.
– Дай сюда ребёнка! – Первое, что он сказал мне, сам Ваньку из рук забрал. Можно было сказать, что вырвал, только руки мои и без того разжались, а внутри словно облегчение ухнуло. Слёзы из глаз покатились непрерывным потоком, а колотить стало так, что на расстоянии можно было услышать стук зубов друг о друга.
– Галя, успокойся. – Терпимо произнёс Лёша, но при этом поморщился. Не этого он ожидал.
Я спросить что-то хотела, а вместо слов, вой из горла вырывается. Отдалённо, через пелену слёз смотрела, как Лёша пытается с Ванькой справиться, укачивает, успокаивает, а тот ни в какую. Разрывается от крика.
– Он есть хочет. Там… на кухне…
Лёша понял и без моих воющих объяснений и на кухню двинулся, цыкнул языком, когда развал там увидел.
– Ты его смесью, что ли кормишь? – Послышалось, пришлось как-то в себя приходить, да и первая волна паники потихоньку отступала.
– Шесть мерных ложек, Лёш, воду я залила, а насыпать…
– Да вижу я. Сказала бы, что в таком состоянии, я по телефону и не определил как-то. – Перекинул заинтересованного Ваньку на одну руку, правой отмерял необходимое количество сухого порошка. – Лию нужно было с собой взять…
– Лёш, где он?
Тот на меня волком посмотрел, обернувшись, пожевал губами, взгляд стрельнул на высокий табурет у барной стойки. Я себя пересилила и присела, а, скорее, взобралась на него, буквально распластавшись по столешнице.
– В СИЗО. Ты вещи собрала? Я просил тебя.
Ответом ему послужила вторая волна моего воя, рёва, истерики. Наверно Лёша хотел влепить хорошую затрещину, так Ваньку с одной руки на другую перекидывал, но вовремя одумался, хотя, наверно зря. Что такое СИЗО, я могла судить только по просмотренным в юности фильмах о доблестных милиционерах, что, в целом, никакой информации не давало, но прозвучало ужасающе как-то, слово безвыходно.
– Иди и собери. Пару свитеров, штаны домашние, носки, бельё, бритвенные принадлежности, зубную щётку.
– Лёша, что ты такое говоришь?..
– Пока так.
– Что ты такое говоришь?!.
– Не беси меня! – Прорычал он в ответ на мои причитания и зло зыркнул, мысленно уже разрывая на клочки.
– А я знать хочу! – Стукнула кулаком, окончательно его взбесив, после чего Лёша приблизился так, что нас одна лишь барная стойка и разделяла. Одной рукой он придерживал Ваню, вручив ему в ручки бутылочку со смесью, другой ухватил меня за ворот блузки и на себя потянул.
– Слушай сюда, говорю первый и последний раз: я тебе не Шах, истерик можешь не устраивать. Закидоны свои тоже забудь. Гвоздь в стену вобью, за шиворот тебя на него повешу и будешь у меня, как Буратино, до полного осознания своей вины висеть. А потом быстро пойдёшь и всё равно выполнишь то, что скажу. Усекла?!
Я молча смотрела в его глаза, пытаясь взять себя в руки. Не слушала даже, просто уговаривала успокоиться. Ванька с бутылочкой не справился, и Лёша с такой заботой её поправил, что в моей голове реально что-то щёлкнуло, я активно закивала.
– Галь, я понимаю, что ты испугалась, – продолжил он добродушнее и на порядок спокойнее, – я сейчас тоже на нервах, но Диме нужна помощь. Пока в виде тёплых вещей. Что будет дальше – не знаю и на вопросы твои ответить тоже не готов. Среди нас вообще мало кто понимает, что происходит. Так что давай, по возможности, быстро сориентируемся, успокоимся и будем решать, что делать дальше. Время работает против нас, но и козыри есть. Договорились?
– Ты ему поможешь?
– Я сделаю для этого всё возможное. Адвокаты уже работают, нужных людей я напряг. К вечеру, в крайнем случае, к завтрашнему утру всё будет куда понятнее. Вопросы?
– Что нужно собрать?
Лёша выдохнул с облегчением, наверно, в душе ликуя, что я, наконец, пришла в себя.
На самом деле я была рада, что Лёша приехал, что он взял на себя определённую ответственность, что вывел меня из панического транса и даже за то, что, в отличие от Димы, не холил и лелеял, а поставил перед жёстким фактом. Я себя даже почувствовала иначе. Соображать стала, всё как раньше, когда сама себе была хозяйкой. И его предложение пожить у них с Лией восприняла с охотой, мне нужна была поддержка, группа единомышленников, а ещё информация. Та информация, которой наверняка обладает Лёша, просто на данном этапе не планирует ей делиться.
Ночь была бессонной, и причиной тому как недавние события, так и взволнованный ребёнок. Молоко так и не появилось, поэтому Лия под утро забрала Ваньку к себе в спальню, чтобы я могла хоть пару часов отдохнуть, но глаз сомкнуть не получилось.
Лёши не было дома всю ночь и половину следующего дня. Вернулся он только к обеду. Растрёпанный, уставший и зой. Взглядом приказал мне не приближаться. А когда поел, позвал в свой кабинет.
В отличие от нас с Димой, жили они с Лией в городе, в просторной квартире, но едва ли были ущемлены в пространстве, здесь, скорее, кто что больше предпочитает, они выбрали более быстрый темп жизни, где всё на бегу. Квартира под такой ритм подстраивалась идеально. Кабинет, как и другие комнаты оказался просторным, но более официальным, представительского класса. Лёша сел во главе компактного, но наверняка удобного стола, жестом руки предложил сесть мне, и только после этого начал говорить.
– Даже не знаю, с чего начать, – невесело ухмыльнулся он, – наверно, начну с плохих новостей. «Пока мы были в пути, собачка могла подрасти» – говорят в таких случаях. Так и наши проблемы, Галина Анатольевна, подросли, пока мы разбирались с текущими вопросами. И если вчера Шаха арестовали до выяснения обстоятельств дела…