– Идите за дверь.
– Она же прозрачная с обратной стороны, как это может быть? Жан я вижу тебя и сад!
– И твой дом! – добавил Пит.
– А теперь последний акт представления, идите обратно.
Сара и Пит подошли ко мне. Я, молча, взялся за ручку и открыл дверь.
Меня посетили те же чувства, что и вчера, тепло в руке и холод бесконечности.
В абсолютной темноте снова зажегся светлый огонек. Он, многократно разрастаясь в размерах, несся прямо на нас. И, наконец, остановился, где-то посередине, одновременно и рядом с нами и, где-то в неимоверной дали.
Сара вздрогнула и отступила на шаг назад. Озабоченно пощипывая пальцами губу. У нее такая привычка, когда она ищет какое-то решение и не находит быстрого ответа.
А Питер крепко сжал кулаки, словно готовился вступить с в смертельную схватку с неизвестностью.
* * *
Вечерело. Мы снова сидели на террасе, оперативный штаб из троих старых друзей. И только один из нас имел хоть какое-то представление, с чем мы столкнулись.
И этим одним была женщина. Моя нежная красавица Сара Пети. Она же доктор наук, один из лучших астрофизиков на планете и за ее пределами.
– Итак! Все мы видели ДВЕРЬ, вопрос ко всем, что она такое? – я отпил глоток чая и посмотрел на Сару, словно заранее отводя ей роль провидца.
Однако первым ответил Пит.
– Ни с чем похожим, ни в ближнем, ни в дальнем космосе, я не сталкивался. По мне так это скорее мистика, чем физика. Может какой-то оптический обман, иллюзия?
– Ну, ребята, разве это научный подход? – рассмеялась Сара, – В том то и дело, что это самая настоящая физика, притом квантовая. Кто нибудь из вас знаком с теорией квантового переноса?
– Это что-то вроде телепортации?
– Почти в точку, милый Жан! Это перенос квантовых частиц на любое расстояние, причем мгновенно. Надеюсь, вы не удивитесь, что наш организм взаимодействует с вселенной на квантовом уровне, и наше тело на квантовом же уровне посылает миллионы сигналов, живя в неком подобии симбиоза, с живой природой и космосом. Причем ни человек, ни природа, ни вселенная, не могут существовать друг без друга.
И вот, если создать некий квантовый приемопередающий терминал, на одном конце которого наше тело будет преобразовано в квантовую матрицу и мгновенно перенесено на другой, запрограммированный структурой космоса, где вновь будет воссоздано в первозданном виде, тогда мы станем покорителями вселенной.
– Так ты считаешь, что дверь это квантовый терминал? – Пит задумчиво почесал затылок и одним залпом проглотил бокал вина.
– Я пока только высказываю предположение. Помните сверкающие нити, отходящие от шара? Вот это, скорее всего и есть отправные точки, преобразователи, а на том конце приемники. Например, где-нибудь на Веге или Проксиме, а то и подальше в соседней звездной системе или даже в другой галактике.
– То есть ты хочешь сказать, если я возьмусь за эту нить, то мое квантовоек Я перенесется за миллиарды миллионов миль? – я даже подпрыгнул в кресле от невероятности такого предположения.
– Милый мой! Я только высказала свое предположение! Да и нить это образ, визуальная матрица. Нужно будет просто войти внутрь.
Чтобы убедиться в правильности моей догадки, мне нужен «Квантовый сачок». И тут нам повезло, у меня есть такой в лаборатории в Церне.
Ксатати квантовый перенос живого тела был давно и успешно произведен.
– И кто же тот «счастливец»?
– Успокойся! Тем «счастливцем» была серая лабораторная мышь.
– Она хоть выжила? Или прибыла на место только по частям? – Пит потихоньку опустошил уже полбутылки Бордо.
– Ага. Только через час умерла от разрыва сердца.
Глава 4
Утром после того как мы плотно позавтракали, я выкатил из гаража, находившегося под домом, просторный шестиместный ровер с магнитными подвесками, при желании превращавшийся в катер, и мы отправились в Бельфор.
Я последний раз ездил на этом монстре года три назад, а потому с удовольствием отдал бразды правления машиной, прирожденному пилоту Питу. А сам уселся на широкое заднее сиденье, напоминавшее скорее кожаный диван, рядом с Сарой.
От моей фазенды до Бельфора всего десять минут езды на такой машине как ровер, разгоняющейся на трассе до трехсот пятидесяти километров. Не успеешь набрать скорость, как надо тормозить!
– О, е! – залихватски и крикнул наш шофер. И ровер рванул с места как бешеный жеребец, вжав наши тела в кожу сиденья. Дорога была ровная как стрела с невысокими желобами справа и слева, на которых, через каждый километр, были нарисованы синие отметины. При скорости, на которой мчался Пит, они превратились в прерывистую линию.
– Эй, мы так не разобьемся? – Сара испуганно схватила меня за локоть.
– Не дрейфь, наш Пит лучший гонщик в солнечной системе. Доставит в целости и сохранности.
– Жан, а помнишь, как мы гоняли с тобой в Бискайском заливе? – Пит включил автопилот и повернулся к нам.
– Ага… После этих гонок я несколько дней не мог смотреть на море.
Вскоре мимо машины пронеслись пригороды Бельфора, и Пит снова взял управление на себя, значительно снизив скорость. Теперь мы двигались по улицам, направляясь к центру.
У здания почтампта на площади Арм, на общественной стоянке мы оставили ровер, перепоручив его автоматическому сторожу, заплатив номинальный кредит.
Еще чере пять минут, на Гранд рю, мы сели в пневмокапсулу до Женевы, где находился всепланетный центр ядерных исследований. Не в самой Женеве, конечно, а в коммуне Превессен – Моен. Это примерно 168 километров или еще полчаса езды.
Мы вышли из метро у Женевского озера на набережной Гюстав – Адор. Здесь же поймали такси и с комфортом добрались до лаборатории Сары.
Она располагалась на окраине Женевы в районе Мерен на одноименной улице.
* * *
Это было современное пятиэтажное здание с окнами аквариумами, из поляризованного бронекварца, и множеством входов. Оно занимало площадь в половину квартала и уходило еще на семь этажей под землю.
Сара приложила свой электронный пропуск к сканеру, и мы оказались в просторном холле, с рядами пластиковых стульев вдоль стен и огромным количеством мониторов и камер наблюдения под потолком.
Из холла внутрь вели четыре прохода, рядом с которыми находились компьютерные терминалы с окнами-идентификаторами, считывающими ваши отпечатки пальцев и сетчатку глаза.
День был будний, самый разгар работы, но, что меня удивило, в помещении не было ни одного человека. Только робот уборщик одиноко жужжал у дальней стены.
– Госпожа Пети, – шутливо обратился я к Саре, – у вас тут всегда такая идиллическая пустота?
– Не беспокойся, нас уже рассмотрели со всех сторон, сейчас прибудут сопровождающие, иначе мы внутрь не попадем.